Абрам Фримен и тайна Тёмной Пещеры.
Слегка пожевывая еле тлеющую сигару Абрам сказал: - Налей последнюю, на дорожку. Мексиканец Педро гоняя зубочистку между пухлых губ, неторопливо нацедил рюмку вискаря и поставил её на щербатую барную стойку, промычав с сильным испанским акцентом: - Всё, гринго, Педро закрывает кредит. Больше ничего тебе не продам, пока не принесешь золото. - говоря эти слова, Педро достал бумаги из под стойки и начал что-то старательно корябать карандашом. - Сколько там с меня, дон Педрито. - Абрам прервал мексиканца, бесцеремонно подвинув бумаги к себе. Вместо ожидаемых столбиков цифр и фамилий, на него глядел детальный набросок, весьма правдоподобно изображенного, хуя. - Эй, дай сюда. - Педро выхватил у него бумаги и перевернув страницу, шустро поводя пальцем по листу, сказал: - Ты мне должен пятнадцать долларов восемнадцать центов, гринго. - Что ещё за восемнадцать центов? - недоуменно вскинул брови вверх Фримен, деланно возмущаясь. - Пятнадцать долларов помню, а... - Хе-хе, ты мне мозги не дури, кривоносый, забыл как поспорил в субботу с Майком, что раздавишь рюмку задницей? - хохотнул Педро. - Да? И чего, кто выиграл спор? Не помню... - удивленно помотал головой Абрам. - Ты выиграл, хе-хе. - упершись в стойку костяшками пальцев, подрагивал от смеха Педро. - Да? Хммм. Сколько денег я выиграл? - со смешанными чувствами спросил довольный, но озадаченный Фримен. Тут Педро визгливо захохотал, уже в полный голос. Абрам сразу смекнул, что дело здесь не чисто, вон как мексикашка ржет, словно дикий конь. Немного успокоившись Педро сказал: - Хе-хе, тебе перепало десять центов и осколки в заднице. Плюс, ты остался мне должен, за рюмку, ещё восемнадцать центов, про которые мы уже говорили. Глупый-глупый, пьяный гринго, хе-хе. - Эх. Да... - расстроенно опустив голову, в досаде, протянул Абрам. - Короче, ищи деньги, Фримен. - взяв в руки грязное полотенце мексиканец начал протирать посуду. Абрам поджег потухшую сигару и крепко задумался. Где взять деньги, черт побери? Старый скряга Джек "Горбун", для которого он пасёт коров, обещал дать денег только в среду, а на что, собственно говоря, он будет пить до этого времени? Да и патроны к "кольту" закончились, по пьяни, тупо развлекаясь, все их расстрелял по воронам. Идиотство. А если шайка "Малыша" Бена сунется? Вон, говорят, они увели три сотни рогатых голов у крутого Джона Макгваера, а двух его ковбоев, охранявших коров, повесили за яйца на ветке вяза. Нет, решительно необходимо достать денег на выпивку и патроны. Но вот где? Тут его осенило, вчера же он выпивал с "Кривым" Хэнком и тот, что-то возбужденно рокотал про Тёмную Пещеру и "Золотого Тельца". Якобы не так давно, проходя по лесной дороге к Сент-Бахусу, мимо пещеры, он видел рядом, какие-то таинственные огни. Хэнк, весьма трусоват и посмотреть "что там творится" не решился, на трезвую голову, конечно. Но за то, за бутылочкой "огненной воды", он с хитринкой поспрашивал у знакомого индейца "Сидящего Мустанга" о Тёмной Пещере и тот его очень заинтриговал сказками про то, что там, дескать, в пещере, гостят "Боги". Хэнк "тертый калач", сразу отмёл эти дикарские сказки, мало ли, что краснокожим может привидится после "трубки мира", тоесть слова Сидящего Мустанга надо понимать не буквально, а иносказательно и выдвинул свою версию. Вот она. Индейцы из ближайшей резервации, наверное, тайно от ленивой администрации, поклоняются в пещере Маниту, запрещенному Римско-Католической Церковью. В ковбойских кругах, широко известно, что индейцы часто преподносят в качестве подношений своему божку золотые украшения. "Кривой" собирался, наведаться ночью в Тёмную Пещеру и предложил Абраму пойти с ним, но тот был так пьян, что накрывшись тёплым пончо, заснул как сурок. Фримен, задумался. Точно, решил он, надо посмотреть, что там к чему. По-хорошему, надо бы с собой старину Хэнка взять, ведь это его идея, но где его сейчас искать? Со вчерашнего дня его не видно, а время не ждёт, вон уже вечереет, надо двигаться