Грязные деньги.Солнце жарило, парило, марило, и пыль стояла столбом. День не задался с самого начала. День выдался скверным. Не так, чтобы шибко уж, но и "хорошим" такой денёк назвать язык у честного человека не повернётся никогда. Хотя для кого-то на третьей планете от Солнца, вполне возможно, он и был "ничего себе так", а то и вовсе "ого-го как". Вместе с тем, беспрестанно довлеющий над всея и всем фактор неизбежной субъективности оценки субъектом общеобъективной картины мира, разумеется, никто не отменял, и для главных героев сего повествования день выдался именно таким, каким было заявлено изначально. Двое нахальновато расхлюстанных студентов с Химического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова, бравые третьекурсники Сай Россошик и Афоня Скверник, почитали сей день безгранично поганым. Более того, они свято мнили, что скверных дней почему-то больше выпадает на ихнюю горькую долю, нежели хороших. То бишь, у них, конечно же, было своё мнение насчёт "почему", но это самое мнение было таки тоже порядочно субъективным. Впрочем, шиш его знает. Ведь кто обладает абсолютным знанием, дабы судить обо всём с высот вселенской объективности? Посему, может, так оно и было, как они думали. Но не факт, конечно. Студенты были людьми достаточно молодыми и чисто возрастная горячность, максимализм и категоричность в суждениях были им присущи в полной мере. Это уже опосля, взрослея и остепеняясь, начинаешь к некоторым вещам относиться по-иному, чуточку менее бескомпромиссно и чуточку более рассудительно, начинаешь понимать, что подчас так бывает, что "лучше синица в руках, чем журавль в небе", а по молодости многие живут под бретёрским девизом "всё или ничего", в этом переходном возрасте, когда гормоны бурлят и юношеская гиперагрессивность толкает на "подвиги", шараханье из крайности в крайность дело довольно-таки обычное, если не сказать "заурядное". Ожидания от предстоящей жизни, как правило, слишком завышены и сильно расходятся с имеющимися возможностями, поэтому возникает "революционная ситуация", когда чего-то "хочется", а бытие не даёт радужным планам воплотиться в жизнь. Естественно, досадную помеху хочется ниспровергнуть в тартарары, хочется переделать окружающий мир под себя, перекроить общество под свои запросы. Вовсе немудрено, в связи с этим, что многими молодыми людьми по всему миру овладевают революционные настроения. Слова "молодой" и "бунтарь" стали в наши времена чуть ли не синонимами. Уточки крякают, травка зеленеет, а молодежь бунтует, жаждая перемен, так было, так есть и так будет всегда, покамест ещё крутится планетарный шарик-ролик и пышет жарком солнечный диск. Вот и наши славные герои были отнюдь не исключение из этого вневременного общемирового поветрия. Сеи вечно голодные и злые студенты-химики были из бедных семей и они не понаслышке знали о распутных нравах "золотой молодёжи", коих богатенькие папеньки и маменьки по блату пристроили в такое элитненькое учебное заведеньице, как роскошный и помпезный МГУ, они на собственной шкуре смогли ощутить и узреть в корень, то чудовищное расслоение общества на очень бедных и на очень богатых, коее произошло с капитальным крахом ветхого коммунистического режима, и эта доморощенная олигархическая недодемократия зиждущаяся на социальной несправедливости, закономерно вызывала у них ярость и протест. В общем, ничего "просто так" с бухты-барахты не происходит, была какая-то своя стройная логика в том, что в итоге они взбунтовались против несправедливых устоев и создали леворадикальную, прокоммунистическую, боевую организацию "Красные Брателлы". Конечно, можно было бы вступить в уже действующую организацию коммунистического толка, но между поросшими мхом догмами старых организаций и убеждениями студентов-химиков существовал ряд непреодолимых идеологических разногласий. По их мнению, старые коммунистические организации больше не соответствовали реалиям и требованиям сегодняшнего дня, слишком уж они обюрокрачены и, главное, не хотят ничего реально делать, дабы изменить обстановку в стране к лучшему. Увы, коммунистические бонзы неплохо вписались в политические декорации и при новой власти, жадно приникнув к депутатским кормушкам, и никто из них народ на баррикады не звал. Да, народ бы за этими раздувшимися от жира криволапыми хорьками и не пошёл бы никуда, не пошёл бы даже в булочную за хлебушком, не пошёл бы, а, скорее, послал бы их туда, сами знаете куда. Помимо того, также существовал и целый ряд небольших, чисто эстетических разногласий церемониального пошиба. К примеру, студенты-химики предпочитали обращаться друг к другу, вместо морально устаревшего слова "товарищ", более осовремененным термином "брателло", который своей вящей простотой и доступностью должен был подчёркивать близость коммунистов из "Красных Брателл" к простонародной массе, ведь старших товарищей по коммунистическому лагерю частенько сейчас упрекают в том, что они стали страшно далеки от народа, а вот новую генерацию "брателл" в подобном уличить ещё было нельзя даже при всём желании. Благодаря таким вот, как бы "пустячкам", молодые брателлы сознательно дистанцировались от своих старых товарищей, отмежевываясь от крупногабаритного груза совершенных ими ошибок. К тому же, как говорится, новое имя - новая жизнь. Никогда не стоит застаиваться на одном месте слишком долго, не то, можно пустить корни в землю и остаться вросшим в ейную навеки. Нужно постоянно двигаться, ибо жизнь в движении. Привнеся своими новыми идеями свежую струю в застоявшееся политическое болото, студенты-химики, тем самым, хотели вдохнуть новую жизнь во всё коммунистическое движение, покончив со всей скверной, что рассупонилась вокруг, и сделав решительный шаг к торжеству коммунизма. Всё бы хорошо, но, по правде говоря, сторонников у неокоммунистов было покамест маловато. Если быть дотошно точным, то в "Красных Брателлах" их было пока всего двое, но это обстоятельство нисколечки не смущало студентов-химиков, ибо они считали, что носители прогрессивных идей всегда поначалу оказываются в меньшинстве, так как наше общество по сути своей весьма консервативная субстанция, недоверчиво относящаяся к различным новаторским идеям и прожектам. Вне зависимости от того, было ли их недовольство обстановкой в стране обоснованным или надуманным, так или иначе, но то, что студенты-химики пребывали в мрачном настроении и испытывали нешуточный дискомфорт от текущего дня было вещью как раз-таки объяснимой и оправданной с позиций здравого смысла на все сто процентов, ведь сидючи в тряской и прелой "маршрутке", при почти тропической влажности и духоте, и взирая при этом на тускловатый городской рельеф сквозь мутное, запотевшее изнутри стекло, трудно было не впасть в сумбур и уныние духа. Город за окном ревел, щёлкал и скрежетал, словно всхлипывающий частотами поломанный радиоприёмник скрипящий на последнем издыхании. Казалось, что весь мегаполис от фундаментов приземистых хрущоб до шпилей могучих высоток был покрыт коростой грязи. Всё окуталось в саваны из грязи. Грязные стены домов. Грязные улицы. Грязные птицы-замарашки. Грязные листья на грязных деревьях. Грязные машины, с утробным рыком извергающие из своих чадящих выхлопных труб грязные выхлопы. Грязные псы и грязные афишные тумбы. Грязные, серые людишки, суетливо топчущие грязь. Даже небушко имело вид "грязнее грязного". Грязь, грязь, грязь! Она была повсюду. Неудивительно, что настолько безрадостный пейзаж угнетал, не добавляя хорошего настроения, а убавляя оное. Взъерошенный и слегка помятый, аки драчливый воробышек-забияка, Скверник, злился: - Ну, слава тебе Господи, хоть на третьем-то курсе нам не будут колупать мозги всякой туфтой типа "математического анализа" и "аналитической геометрии", а наконец сконцентрируются на преподавании нам профильных предметов. Не знаю, брателло, как ты, но я всё ж таки пришел в эту шарашку совершенно за другими знаниями, и то, что меня заставляют распыляться на вещи, которые при моей будущей специальности мне совсем не пригодятся, честно говоря, бесит. Ненавижу отсутствие системности в подходе и нерациональность нашего учебного процесса. Надо признать, на загнивающем капиталистическом Западе всё-таки узкоспециализированность получше отлажена, там людей едва ли не с самого детства натаскивают тому, что им пригодится впоследствии, наших же школьников и студентов пичкают для "галочки" грудами абсолютно ненужной информационной трухи. Итого, получается, что индивидуум прошедший через сито нашей системы образования, если был прилежным учеником, то знает о многом, но по чуть-чуть, ибо его пичкали щепотью того, щепоткой этого, а вот на Западе как-то всё эдак более "точечно", компактно, всё лишнее - обрезается, а всё нужное - углубляется. Там, по крайней мере, никто не будет морочить будущих химиков забубенной философией, как у нас. Если бы, Леший меня раздери, я хотел бы стать философом, то пошел бы на другой факультет, но нет, мне эти пустословные любомудрствования, что псу Барбосу пятая нога! Вот, скажи, на фига нам, студентам-химикам, надо было забивать голову подобной фигнёй? Это что, спрашивается, этакий своеобразный реверанс в сторону "героев прошлого", наших предтеч, лукавых добытчиков "философского камня"? То есть, легко завуалированное заигрывание с оккультистами, али