Космические саентологи.Меняю реактивный ум на реактивный самолет. Джон Траволта (известный актер и видный саентолог) Сезон дождей несколько затянулся. Вся Кассиопея была во власти стихии уже девятый месяц. Перманентный дождик и повышенная влажность, которая проникала совершенно повсюду, угнетали своей липкой теплотой. Очень низко, почти над самой почвой, пролетел грузовой шаттл со старушки Земли и стремительно скрылся за пеленой дождя. Адам Халифман сидел в кресле, смотрел в окно и сильно волновался, что, между нами говоря, и не мудрено, все-таки ответственный момент в жизни близился, жена Ева вот-вот должна родить ребенка. Узнавать, кто именно у них будет, мальчик или девочка, они специально не стали, решив, что пусть это будет приятным сюрпризом. В шутку, даже, сделали ставки, поспорив на коробку генетически измененных яблок от "Эдем Инкорпорейтед", лучших яблок на всем Млечном Пути. Адам поставил на то, что будет мальчик, а Ева поставила на появление девочки. В общем, событие это не рядовое и вызывающее волнение, тем более, что согласно своему званию преклира, ему было дозволено иметь, только одного ребенка, то есть уникальный миг в жизни, который не повторится больше никогда и отсюда, наверное, тревога. Мяукнув, на колени к Халифману запрыгнул большой рыжий кот по кличке Гаутама Сиддхартха. Адам, крайне рассеяно, почесал его за ушком, Гаутама же, блаженно прищурив глазки, проникновенно замурчал. Отложив в сторону журнал "Наблюдатель" Ева потянулась, лежа на диване, и капризно сказала: - Хочу водички. - Один момент, дорогая. - встав из кресла, Халифман подошел к электронному распределителю и нацедил стакан воды. Цифры на счетчике показывали, что месячная норма ещё не исчерпана. Подойдя к женя, он передал ей стакан и погладив по волосам, нежно поцеловал в лоб. Сев в кресло, Адам повернулся к окну и уставившись в одну точку, прислушался к своим мыслям, если угодно, к внутреннему голосу. Тревожность не пропадала, а, как ему показалось, только нарастала всё больше и больше, что было довольно-таки неприятно. Рядышком с домом плавно приземлился шаттл с красной надписью "Cектор 9" на борту и из него выбрался молодой человек, в дорогом костюме и с кейсом в руках. Неторопливо, вразвалочку, подойдя к двери, он деловито постучался. Тук-тук-тук. Тяжело вздохнув, Адам поднялся из кресла и открыл дверь. Широко улыбаясь, одитор энергично потряс руку Халифмана в приветствии и сказал: - Вижу вас что-то беспокоит, брат. Хотите об этом поговорить? - говоря эти слова, одитор сектора поставил кейс на стол и повернувшись к Еве, поднял руку в молчаливом приветствии. Ева хмыкнув, уткнулась в журнал "Наблюдатель". Кот Гаутама подошел и подозрительно обнюхал, сверкающие чистотой, модные ботинки одитора. - Меня беспокоят странные инграммы, наверное, это как-то связанно с беременностью Евы, мне нужен ваш одитинг. - взволнованно проговорил Адам, потирая переносицу рукой. - Конечно, брат. Присаживайтесь в кресло, так будет удобней. - одитор, насвистывая веселую песенку, открыл кейс и вытащил Е-метр, после чего приладил его к Адаму. - Ну-с, вы готовы, брат? - вопросительно подняв брови вверх, спросил одитор сектора. - Да. - неуверенно, но порывисто, выдавил из себя Халифман, чувствуя как обильно потеют от волнения ладони. - Я хочу получить от вас мгновенный ответ: Птицы летают? - вкрадчиво произнес одитор и опустил голову, следя за стрелками Е-метра. Как всегда, вопрос одитора сектора, застал Адама врасплох: "Птицы летают?" - задумался он, но тут ему вспомнился универсальный ответ и Халифман, довольно крякнув, изрек: - Вы правы! - Ну, что же, всё у вас с тэтой в полном порядке, распиновать, пока что, вас нет никакой необходимости. Подумайте на досуге о нашем ассисте "Птицы летают?", а я полечу, полечу. - сказав эти слова, одитор положил Е-метр в кейс и вальяжно двинулся к двери, по дороге, всё так же молчаливо, кивнув на прощание Еве, которая выглянула из-за журнала "Наблюдатель". Не успел шаттл с одитором скрыться за горизонтом, как Ева протяжно и жалобно заголосила - начались родовые схватки. Доктора звать было уже поздно, пришлось Адаму закатать рукава клетчатой рубашки и принимать роды самому. - Тужься, милая, тужься. - подбадривал взволнованный Халифман, но тут он запнулся и с ужасом закричал: - О, Боже! Боже мой! И было от чего серьезно ужаснуться, на свет божий появились ножки с копытцами вместо ступней, а затем плод полностью вышел и рогатый маленький Черт, обвел комнату удивительно разумным взглядом красных глаз. Кот Гаутама сделал лужу под себя и дико заверещал "Мя-я-я-у-у-У-У-У". Спрыгнув с дивана, Черт задумчиво погладил рога и хрипло спросил у родителей, растянув пасть в обворожительной улыбке: - Что, не ждали, да? - и подмигнул. С глухим стуком, Адам упал на пол в глубоком обмороке. Ева закрыла лицо подушкой и тихонько дрожала. Кот Гаутама забился под стол и испуганно таращил глазенки оттуда. Дождь на Кассиопее, наконец-то, закончился. Ноги у Черта задрожали и подогнулись, словно у молодого бычка, и он тяжело, боком, завалился на пол. Плотоядно улыбаясь и роняя на ковер ручейки слюны, Черт пополз в сторону кота, настойчиво и старательно суча копытцами. Между тем, в то же время, но в другом месте, в одной христианской общине на планете Альтаир, родился и расправил ангельские крылья, потрясающий нимбом, сын Марии, и значит, будет война. |