Эксцесс.Двое молодых, очень коротко стриженных, людей, благородной наружности, сидели на лавочке и вели неспешную беседу. Вокруг них, в одном скверике рядом с Проспектом Мира, жизнь била ключем. Люди сновали туда-сюда, по своим, наверняка, важным делам. Воздух был пропитан свежим ароматом весны. Солнышко ласково светило, приятно согревая всё вокруг. Одного молодого парня звали Петр Воробьёв, а другого Владимир Громов. - Эх, приятель, хорошо-то как! - с хрустом потянувшись, растягивая слова, сказал Володя. - Да, красотища! - вздохнув полной грудью, свежий весенний воздух, Петя скорчил забавную рожицу и весело рассмеялся, просто так, от хорошего настроения. Причем так заразительно, что и Вова тоже, запрокинув голову назад, переливисто, словно птица соловей, залился трелью смеха. Похлопав друг друга по плечам, друзья вскоре успокоились. - Так, на чём мы остановились? Ах, да! Вы, дорогой друг, говорили о духовности истинной и мнимой. Я думаю, прежде всего, нужно определиться, что, собственно говоря, называть "духовностью"? Является ли духовным поиск истины с заранее известными параметрами, или же это всего лишь стремление к фантазиям собственного ума, следование обусловленностям собственного сознания? Мне кажется, сколь бы ни были сложны или просты эти вопросы, ответить на них каждый должен самостоятельно, ибо всякий духовный поиск есть прежде всего личный творческий акт свободного духа. - Володя вопросительно взглянул на собеседника. - Слово "духовность", которое стало модным, им злоупотребляют, его затаскали, как это у нас часто бывает, этим словом обозначают две вещи, очень разные, хотя и тесно связанные между собой. Первое. Духовность - свойство природы самого человека, это то уникальное, исключительное, важнейшее, что отличает человека от других самых высокоразвитых живых существ, это то, что даже трудно определить словами. Дух невидим, внепространствен, он нигде не находится. Но дух нам не внеположен, он не что-то чуждое нам, а это сама наша человеческая природа, и для того, чтобы дать определение этому свойству, духовности и духовностности - человек несет в себе дух, - пришлось бы встать на некую иную точку, откуда-то смотреть, что для нас невозможно, ибо дух - это мы сами и есть. И дух выше, он по своей природе шире рациональных определений, он в них не втискивается. Дух - это и мышление, и сознание, и воля человеческая, это весь тот континуум, сложный и в то же время единый целостный поток, который составляет особенность человека. - говоря эти слова, Петя в азарте рубил воздух рукой, а щеки его возбужденно раскраснелись. - Это вы хорошо сказали, а вот чем отличается дух от души? - Владимир в глубокой задумчивости, сцепил пальцы рук "в замок". - Душа есть и у растения, и у животного - это психика, а вот творчество, сознание, свобода, добро и зло - это дух. Если отнять у человека все, что нематериально, - мысль, чувство, совесть и т.д., во что превратится человек? В говорящего робота, в орангутанга в пиджаке. Нет, даже хуже! Дух - это храм человека, и если дух свят, то он как бы захватывает все существо человека, и тело его становится храмом. Поэтому нам, православным, дороги мощи святых... - закинув ногу на ногу, с увлечением говорил Петя. Тут беседу друзей прервал малыш, который растянулся рядом с лавочкой и громко, жалобно заплакал. Володя торопливо вскочил и помог ревущему карапузу подняться на ноги. Достав из кармана куртки ириску "Золотой ключик", Громов вручил её мальчишке. Тот перестав плакать, побежал к помятой жизнью маме, не торопливо бредущей, с пустой коляской и всем своим видом выражающей полное равнодушие ко всему Миру. У ребят не много испортилось настроение, от соприкосновения с суровой действительностью. Они просидели с минуту, не ловко молча, а затем Петя сказал: - Давайте поговорим о классической музыке, что ли? Для вас, кто любимый композитор? - О, я просто в восторге от Франца Шуберта. Он относится к первым романтикам, что мне особенно близко. В его музыке ещё нет такого сгущённого психологизма, как у более поздних романтиков. Это композитор - лирик. Основа его музыки - внутренние переживания. Шуберт передаёт в музыке любовь и многие другие чувства, а в последнем произведении главная тема - одиночество... Лирическая природа его музыки предопределила его главный жанр творчества - песню. - оживился повеселевший Володя. - Не дурно, не дурно, у вас хороший вкус, дружище. Что касается меня, то я души не чаю в Ференце Листе. Право, он замечательный. Словом, гениальный пианист и композитор. Новатор. Лист, помимо всего прочего - педагог огромного масштаба. Он поддерживал композиторов разных национальных школ: Шопена, Сметану, Грига, Шумана, Вагнера, Берлиоза, Бородина, Римского-Корсакова. Лист очень любил кучкистов... - на этом месте речь Пети оборвалась, из-за того, что к лавочке подошел, мутный такой, мужчина, с беспокойно бегающими глазками, который спросил: - Эй, молодые, сколько время, а? Посмотрев на часы Петр Воробьёв ответил: - Четыре часа семнадцать минут. - Блять! - смачно сплюнув на землю, мужик быстро зашагал в сторону метро. Ребята проводили его глазами, а затем Петя перешел на другую тему: - Ой, помнится вы хотели мне рассказать, что-то про ваш инструмент. Говорите, не томите, уважаемый, вы давно меня фраппируете этим вопросом. - примостившись на уголок скамейки, Петя повернулся к Володе и кинув в рот ириску "Золотой ключик", сосредоточенно задвигал жвалами, готовый внимательно слушать. - Кхм. Этот интрумент - гобой. Про него я могу говорить сутками, ведь это мой инструмент, инструмент который я выбрал, это мой собственный путь в музыке, мой, если хотите, образ жизни. У гобоя один из самых красивых тембров в оркестре, для него написано огромное количество solo. Он, конечно и виртуозен, но все же основное его достоинство - в кантилене, в пении. Гобой настраивает весь оркестр, то есть дает тон ноты "ля", которому все должны следовать, во избежание фальши, первый гобоист является концертмейстером всех духовых. Это честь, но у каждой медали всегда есть и оборотная сторона - с гобоя всегда велик спрос: за себя, за всю гобойную группу, за чистоту строя в оркестре. Гобой - достаточно капризный инструмент, в нем... - тут Володю бесцеремонно прервали. - Закурить не найдется? - к ребятам подошла шумная компания, развязано себя ведущих, смуглых, молодых людей с кипами на головах. - Извините, мы не курим. - не много виновато, проговорил Володя и добродушно улыбнулся. - Эй, пацаны, идите сюда, здесь фашики залупаются. - поправив сползшую на бок кипу, крикнул пропитым голосом дерзкий наглец. Пьяные евреи обступили плотным кольцом лавку, где сидели друзья. Один, самый мордатый, держащий пухлыми пальцами бутылку с пивом, чуть картавя сказал: - Вы чё припухли фашисты, вы чё нас не уважаете, да? Так что ли, скинхэды ебучие? - Извините, вы ошибаетесь, мы не фашисты, правда! - покраснев, ребята сникли, под дюжиной пар глаз, горящих ненавистью. - Не врите, бля, паскуды антисемитские, я вас насквозь вижу. - сопя большим носом, заверещал мордатый. - Мы интеллигенты... - Володя не успел договорить фразу, как мордатый его прервал. - Получи фашист гранату. - крикнул он и ткнул бутылкой из под пива, в лицо Володе. Зубы, со звуком падающих конфет драже, посыпались на асфальт. - Мочи русских свиней! - крикнул другой еврей, рыжей масти и ударил в ухо Петю ногой. Пару долгих минут, упавших ребят, окучивали ногами "черти в кипах". То и дело, раздавался сумасшедший смех; прилежное, трудовое сопение и истерические выкрики: - Получи! Это тебе за Березовского! Это тебе за Гусинского! Это тебе за Ходорковского! Отведай иудейского сапога, русская скотина! Получи фашист! На, на, на! Ну что тебе нравится, нравится говорю, а, русская свинья! Получи! Где-то близко завыла сирена ментовозки и компания лихих нео-хасидов со смехом поскакала, гремя тяжелыми ботинками, в сторону метро. Перед лавочкой, в луже крови, размером в несколько метров, остались лежать лицом вниз, двое неподвижных друзей-горемык. Стало как-то тише, гул большого города притих. Лишь из окна дома напротив, была слышна громкая развеселая музычка. Копоти давал душка Пьер Нарцисс, со своим хитом "Шоколадный заяц". Лучи солнца стали холоднее, перестали греть и над городом расползались сумерки вечера. А за плечами сумерек, в город воровато шагнули Безысходность и Отчаяние. Надеюсь вам повезет и Вы разминетесь с ними, в тёмных уголках ночного города. Добро пожаловать в сатанинский мегаполис, друг! |