что? Нет, я, вестимо, понимаю, что совсем без математики - и не туды, и не сюды, хотя бы азы-то вызубрить надо, и даже основы философии неплохо было бы знать всем, но для всего этого вполне достаточно того, что уже есть в школьной программе. На то школа и "общеобразовательная", дабы дать общие сведения обо всём, а уже затем, определившись с тем, что наиболее всего мило сердцу, индивид должен идти в высшее учебное заведение и целенаправленно готовить себя к будущей жизни в выбранной профессии не забивая себе голову посторонним шлаком. По-моему, хватит уже пытаться клепать из молодой поросли россиян "универсальных солдат", ведь наши умственные способности не безграничны и всё на свете знать просто-напросто невозможно. Однако ж, казалось бы неглупые, взрослые дяденьки и тётеньки, словно белины объелись, не понимают очевидных вещей, и уж куда скорей расширят школьную программу каким-то новым никому не нужным предметом, нежели поймут такую очевиднейшую вещь, что и с нынешней программой есть некоторые трудности усвоения. На практике, ведь как получается, вроде, учился человек, учился, а выходит из школы на волю и все его полученные за долгие годы знания можно свести к сакраментальному знаменателю: "слышал звон, да не знает, где он". Ну куда же это годится? Безобразие! Нечленораздельно мукнув, Россошик, после гроссмейстерской паузы, нашёл, что возразить и более внятного: - Э, брателло, потише на поворотах, ты чего это на математику ополчился? Хороший, ведь предмет, мозгоёмкий. Не химия, конечно же, но, тем не менее, мне она в своё время дюже нравилась. Пожалуй даже, "нравилась" - это не то слово, когда учился в школе, то класса до пятого-шестого она мне не просто нравилась, а я получал удовольствие от решения математических задач. Не знаю в чём тут дело, возможно, мне слишком легко давался этот предмет, да и тогдашняя учительница математики ко мне благоволила, но, как бы там ни было, уроки математики превращались для меня в праздник, в мой бенефис, и я получал колоссальное упоение от того, что быстрее всех понимаю новые темы и решаю поставленные перед нами задания с непревзойдённой сноровкой, посему, как бы само собой получается, я, объективно, умнее всех, а это обстоятельство, как понимаешь, приятно тешило самолюбие и давало повод подняться в собственных глазах до заоблачных высот. Стыдно признаться, но я даже позволял себе иногда мальца покапризничать, аки стареющая примадонна, когда учительница математики, бывало, просила меня помочь объяснить что-то одноклассникам, дескать, "о, Сай, ты, как всегда, всё так быстро сделал, помоги, пожалуйста, объяснить своим товарищам, как правильно решить задание". Но подобная перспектива меня отнюдь не прельщала. Я сделал всё сам, а они почему не могут? У них, что ли, одна извилина, да и та прямая? Я не мог уразуметь, почему мои одноклассники такие безнадёжно тупые идиоты и как они могут не понимать таких простецких вещей, также быстро, как и я? Просьбы им помочь, погружали мой разум в хаос, ибо у меня в голове не укладывалось, как можно не справиться с такими простыми заданиями, которые давались мне с пол-тычка. Неужто так велика интеллектуальная пропасть между мной и одноклассниками? Наверное, именно с такого у некоторых людей и зарождается "mania grandioso". Впрочем, "не долго музыка играла", как известно, за свои ошибки рано или поздно приходится расплачиваться сполна. Этой избитой истиной многие пренебрегают, считая, будто она их не касается, но она ставит людей перед фактом с завидной регулярностью. Вот и меня тоже настигла расплата за высокомерие. Новая учительница математики сразу же меня невзлюбила и не гнушаясь стала занижать мне оценочки. Получить тройку по математике для меня было настоящим шоком, потрясением, я не привык к такому не чуткому, бесчеловечному обращению и обидевшись на вопиющую несправедливость, я перестал полностью выкладываться, надрываясь на уроках математики до зелёных чёртиков в глазах, так как "овнам" нужно постоянное поощрение и похвальба, когда они что-то делают, и тогда мы, рогатые, и горы свернём на хрен, иначе же энтузиазм быстро хиреет и довольно-таки споро сходит на нет. Знаю, что некоторые люди, родившиеся под другими знаками зодиака, этот отказ от "борьбы" трактовали бы, как некую "позорную капитуляцию", а сами бы при подобном раскладе, скрипя зубами, старались бы ещё пуще, ещё гуще бы погружались в учёбу, затягивая всё туже на шее хомут, в надежде заново заработать рабским трудом и подобострастием на хорошие оценки, но, по мне, это как раз и есть поражение, когда принимаешь правила чужой игры, умаляя свою волю и человеческое достоинство, стараясь