Экстрасенс Г. Лейбман.С ленцой почесывая волосатую грудь, покрытую жесткой, курчавой, рыжей шерстью, Гоша Лейбман одетый лишь в безразмерные семейные трусы в игривый цветочек и рваные вельветовые тапочки на босу ногу, подошел к массивному холодильнику и открыв резким рывком дверцу, вытащил из ледяного чрева бутылочку "жигулевского" пива, подернутую ажурной паутинкой инея. Привычным движением, откупорив бутылку зубами и выплюнув погнутую пробку в мусорное ведро, Гоша, молодецки крякнув, жадно присосался к горлышку и утробно забулькал. Пиво было хорошее, студеное, аж зубы поскрипывали от морозца. Осушив бутылку на одном дыхании, Лейбман выкинул пустую тару следом за пробкой и трубно высморкался в раковину. Волнистый попугайчик Кеша, завидя хозяина, радостно захлопал крылышками и заметавшись по клетке, приветственно заверещал. Зачерпнув полную, с горкой, ложку смеси колоскового и метельчатого просо, которое, к слову, представляет собой, более аппетитное лакомство, нежели просто зерно, Гоша насыпал еды для пернатого друга и налил в кормушку минеральную воду (понятное дело, что с низким содержанием углекислоты, как полагается), ибо простая вода из-под крана для попугайчиков вредна. Лейбман назвал своего попугайчика Кешей, потому что ему очень нравилось сочетание их имен: Гоша и Кеша, Кеша и Гоша - это красиво. Правда ведь? Покормив попугайчика, Лейбман перевел взгляд на тикающие на стене часы и чертыхнулся. Часы показывали уже без пятнадцати минут двенадцатого, а ровно в двенадцать за ним должно было заехать такси. Немного косолапя, Гоша резво почапал в спальню и принялся торопливо одевать одежду, которая была свалена на стуле рядом с кроватью. Натянув стираные-перестираные джинсы и кашемировый костюм усыпанный блестками, Лейбман, нахлобучил шляпу, взял увесистый саквояж с "магическим" инвентарем и большой черный зонтик, который можно использовать, как трость. Порывшись в ящике стола, он, на всякий случай, засунул в карман стопку новеньких визиток, ещё пахнущих типографской краской. На визитках было выгравировано золотыми буквами: "Гоша Лейбман-младший - Величайший Медиум и Парапсихолог Современности (тел. 095-561-1666)". По правде говоря, экстрасенс из него был никудышный, даром ясновидения и другими паранормальными способностями он вовсе не обладал, зато он был весьма приличный актер, а этот нюанс главный в этой мошеннической профессии. Выйдя на улицу, Гоша, зябко поежился, было прохладно и пасмурно, все-таки осень уже на дворе. Москва осенью похожа на мокрую курицу, такая же неопрятная и жалкая. Желтая машина такси, с традиционными шашечками на боку, была уже на месте, усатый водитель кавказских кровей, как показалось, немного раздраженно застучал пятерней по клаксону, истерично бибикая. Лейбман, чуть пригнувшись, резво побежал в сторону машины, с саквояжем в одной руке и зонтом в другой. Как только он плюхнулся на заднее сидение, машина сорвалась с места, взвизгнув тормозами, Гошу сильно болтануло, подлетев вверх он смачно стукнулся головой об потолок и потерял сознание. Очнулся он оттого, что усатый водитель бесцеремонно тормошил его за плечо, шепеляво бубня: - Эй, ёхан бабай, ты чего спишь-то? Ишь барчук нашелся. Пора выходить. Приехали. Лейбман, ещё толком не придя в себя, сумел только промычать в ответ что-то нечленораздельное и расплатившись, не без труда выбрался из коварного такси. Неспешно подойдя к неказистому дому мышиного цвета, по всей видимости, ещё дореволюционной постройки, Гоша, засунув под мышку зонтик, нажал на кнопку звонка. Динь-дон. Дверь открыла седенькая, сморщенная старушонка. По всей видимости, это и была Сара Моисеевна Апфельбаум. Галантно приподняв шляпу, Лейбман улыбнулся и добродушно прогудел: - Здравствуйте, Сара Моисеевна, я Гоша - экстрасенс, вы меня приглашали вчера. Помните? Сара Моисеевна, улыбнулась в ответ, сверкнув золотыми коронками и приглашающим жестом махнув сухонькой лапкой, она сняла дверь с цепочки и чуть-чуть повернулась, пропуская экстрасенса внутрь. Войдя в дом, Лейбман повесив шляпу на крючок и скромно притулив зонт в уголке. Напуская на себя озабоченно-деловитый вид, он быстро затараторил: - Первым делом, мне надо заглянуть на ваш чердак, чтобы замерить напряжение в энергетических полях и разметить карту метафизических облаков, которые расположены над вашим домом, а после этого вы введете меня в курс дела, так сказать, в детали. Подхватив саквояж со своим инвентарем, Гоша, не давая опомниться старушке, заскрипел ступеньками, энергично поднимаясь наверх по старинной лестнице. Отослав Сару Моисеевну вниз, под тем предлогом, что она мешает ему сосредоточится и излучает помехи, он неторопливо осмотрелся. На чердаке царил загадочный полусумрак, свет с улицы проникал внутрь только скзовь мутное стекло маленького оконца. Возле стен стояла старая поломанная мебель и возвышались груды из различного хлама, на одной из стен висел плакат из журнального разворота с бородатым Никитой Джигурдой, усладой дам бальзаковского возраста. Откашлявшись, Лейбман, торопливо подошел к дальнему, самому темному углу и порывшись за коробкой аксессуаров для чистки ковров, вытащил оттуда дощечку со следами когтей и воровато оглянувшись, спрятал её в саквояж. Весело насвистывая и вальяжно размахивая саквояжем, словно школьным ранцем, Гоша спустился вниз, отряхивая на ходу, паутину и пыль с костюма. Сара Моисеевна, поджидавшая Лейбмана внизу, сжав лапки "замком" в молящем жесте, взволнованно спросила: - Ну как? Все ли в порядке, голубчик? Гоша, потерев рукой переносицу, успокоительно загудел: - Да, всё отлично! Как раз над самым домом, расположено расчудесное астральное завихрение, причем, нам крупно повезло, из всего возможного цветового спектра, это завихрение персикового цвета, что показывает на особую сочность мистической энергии в завихрении, то есть, я смело могу браться даже за самую непростую работу, так как, благо, есть откуда брать подпитку. В соседней комнате, что-то громыхнуло, а затем, бухнув, фальшиво задребезжало пианино и детский голосок надтреснуто затянул, старательно не выговаривая букву "р": — Чижик-Пыжик, где ты был?
— На база`е водку пил! Выпил `юмку, выпил две — Зак`ужилось в голове! Недоуменно подняв брови, Лейбман строго посмотрел на старушку и вытянув указательный палец, сделал им колебательный жест "туда-сюда", сказав: - Это ещё что? Вот этого вот баловства, я не одобряю. Я привык работать в тишине. Сара Моисеевна, виновато улыбаясь, суетливо заглянула за дверь и прошипела: - Ларочка, дорогая, пожалуйста, не шуми сильно, тут к нам один дядя пришел и поэтому нам требуется тишина, хорошо солнышко? Девочка, капризно промямлила: - Хо`ошо. Подойдя к Гоше, старушка, чуть-чуть приспустив набрякшие веки на глаза, оправдываясь промычала: - Эта моя внучка Лара, как вы слышали, она мне пообещала, что больше не будет шалить. Ну, пройдемте в "Тронный Зал", что ли... "Тронный Зал", оказался большущей комнатой, с высокими потолками и огромной хрустальной люстрой. Посередине комнаты стоял изящный, колченогий столик из красного дерева, на котором спал, свернувшись клубком, голубой персидский кот, когда свет в комнате включили, он проснулся и подслеповато щуря глазки, недовольно затряс косматой мордой. Этого жирного кота по звали "Иуда Искариот". Лейбман, чисто из вежливости, хотел было погладить кота, но тот завидя протягивающего к нему руку незнакомца, зашипев по-гадючьи, опрометью бросился прочь и вскочив на шкаф, тихонько