пока не темно. Выпив залпом рюмку виски, которая стояла перед ним всё это время, Абрам взял со стойки своё сомбреро и напялив его на голову, двинулся к выходу из салуна. Перед выходом он притормозив, повернулся, к зевающему хозяину заведения, лениво почесывающему волосатую грудь и сказал: - Эй, Педро, скажи, чего ты хуи рисуешь, а не баб, например? - Иди в жопу, гринго. - мексиканец сделал вид, что занят. - Хе-хе-хе. - засмеялся, явно повеселевший, Абрам и шагнул из светлого салуна в сумерки вечера. Сплюнув на землю, Фримен подошел к своему коню по кличке "Буцефал" и лихо вскочил на его чёрный круп. Дернув за повод, он пришпорил лошадь и та резво понеслась сквозь молчаливый строй домов Сент-Бахуса. Было тихо, лишь где-то на окраине городишки, кто-то орал похабную песенку, сиплым, пропитым голосом. Кровавое солнце садилось прямо за башенкой церкви. Выехав из города, Абрам свернул на дорогу ведущую на восток. Буцефал поскакал самым быстрым аллюром. Размеренный стук копыт, для Абрама, был лучшей из музыкальных мелодий на свете. Выпить, сесть на Буцефала, закинуть пышнотелую девку поперек конского крупа, желательно семитских кровей и лететь, как на крыльях, на встречу солнцу, обдуваемый свежим ветерком - вот становой хребет, его жизненной философии. Так размышляя, на отвлеченные темы, он незаметно подобрался к лесу. Там и до Тёмной Пещеры рукой подать. Бледно-желтая Луна взошла и покатилась по небу колобком, в неспешном, небесном хороводе. Въехав галопом, под густой полог леса, Абрам с любопытством всматривался в темноту. Кое-что было видно. Сквозь прорехи в кронах деревьев, мелькали светлячки звёзд. Впереди, возле дороги, замаячило упавшее дерево. Натянув поводья он осторожно спрыгнул с Буцефала на землю. Секунду подумав, Абрам стреножил коня возле молодого клена, а сам, пригнувшись, покрался в сторону пещеры. Подойдя поближе к входу, Фримен пристально осмотрелся. Ничего подозрительного видно не было. Он расстегнул кобуру с "кольтом", но потом вспомнил, что у него нет патронов и застегнул её обратно. Не громко выругавшись, Абрам вытащил из ножен мачете, широкое лезвие которого зловеще блеснуло при свете Луны. Повозившись с огнивом, он зажег свечу и шагнул в Тёмную Пещеру. Тишина стояла такая плотная, что казалось, в ушах звенит. Сопя от волнения, Абрам медленно пробирался вперед, рука со свечкой сильно дрожала и трепыхающееся пламя свечки кидало причудливо пугающие тени, на влажные стены пещеры. На повороте Фримен споткнулся и дешевая свечка потухла. Пройдя чуть вперёд, он начал лихорадочно рыскать по карманам, в поисках огнива, но вот напасть, никак не мог его найти. И тут зажгли свет. Яркий-яркий свет, внезапной вспышкой разорвал вязкую тьму Тёмной Пещеры. На короткое время Абрам совсем ослеп, но зрение быстро вернулось к нему, хотя по правде говоря, лучше бы оно не возвращалось. Из его бессильно разжатой руки выпал, звякнув об камни, мачете. Перед выпученными кругляшами глаз Абрама, предстала удивительная и безумная картина: посреди пещеры за столиком из красного дерева, тонкой работы, сидели вразвалочку двое зеленых, четвероруких человечка; на столе стояла полупустая бутылка "Джека Дениэлса", а в руках они держали игральные карты, похоже, они играли в "фараона". Один из зеленых человечков сыто рыгнул и воткнул вилку в жареную ногу, лежащую на большом блюде цвета аквамарин; а другой широко улыбнувшись прокрякал: - Сююрприиз! Всё бы ничего, но Абрам узнал сапог на "жареной ноге", это был сапог "Кривого" Хэнка! Дико крича, Фримен выбежал из пещеры и поломился через густой лес, не разбирая пути. По лицу больно стегали ветки, терновый куст сильно ободрал ему руку, но ошалевший от ужаса Абрам, бежал и бежал, пока не споткнулся об корень. Обернувшись назад он увидел, как большое "светящаяся блюдце", замерло в воздухе над Тёмной Пещерой, пару раз оно, как-то издевательски, мигнуло и резко взмыло в мрачное небо. Вскочив на ноги Абрам побежал дальше. Где-то, совсем рядом, протяжно завыл, голодный шакал. |