выслужиться перед врагом, так что отказываясь от борьбы и как бы "сдаваясь", как это и не парадоксально звучит, я - победил, а не проиграл. Это не значит, что "овны" не бойцы, наоборот, мы прирожденные войны, если уж глаза кровью нальются, то мало никому не покажется, недаром наша планета Марс, планета Бога Войны, просто иногда "поражение" - это победа. Однако, в том конкретном случае, "победа" была "пирровой", как-то раз, год-два спустя опосля математического переворота, моя старая любимая учительница математики "подменила" на один урок новую злючку. Спервоначалу, не докумекав, что к чему, я было бы возликовал, ибо почувствовал на секунду дыхание былых времён, но урок начался и, к ужасу своему, я наконец понял, что стал таким же, как все, таким же тупым, как все волоокие бараны вокруг. Раньше, я всегда очень активно вёл себя на её уроках, то и дело тянул руку, отпускал какие-то сварливые реплики, порыкивал и торжествующе хохотал, в общем, вёл себя, как спятивший профессор из мультиков, "Фигаро здесь, Фигаро там", но поняв, как же сильно за это время я деградировал с той славной поры, когда прытко лузгал задачки, будто белочка орешки, мне стало невыразимо стыдно за свою немощность, и я, пряча глаза, вжался в парту, словно партизан в сугроб, ведя себя тише воды, ниже травы, лишь бы она меня только не заметила... Но, по "закону подлости", разумеется, она таки заметила и мне пришлось беспомощно блеять всякую жалкую несуразицу перед всем честным классом, остро чувствуя, как потоки стыда стекают ручьями с раскалённых щек, закатываясь за воротник и смывая остатки гордыни под плинтус. Этот стыд за свою интеллектуальную несостоятельность подействовал на меня, как тонизирующий допинг и помог потом слегка подтянуться, слегка скорректировать своё отношение к учёбе, но былого величия и удовольствия на математическом поприще, увы, я больше не испытывал никогда. Былого не вернёшь. Всё кануло в лета безвозвратно и разом, как камень-голыш плюхнувшийся в тёмную и холодную полынью. Подпав под притягательный магнетизм искренней высокопарности товарища, Афоня, немного подсбросил обороты своей бурчалки, но всё ещё по инерции сварливо, пробухтел, тряся брылями: - Хорошо, так и быть, математика ещё туда-сюда, готов с этим частично согласиться, но геометрия? Вот уж действительно бесполезная наука, раздутая в школьной программе до совершенного неприличия! Геометрия - это просто вредительство какое-то! Забивают детям голову всякой чушью по уши, а затем ещё и удивляются, что школьники нынче такие тугодумы пошли. А как тут не отупеешь, коли информация не успевает перевариваться должным образом? Мало - плохо, но и много тоже не есть хорошо! Всякие там дурацкие эллипсоиды, гиперболоиды, векторы и координаты, кому, спрашивается, эта галиматья на постном масле нужна? Я вот много лет читал эти толстые учебники по геометрии, зубрил, делал домашние задания и отвечал у доски, писал контрольные, но что у меня отложилось в мозгу после многих лет корпения над этими толстенными манускриптами с тарабарской грамотой? Да, ничегошеньки! Ноль, полный ноль. Будто какая-то амнезия. Смешно об этом говорить, но я заучивал геометрические теоремы, как стихи, только стихи обычно наполнены хоть каким-то минимальным смыслом и образностью, а геометрические теоремы не вызывали в голове совершенно никаких ассоциаций и смысл их частенько напрочь ускользал от понимания, поэтому вовсе немудрено, что они в памяти надолго не задержались, в отличии от тех же чудесных стихов Некрасова и Пушкина, которых я заучивал в хрен знает каком лохматом году и до сих пор прекрасно помню. Одно-единственное, что запомнилось по геометрической части, так это пресловутая Теорема Пифагора, дескать, "квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов". Хотя, вроде бы, можно её и как-то иначе сформулировать, паче того, если не ошибаюсь, известно аж более ста доказательств теоремы Пифагора! Только на кой ляд они нужны простому смертному? Вот в чём заковыка. Хыхыкнув в рукавок, разгривуазничавшийся Сай, помянул легендарного мудреца задорным слогом, приложив его хлёстким глаголом, что называется, "и в хвост, и в гриву", да наотмашь: - С Пифагором, кстати, не всё так просто, как мнят пустоголовые недотыкомки. Пифагор ещё тот кекс. Многие признают, что реальную личность Пифагора уже давно трудно отделить от легенд, представляющих его в качестве эдакого полубога и чудотворца, совершенного мудреца и великого посвященного во все таинства греков и варваров. Однако, если исследовать этот вопрос вооружившись правдоискательским скепсисом, то открывается много разных несостыковочек и удивительных