затаился там, тревожно оглядываясь и шевеля усами. Сара Моисеевна, фальшиво рассмеялась, прошамкав: - Иуда, мой маленький, кис-кис-кис, иди к мамочке, проказник, ну-ка, кис-кис-кис. Скривив ещё больше и без того недовольную морду, кот гнусаво промяукал со шкафа: - Мяу-у-у. Мя-я-яу! Чтобы как-то сгладить неловкую ситуацию, Гоша решил перевести ситуацию в другую плоскость, подчеркнуто деловым тоном, он осведомился: - Ну так что же, Сара Моисеевна, рассказывайте в чем ваша проблема, я весь внимание. Старушка, немного помявшись, сбивчиво затараторила: - Собственно говоря, проблема, как раз-таки с Иудой. Понимаете ли, он у нас очень, тонкой души кот, очень чувствительный и ранимый, подверженный стрессам, хворям и депрессиям. Ну и вот в чем проблема, мой покойный муж, известный джазмен Борис Апфельбаум привез из гастролей по Канаде специальную дощечку, чтобы котик мог драть об неё свои когти и вот аккурат после его смерти она куда-то пропала. Я хотела бы, чтобы вы провели спиритический сеанс и спросили у духа Бориса, не знает ли он, случайно, куда подевалась эта дощечка, а то котик места себе не находит, так он привык к ней с детства, сколько себя помнит, он драл об неё коготки и эта досадная пропажа совершенно выбила его из душевного равновесия, он плохо ест и почти не спит, поэтому он такой нервный, видите ведь, как он от вас подрапал. Скажите, скажите мне, что поможете, голубчик? Я в полном отчаянии... - закончив свой рассказ Сара, заплакала, несколько манерно вытирая скупые слезки платком. Вся ситуация попахивала, каким-то безумием, чистой воды абсурдом, но за годы своего причудливого промысла Лейбмана и не такое видел, поэтому он спокойно загундосил: - Ну, результат я вам гарантировать не могу, как говорится, трудно найти иголку в стоге сена, но попробовать возьмусь. С вас двести условных единиц за сеанс, согласны, фрау Апфельбаум? - Да-да, конечно, надо спасать Иуду. - Отлично, тогда приступим. - сказал, осклабившись Гоша, и они со старушкой, рьяно занялись приготовлениями. Для начала, они смахнули разную чепуху со столика, типа, стопки журналов "Смотровая башня" и пачки папирос "Герцеговина Флор, затем наглухо занавесили окна и зажгли одинокую, длинную свечку, поставив её на столик. Покопавшись, в недрах саквояжа, Лейбман небрежно разбросал по столу колоду карт, состоящую из пяти различных мастей: крест, круг, звезда, волнистые линии и квадрат, затем он достал, переливающийся в свете свечи, спиритический шар и торжественно выпятив нижнюю губу, бережно поставил его на стол. Усевшись на стулья, друг против друга, Гоша Лейбман и Сара Моисеевна, взялись за руки, положив их на стол. Затушив свечу, они остались почти в полной темноте, только на столике таинственно мерцал изнутри, магическими фиолетовыми всполохами, спиритический шар. Как вы помните, Гоша никакими экстрасенсорными возможностями не обладал, да и вообще, честно говоря, не верил в подобную чушь, но работа, есть работа, он хоть и мошенник, но старался делать её отнюдь не спустя рукава, а ответственно подходил к тому, что делал. Выдержав небольшую паузу и прочувствовав тот момент, когда у старушки задрожали от волнения пальцы, он начал нараспев, густым, бархатным баритоном читать, якобы, заклинание: - Шалва-малва-хлоп! Хлюки-туки-топ! Пшики-яки-гоп! Тыбидыщь! Тыбидыщь! Тыбидыщь! Борис! Борис, мы призываем тебя! Приди Борис... - для пущего эффекта, на этом месте, Лейбман, извернувшись, перекусил небольшую трубочку, которая скрывалась за воротником костюма, и из перекушенной трубки со свистом стал вырываться сжатый воздух, создавая иллюзию ветра. Тонко уловив момент, когда руки у старушки задрожали ещё больше, он, как хороший актер, переменив звучание своего