открытий. Чем больше копаешься в материалах связанных с Пифагором, тем больший питаешь скепсис к его изрядно мистифицированной фигуре. Начать с того, что сам Пифагор не оставил никаких собственных письменных трудов, и все сведения о нём и его учении, почерпнутые историками, основываются лишь на трудах его преданных учеников, которых в беспристрастности к его фигуре заподозрить сложно. Да и то, самые ранние известные источники упоминают о Пифагоре только лишь 200 лет спустя после его смерти, когда его личность успела обрасти мистификационным жирком и разными небылицами, так как все люди реально видевшие его в период жизнедеятельности, умерли задолго до того, когда его удосужились упомянуть в этих источниках по которым мы его знаем. Источники, кстати, зачастую друг другу противоречат, причем, иногда таким явно взаимоисключающим образом, что кто-то один из написавших обязательно говорит неправду. Притом, подчас доходит до форменных курьёзов, к примеру, некоторые труженики пера приписывали хлипкому вегетарианцу Пифагору олимпийскую победу в боксе, путая Пифагора-философа с его тёзкой Пифагором-боксёром, коий одержал свою победу на 48-х Играх за 18 лет до рождения знаменитого философа. Что и говорить, его неординарная личность обросла многочисленными мифами в том числе и потому, что среди пифагорейцев был замечательный обычай приписывать Пифагору все научные открытия и нисколько не присваивать себе славы первооткрывателей. На современный взгляд, то "братство" посвящённых, что он создал, сильно смахивает по своей структуре на некий религиозный орден или, пожалуй, даже на прообраз современных тоталитарных сект, которые, возможно, брали на "карандаш" кое-что из созданного последователями Пифагора в рамках религиозно-оккультной школы пифагореизма. На словах, пифагорейцы ратовали за благой образ жизни с элементами здорового аскетизма и строгой морали, но на деле много в их шайке-лейке было, мягко говоря, "странновато". Например, Пифагор запрещал своим последователям есть бобы, а также научал тому, чтобы пифагорейцы подавали правую руку для приветствия только своим, исключение было сделано только для родителей. А, главное, была запущена та же лихая схемка, которой пользуются и сегодняшние секты, то есть, все адепты вступая в "братство" были обязаны предоставить всё своё имущество для общего пользования, а родственники теряли все права на это имущество. Посему, неудивительно, что застрельщиками кровавых погромов в Кротоне и в Таренте, которые были учинены против последователей Пифагора, оказались именно родственники сектантов, а остальной народ подтянулся к резне лишь потом, повеселиться "за кампанию". Многие наши современники, подпав под власть устойчивого стереотипа, считают Пифагора мудрым учёным, похожим на наших нынешних, белых и пушистых добряков в очочках, дескать, он выдумал известную теорему и занимался математическими вычислениями, словом, учёный, что с него взять, но это крайне неверное заблуждение, он вовсе не ученый, прежде всего, - он оккультист. Вычислял и мерил пропорции углов треугольника он отнюдь не ради расширения научного горизонта, а сугубо из меркантильных побуждений, Пифагор желал таким макаром познать и описать душу человека, а познав, управлять процессом переселения душ с конечной целью отправить душу в некое высшее божественное состояние. То бишь, проще говоря, он был крайне неоригинален в своей мании: Пифагор хотел жить вечно, как и многие из нас. По его мнению, в основе вещей лежит число, следовательно, дабы познать мир - надобно познать управляющие им числа. Изучая числа, пифагорейцы разработали числовые отношения и нашли их во всех областях человеческой деятельности, именно они разбили все числа на четные "мужские" и нечетные "женские", но несмотря на все свои относительные успехи, тайны вечной жизни, они, как и следовало ожидать, так и не добились. В общем, современные школьники изучая Теорему Пифагора, сами того не ведая, заучивают часть оккультного религиозно-мистического учения о переселении душ. Да и вообще, называть эту теорему пифагорской весьма спорно, так как, во-первых, доподлинно неизвестно ни о каких личных заслугах Пифагора на этой стезе, во-вторых, многие историки ставят под сомнение то, что именно Пифагор первый доказал эту теорему, ибо есть множество свидетельств того, что это знание было известно в ряде древних стран, ещё задолго до его рождения, например, ещё в Вавилоне за 1000 лет до Пифагора знали об этой теореме, о чём наглядно говорят найденные археологами вавилонские глиняные таблички с записями математических уравнений. Короче, склонен с тобой согласиться в той части, что сия "наука" отдающая оккультным душком нормальному учащемуся не нужна. Когда мы, "Красные Брателлы", придем к власти, то первым делом отменим уроки геометрии в школе, остановив бесчинства учителей-филистёров, пьющих наш мозг, на веки вечные. Но пасаран! Встрепенувшись, Скверник, с рвением, одобрительно подхватил, откликнувшись эхом: - Но пасаран! Между тем, не в меру говорливые студентики, так завлеклись разговором, что не заметили того тонкого момента, когда набитая людьми "маршрутка", дотоле шумная от раскатывающихся по салону разговоров и смешочков, значительно попритихла, как показалось, люди стали озадаченно вслушиваться в их напыщенные революционные прокламации. То бишь, другие пассажиры маршрутного такси, неспешно плетущегося в автомобильном потоке, хотя и делали усиленно вид, что не слушают то, о чём гомонят распалившиеся студенты-химики, но, если же присмотреться, то по сосредоточенному выражению лиц и напряженным позам было понятно, что всё их нарочитое безразличие лишь напускной камуфляж, а ушки-то у них на макушке. Уловив, наконец, суть произошедших изменений, студенты ненадолго затихли, погрузившись в свои мысли. Отвернувшись от товарища, Сай, нарисовал пальцем на запотевшем стекле нечто похожее на эдакую букву "m", причем, что важно, "m" именно с закруглёнными макушками, а не остроконечными. Разряжая затянувшуюся заминку гусиным гоготком, Афоня, дурашливо подтрунил: - Го-го-го. Ты чего это, брателло, значок "Макдональдса" нарисовал на стекле? Какой же из тебя антиглобалист после этого, а? Ты это брось, лапа-растяпа, ишь, на что позарился! Сие нам не по ранжиру. Не гоже пачкать свой желудок империалистической отравой. Для истинно правоверного коммуниста хуже "Макдональдса" только "Кока-Кола". Впрочем, что из них хуже, вопрос дискуссионный. Обрадованный предлогу возобновить прения "за жизнь", Россошик, и сам был рад прервать молчанку, вспенившись опровержением: - Да нет, это не макдональдсовский "m", это женская грудь. Ты слишком многого от меня хочешь, я же не профессиональный художник. Рисую, как умею. По-птичьи всклокотнув, разбереженный сим откровением Скверник, затрепыхав бровями, словно длиннохвостый поморник крыльями, выразил свою обеспокоенность: - Ну ты, блин, даёшь! Чего это тебя вдруг на баб потянуло? Как ты, вообще, сейчас об этом можешь думать, брателло? Ты же знаешь, что нам предначертано в программе на сей день? Окстись! Грустно опустив уголки губ, Сай, глубоко вздохнув, развёл руки в стороны и рассыпался оправданиями, сотканными из разнотональных звуков с витиевато-живой ажурностью: - Как-как, да вот так. Знаешь же, небось, так порой бывает, что в голову подневольно втемяшивается какая-то навязчивая мыслишка, какая-то idee fixe, которая, прокручиваясь в голове бесчисленное количество оборотов, не даёт покоя. Услышал, к примеру, ненароком какую-то дурацкую мелодию по радио и она начинает сама собой в голове проигрываться раз за разом. Вроде и понимаешь, что эта мелодия дурацкая, но ничего не можешь поделать с этой навязчивой напастью. Вот и я подпал под чары чего-то подобного, приставучего, как банный лист. Только меня преследует не какой-то там дурновкусный мотивчик или детский стишок, а некий визуальный образ крепко засевший в мозг, будто заноза. В смысле, я имел глупость посмотреть давеча, будучи в гостях, фильм Алехандро Гонсалеса Иньярриту "21 грамм", где в одной из сцен, симпотная актриса Наоми Уоттс, возможно, известная тебе по фильму "Малхолланд Драйв", или, прости меня Господи, по самому новому на данный момент "Кинг-Конгу", - демонстрирует свою грудь. Казалось бы, ерунда, да? Ведь сейчас чуть ли не в каждом фильме, ну, в каждом втором - точно, есть хотя бы одна, пускай и самая простенькая, пастельная сценка, где бесстыдные женщины демонстрируют свои разнокалиберные прелести, а то и ещё чего интимное похлеще. Даже дюже впечатлительные старлетки, пламенеющие щеками от всякой пустячной глупости, так к этому общему непотребству привыкли, что уже не краснеют завидя на большом экране колыхание анатомических подробностей. Да, дело и не в этом. Дело-то тут не в самом факте показа груди, а в том, что она, эта грудь, чертовски необычайная! Точнее говоря, даже не сама грудь как таковая поразила, а будоражащие разум детали оной. Наоми Уоттс, хотя мне и глубоко симпатична, как женщина, так как я нахожу её очень уж похожей внешне на мою "первую любовь", но всё-таки, будем откровенны, между нами мальчиками говоря, она уже женщина не первой свежести, сочность и упругость остались в прошлом, она не ядреная молодка какая-нибудь с нашего курса в игривых гольфиках, и грудь у неё, местами, немного, что