голоса, страшно зарокотал: - Ы-Ы-Ы. ЭТО Я - БОРИС! КТО ТРЕВОЖИТ МЕНЯ? И ЗАЧЕМ? Сара Моисеевна взвизгнула от страха и попыталась было вырвать свои шершавые ладошки из рук Гоши, но он силой их удержал, проговорив уже нормальным голосом: - Борис, мы твои друзья. Извини, что беспокоим тебя, но ты случайно не знаешь, где находится дощечка для дёрки когтей? Лейбман, четко ощутил, своими чувствительными пальцами матерого шулера, что старушачьи руки перестали дрожать и удовлетворенно обмякли, расслабились, он понял, что дело в шляпе, его концерт удался на славу и завывая уже "на бис", неистово загудел голосом Бориса: - Ы-Ы-Ы. Я НЕ ЗНАЮ, ГДЕ ЭТА ДОЩЕЧКА. ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, МНЕ БОЛЬНО! После чего, Гоша, коротко добавил, обычным голосом: - Хорошо. Спи спокойно Борис, мы больше тебя не потревожим. Встав, Сара Моисеевна, шурша в темноте платьем, прошла держась за стеночку и включила свет. Раскрасневшийся от пантомимы Лейбман, широким жестом развел в стороны руки и деланно понурым голосом, запричитал: - Увы-увы, Сара Моисеевна, вот видите, я все-таки не волшебник и Борис, так нам и не сказал, где эта злосчастная дощечка. Мне очень жаль... Несколько уставшая от пережитых волнений старушка, послюнявив палец, вынула из кармана пачку денег и отсчитала двести условных единиц купюрами по десятке, грустно сказав: - Что ж, очень досадно, бедный Иуда... Тут в комнату вбежала маленькая Лара с большой тарелкой в руках и они вместе с Сарой Моисеевной принялись кормить Иуду венскими шницелями. Тепло распрощавшись с Апфельбаумами, Гоша вышел из их гостеприимной квартиры и неторопливо, опираясь на зонт-трость, зашагал по улице. Вокруг, на асфальте, было очень много луж, то и дело приходилось огибать их, но слава Богу, дождя ещё не было. Пройдя несколько кварталов, он заметил броскую вывеску "Порхающие Ножницы". Зайдя внутрь теплой парикмахерской, он огляделся, вроде бы, очереди не было, тогда он решил постричься. Поставил в уголок зонт и саквояж, Лейбман вальяжно развалился в кресле. Негромко поскрипывало радио. По радио передавали "Марсельезу". Скрипнув дверью, откуда-то из глубины подсобного помещения появилась парикмахерша с раскосыми глазами. Жуя жвачку, она, с хрипотцой, осведомилась: - Так какую вам стрижку сделать, вы говорите? Шмыгнув носом, Лейбман сказал: - Да, "ёжиком", простой "ёжик". Кстати, простите за нескромный вопрос, а вы откуда такая раскосая? Включив машинку для стрижки, парикмахерша равнодушно пробурчала: - Из Нарьян-Мара. Вам с укладкой или без? - Без. Пусть себе волосы топорщатся, "ёжик" все-таки... - подвел итог короткому разговору Гоша. Смотря, как ловко и быстро стрижет раскосая, он подумал, что наверняка она раньше на оленях тренировалась у себя в Нарьян-Маре. Когда стрижка была завершена, а голова вымыта и уже подвергалась сушке феном, на мобильник Лейбмана пришла SMS'ка: "У Иуды понос, что делать? Сара." Выругавшись про себя, дескать: "Вот, дура старая, я то тут причем, что она мне эту галиматью сообщает? Я экстрасенс, а не ветеринар!", но поборов вспыхнувшее раздражение, он послал вежливый ответ: "Погладьте его и всё образуется. Гоша.". Расплатившись с парикмахершей, он, прихватив свои скромные пожитки, вышел на улицу. На улице же заморосил противный, холодный, осенний дождь. Раскрыв зонт, Лейбман заспешил домой, хлюпая и чавкая по грязным лужам ботинками. Из-за сильного ветра, дождь падал на землю наискось и зонт не очень-то помогал, мелкие капли все равно попадали на лицо и забирались за воротник. Погода навевала грустные размышления и настроение испортилось напрочь. Все вокруг казалось каким-то искусственным, как будто бы вокруг были декорации какого-то дешевого фильма, дома из картона, редкие