ль, эдак "просела" под тяжестью прожитых лет, слегка пожухнув и разрыхлев подкожной консистенцией, но вот, что по-настоящему огорошило, так это её гигантские, воистину удивительные чудо-соски! Ну, стоит оговориться особо, я не имею в виду тот эстетически досадный случай, когда у некоторых женщин, особенно у "пышек", околососковые ореолы расплываются на половину груди и тогда некоторые мужчины слабо владеющие терминологией ошибочно говорят, что, дескать, это "большие соски", хотя речь в таком вот случае правильнее вести о "околососковых кружках" или, если угодно, о "околососковых ореолах". Я же говорю именно о сосках. Об этих, чёрт подери, огромных пимпочках! Ей-Богу, когда эти две непристойно встопорщенные громады вползли на экран, словно зловещие плавниковые гребни акул из легендарных "Челюстей", то я обомлел от неожиданности и душа моя наполнилась небывалым трепетом. Скрывать не буду, сначало это невиданное зрелище показалось мне безобразным, в голове просто не укладывалось, как у такой гарной дивчины могут быть столь странные соски, прямо-таки, как у лесбиянки-баскетболистки перекормленной стероидами. Не знаю, наверное, я банально испугался необычного вида сосков-гигантов, но потом, присмотревшись к ним получше, я был уже близок к тому, чтобы кардинальнейшим образом поменять своё первоначальное мнение и признать их "жутко милыми", но, к сожалению, пастельная сцена закончилась и я постеснялся перематывать фильм назад, дабы поставить на паузу и однозначно определить своё отношение к соскам Наоми Уоттс, ведь я же был в гостях и если бы это сделал, то люди наверняка бы подумали, что я спятил, что я какой-то ненормальный секс-маньяк, поэтому я так и не сформировал свою окончательную точку зрения на сей вопрос. Вот сижу теперича и размышляю: нравятся они мне или нет. Как бы то ни было, одно можно сказать наверняка, что таких сосков я не видел никогда в жизни, они уникальные, тем уже и хороши! Ведь кто из нас может похвастать чем-то уникальным? А вот, Наоми Уоттс - может! Честь ей и хвала. Страдальчески закатив глаза и подперев ими оформившиеся на лбу морщины, Афоня, не стал скрывать своего разочарования отсутствием тактической дисциплины в мыслепостроениях соратника: - Боже ж ты мой, ну и наваристая ж дичь бултыхается у тебя в котелке, брателло! Ну, чего ты паришься? Фиг его знает, от чего у неё такие соски огромные. Ну, не инопланетянка же она, в самом деле, и не мутант? Может, она банальная нимфоманка. Да, точняк! По-моему, у нормальных женщин, грудь, как грудь, ибо они сильно не перевозбуждаются, а вот у неё здоровенные соски из-за того, что она нимфоманка и... Впрочем, да, какая разница! Ты лучше скажи, фильм-то хороший? А то, понимаешь ли, что-то название меня настораживает - "21 грамм", про наркотики, что ли? Снисходительно оголив резцы в загадочной полуулыбке, Россошик, внёс коррективы: - Нет, не про наркотики. Там основной посыл такой: как бы считается, что, якобы, когда человек умирает, то наше тело становится на 21 грамм легче. Примерно столько весит горстка монет в пять центов, плитка шоколада или птичка-колибри. Ну и, стало быть, зрителей подводят к мысли, что 21 грамм - это вес человеческой души. Иными словами говоря, этот фильм можно было бы назвать просто и без затей - "Душа", но Алехандро Гонсалес Иньярриту, вероятно, очень любит выпендрёж, вот и назвал свой фильм иносказательно "21 грамм". Хотя, быть может, я и зря на него напраслину возвожу, возможно, он ничуть и не выпендривался, ведь он, как и любой латиноамериканец, наверняка склонен к метафоричности мышления. Взять тех же писателей латиноамериканских, тех же Борхеса или Маркеса, ведь все их произведения насквозь метафоричны. Метафора метафорой погоняет. Постомернизм у латиноамериканцев в крови. Да и фильм сам по себе талантливый. Надо отдать ему должное сполна, режиссер довольно-таки умело пытается манипулировать чувствами зрителей. И небезуспешно. Ну, короче, стоит посмотреть разок, хотя бы из-за чудо-сосков. Ибо, где ж ты ещё такое диво дивное увидишь? Заодно, когда сам позыришь, тогда мне и скажешь по-честному: действительно с сосками Наоми Уоттс что-то не так, или же, в обратном случае, будем считать, что это у меня с головой что-то не так. Или-или. Но продолжить животрепещущую тему им не дали, ибо тут за спиной студентов-химиков кто-то с особым выражением, старательно акцентируя, откашлялся. Обернувшись, они заметили худощавую, словно вобла, женщину в розовой ангорской кофточке. Пуча свои мутные рыбьи глазки, она, явно показушно заткнула ладошками уши своего чада, сидящего на коленках и пускающего слюни себе на грудь, свистяще прошипев: - Молодые