манекены в полутемных окнах и пешеходы призраки снующие поодаль. Хлябь снаружи и тоска внутри. Хлябь и тоска. Добравшись, наконец, до дома и стряхнув дождевые капли с зонтика, Гоша ввалился в квартиру, весь промокший и продрогший. Стянув насквозь мокрые ботинки и верхнюю одежду в прихожей, он прошествовал на кухню, оставляя за собой цепочку мокрых следов, ибо носки надо было бы тоже хорошенько выжать. Но ему уже было не до этого, ведь на кухне, степенно восседая на табуретах, его уже поджидали давешние Гости Из Будущего, негры близнецы Боб и Джо Ваксмахеры. Боб и Джо были ребята несколько мрачноватые, но с каким-то внутренним шармом, сразу было видно, что они из породы "лидеров" и умеют общаться с людьми; одеты они были в респектабельные фиолетовые костюмы, китчёвые малиновые рубашки и экстравагантные оранжевые штиблеты. Боб в основном молчал и только выразительно пучил веселые глазки, а все разговоры вел Джо. Вот и на этот раз, Джо нетерпеливо спросил: - Ну что, вы нашли дощечку для дёрки когтей? Лейбман, кивнул головой и несколько апатично буркнул: - Да, нашел. Только для чего она вам? Близнецы переглянулись и Джо торопливо заговорил: - Лучше вам ничего не знать, меньше знаешь - крепче спишь. Да и вообще, ежели бы у нас возникло подозрение, что вы догадываетесь для чего она нам, к сожалению, нам бы пришлось вас аннигилировать, так что благодарите Бога, что вы такой тупой... Эти слова обидели Гошу и он потихоньку начал заводится: - Но-но, попрошу вас меня не оскорблять, сами вы тупые! Если вы так ко мне относитесь, то я меняю свои условия и выдвигаю два новых требования: во-первых, вы мне рассказываете, зачем вам дощечка для дёрки когтей, так кам мне это чертовски интересно, во-вторых, я хочу, ежели эта дощечка для вас так важна, чтобы вы увеличили мой гонорар вдвое, иначе бизнеса у нас не выйдет. Понимаете? Ваксмахеры, склонив к друг другу головы, принялись перешептываться на суахили и, видимо, пришли к какому-то решению. На этот раз слово взял молчаливый Боб, у него был удивительно тонкий голос, почти женский и вот что он сказал: - Ладушки. Деньги мы сможем передать только завтра, но про дощечку, так и быть, я расскажу тебе сегодня. Так вот. У нас в Будущем не всё спокойно, сумасшедшие ученые из секты "Веселые Друзья Животных", скрестили, в своих подпольных лабораториях на Мальдивских островах, человека с кошкой, надо ли говорить, что та кошка из будущего - это потомок Иуды, которого ты сегодня видел. Этот мутант человек-кошка, на самом деле сам Люцифер и при помощи, якобы, дощечки для дёрки когтей, которая на самом деле является ничем иным, как ключом, он вознамеревается открыть ворота между мирами, чтобы на землю хлынули полчища свирепых демонов, поэтому-то нам так сильно нужна эта дощечка, как понимаешь, дело-то не шуточное, судьба всего мира поставлена на карту... Недоверчиво хмыкнув и подсыпав корму попугайчику Кеше, который восторжено захлопал крылышками, Лейбман спросил: - А почему бы вам не прикончить Иуду, да и дело с концом? Джо, тяжело вздохнул, и разъяснил: - Нам нельзя вмешиваться в Прошлое и переделывать его, так как от этого могут возникнуть неуправляемые катаклизмы и всё накроется медным тазом, ухнет в небытие и Прошлое, и Настоящее, и Будущее... Гоша с умным видом, понимающе кивал головой, а сам думал "что за чушь собачья, небось, лапшу на уши мне вешают". Видимо, близнецы поняли каким-то внутренним чутьем, что пора закругляться, все равно Лейбман уже услышал, что хотел, а болтать большего нет особого резона, поэтому Джо напомнил: - Короче, мы вернемся завтра. Жди. Только без фокусов... - и они растворились в воздухе. Стянув с себя мокрые и холодные носки, Гоша положил их на горячую батарею, а