люди, не могли бы вы быть столь любезными и сменить тему? Ведь вы же здесь не одни, вас же дети слушают. Хватит молоть чепуху, пожалуйста. Всё трещите и трещите, как сороки, силушек нет! Помолчите, хотя бы немного. Я вас очень прошу. Скользнув слабосфокусированным взглядом по застывшему на лице дитяти идиотскому выражению, Скверник, виновато проблеял, понизив тембр голоса и зажевывая слова: - Извините, мэм. Удовлетворившись, грымза, чопорно поджала белёсые губки и фыркнула, сняв сухо-шершавые ладошки с ушей своего слюнявогубого идиотика. Благо, что сдерживать свои чешущиеся языки за зубами и хранить маятную немоту студентам-химикам долго не пришлось. На следующей же остановке, "маршрутка", с чавком, выплюнула их из своего разгоряченного чрева наружу, возле одного из столичных филиалов Сбербанка России. Надо, наверное, пояснить, что оказались они в этом месте неспроста. Ученики они был талантливые, причем, такие, каких на кафедре органической химии не было никогда дотоле. Правда, пустили свою гениальность студенты явно не в ту плоскость, которую от них ожидали учителя. Перед Сбербанком студенты-химики оказались с той целью, чтобы покончить с ненавистным капитализмом раз и навсегда. Возможно, у вас возник вопрос, как же можно уничтожить капитализм, разом разомкнув порочный круг складывавшегося веками товарно-денежного оборота? Согласитесь, хороший вопрос. А, всё гениальное просто. Надо уничтожить хотя бы что-то одно из этой крепкой капиталистической цепочки и тогда всё сразу рухнет. Надо было всего лишь уничтожить все деньги на Земле, все эти грязные деньжата! Для этой праведной цели студенты-химики специально изобрели и вывели в тёплых лабораторных условиях специальные чудо-бактерии, размножающиеся делением с космической скоростью и выделяющие при этом соль серной кислоты, которая при соприкосновении с жидкостью превращается в серную кислоту. То есть, к примеру, стоило только ничего не подозревающему человеку взять зараженную коварными бактериями банкноту в свою вспотевшую руку, как тотчас должна была произойти стремительная химическая реакция: выделяемая бактериями соль серной кислоты превращалась бы в едкую серную кислоту, и деньги, в прямом смысле этого слова, разваливались бы в руках, как бы сами собой. Сбербанк же был выбран заговорщиками для наводнения планеты "саморазрушающимися деньгами" из-за того, что это самый крупный банк России, который силен своей филиальной сетью, а в провинции люди традиционно предпочитают вкладывать свои сбережения именно в него. К тому же, в его недрах были весьма приличные валютные запасцы, через которые, собственно говоря, зараженные бактериями "саморазрушающиеся деньги" должны были бы расползтись по всему остальному миру. Естественно, в глубине души, они немного сомневались, что первая же акция "Красных Брателл" сразу же повергнет капитализм вспять, но, в любом случае, надо было с чего-то начинать, а если потребуется, они опосля ещё чего придумают этакого и рано или поздно свого добьются. Не с первого раза, так со второго или даже с третьего. Ведь, как гласит известная марксистско-ленинская теория, "количество перерастает в качество". Подбадривая своего немножечко робеющего товарища, Афоня, произнес назидательный спич: - Не куксись, брателло, всё нормалёк! Читал "Капитал" Карла Маркса? Так вот. Сегодня мы порадуем старика на небесах, воплотив его мечты в жизнь. Сегодня судьбоносный день. Сегодня мы нанесём по капитализму такой удар от которого он никогда уже не оправится. Деньги, как и мы, люди, имеют различное "достоинство", но ни иены, ни франки, ни марки, ни доллары, ни фунты, каков бы ни был их номинал, не в состоянии посостязаться с нами, брателло, в достоинстве. Деньги грязны и мы их уничтожим, дабы очистить Человечество от этой скверны. Кто-то должен убирать мусор, так почему бы это не сделать нам, - сказал он и схватившись за хромированную ручку, порывисто отворил дверь в банк. Пройдя чеканным шагом к стойке, нога в ногу, студенты-химики, слаженно остановились, как по команде, ухарски щелкнув каблуками. Скверник, широко улыбнулся кассиру, принимающему деньги от клиентов, и игриво подмигнув, сказал: - Здравствуйте, мы хотели бы положить деньги на счёт, - но сунув длань в задний карман брюк, он с ужасом осознал, что бумажника-то в нём и нет. По-видимому, он потерялся в "маршрутке" или ещё где-то раньше. Значит, сегодня, акулы капитализма могут спать спокойно, их грязным деньгам ничего не угрожает. Это сегодня. Ну, а завтра будет завтра. "Красные Брателлы" уже работают на тем, чтобы оно стало светлым. Да будет свет. Да расступится тьма. Деньги уйдут, станет Земля светла. |