сам, босиком, подошел к серванту и достал бутылку виски "Johny Walker". Виски оказалось знатное, сам того не заметив, Лейбман так крепко "залил за воротник", что на четвереньках добравшись до кровати и овладев её высотой с надцатой попытки, он моментально заснул крепким пьяным сном без сновидений. Уже значительно позже, ночью, когда над городом распростерла свои крылья тьма, проснувшись от какого-то шороха, Гоша, недовольно хрюкнув, повернулся на другой бок и тут его прошиб холодный пот, рядом с кроватью в темноте кто-то стоял. Адреналин толчками растекался по всему телу и волосы на голове встали дыбом, зашевелившись. Всматриваясь в темноту, он понял, что этот кто-то очень похож на волосатое чудовище, наподобие оборотней из фильмов ужасов, Лейбман не выдержал и надсадно заорал, надрывая голосовые связки: - А-а-а-а-а-а-а-а-а! Мягкая ладонь зажала ему рот и таинственный кто-то, обдав его жарким дыханием, зашептал на ухо: - Не бойся, я - друг! Мяу. Не бойся... Видя, что чудовище не торопится его терзать, раздирая на части, Гоша немножко успокоился, но все ещё сильно дрожа, он включил свет. Перед ним стояло существо покрытое рыжей шерстью, по-своему даже грациозное и красивое, вовсе не похожее на монстров из фильмов. Существо дружелюбно помахивая пушистым хвостом, протянуло лапу для приветствия, промурлыкав: - Меня зовут Суффикс. Лейбман, робко протянул руку и вяло пожал лапу существа, прохрипев: - А меня Гоша Лейбман. Чуть позже, сидя на кухне и прихлебывая молочко из блюдца, Суффикс рассказывал Гоше, размахивая лапой по воздуху: - Нет, всё совсем не так, на самом деле никакой секты "Веселые Друзья Животных" не существует, они её выдумали, а лаборатория, откуда я сбежал, принадлежит профашистской организации "Малиновый Рейх", Боб и Джо Ваксмахеры, как раз-таки главари этих "малиноворубашечников", они, при помощи ключа, ну, этой дощечки для дёрки когтей, хотят распахнуть врата между мирами и впустить на Землю легионы демонов во главе с Люцифером, которому "малиноворубашечников" поклоняются, что же касается Иуды, то да - это чистая правда, в какой-то мере, я потомок этого кота, но они умолчали одну важную деталь, по человеческой линии, кхм, я потомок тебя, то есть, я твой прапрапрапрапрапраправнук... Обхватив, гудящую, от виски и мыслей, голову Лейбман, прохрипел: - Ни фига себе... Эко всё закручено. Даже не знаю, что и сказать... А ты точно не врешь? Суффикс, немного обиженно, замяучил: - Да вы что! Не вру, честное слово! Встав с табуретки, Гоша решительно сказал: - Ну, коли так, то хорошо. Дощечка для дёрки когтей спрятана у меня в саквояже, одну минутку. - вернувшись с дощечкой, он бережно передал её Суффиксу, а тот достал из-за пазухи какую-то открытку и передал её Лейбману, подмигнув. Нажав на красную кнопку в браслете, Суффикс помахал лапой и растаял в воздухе. На открытке был изображен какой-то тропический остров, по белому, мелкому песку стремительно бежал мальчик карапуз с какой-то веточкой в руке, за ним же бежала сердитая маленькая девочка с занесенным над головой, словно топор, пластмассовым совком, внизу красовалась надпись выполненная красивой вязью: "Карл у Клары украл кораллы", на обратной же стороне было написано синими чернилами: "Деда, что бы не случилось, держи хвост пистолетом, всё будет тип-топ, мы спасем этот мир вопреки всему, потому что мы молодцы! Мяу. Твой прапрапрапрапрапраправнук Cуффикс.". Крайне растрогавшись, Лейбман смахнул набежавшую слезку и налив себе полный стакан кефиру, покряхтывая, выпил. За окном сверкнула молния и снова пошел дождь. Гоша налил себе ещё кефиру и крепко сжимая стакан в правой руке, бессмысленно уставился в стену. По рельефному подбородку Лейбмана стекала слюна и капала ему на грудь. |