Как я дожил до жизни такой.Дети, через "игру", подмечая и обучаясь, постигают мир - эта книга об этом, но не совсем, всё намного сложнее и запутаннее, как и сама наша жизнь. Глава 1. Моя первая книга. Я далек от мысли, что повествование, нить которого начинает весьма неспешно разворачиваться перед вашими глазами, это ваша "первая книга", отнюдь, но когда-то, скорее всего, давным-давно и у вас, вне всякого сомнения, была своя "первая книжка". Наверное, вы её очень хорошо помните и любите по-особенному, ведь всё "первое", как правило, ярче всего запоминается, как-то: "первый класс", "первая любовь", "первый раз ТО", "первый раз ЭТО" и "первая книжка" вещь того же высокого порядка, возможно, потом было или будет что-то "второе" и "сто шестьдесят третье", но это уже не то, нет, определенно "не то". Надо отметить, что "первое" может иметь под собой, как положительную основу, так и отрицательную, другое дело, что плохое мы стараемся забыть, надо сказать, зачастую успешно, а вот хорошее мы лелеем, мысленно смакуем вновь и вновь вспоминая это. Как мне кажется, "первая книжка" у большинства людей, вызывает положительные воспоминания, хотя, замер ощущений "большинства" и "меньшинства" оставим лучше для статистиков, а я же желаю рассказать вам сугубо о своем, так сказать, сакральном. Дело было так. Стоял замечательный, солнечный день. Лето было в самом разгаре. Солнышко припекало совсем уж безжалостно и люди, изнывающие от жары, кучковались возле различных водоемов, то там, то здесь. Я и моя тетя, расположились на стихийном пляже у самой Москва-реки и расстелив цветастое покрывало на песке, легли загорать. Кругом, куда ни глянь, сверкая белыми, лоснящимися боками, суетились люди похожие на гигантских копошащихся муравьев. Маленький я, сняв панамку с головы, вытер ею вспотевший нахмуренный лоб. Какая-то дряблая старушка, проходя мимо, широко улыбнулась мне, сверкнув на Солнце золотыми зубами. Глядя прямо ей в глаза, я выразительно воткнул в песок большой, пластмассовый совок. Наши взгляды скрестились, выбивая сноп искр. Старушка отвела взгляд в сторону первой. Периодически проезжающий туда-сюда, непонятно зачем, катер, поднимал огромные волны, которые накатывались на берег, почти как на море и множество людей, довольно вереща, бросалось в реку, поднимая тучу брызг, словно стадо дородных гиппопотамов, чтобы чуть-чуть покачаться на волнах, я же, наоборот, стремительно выбегал из воды, так как ещё не умел тогда плавать и боялся, что меня накроет с головкой и я захлебнусь. Постепенно, через какое-то время, волны уменьшались в размерах, пока лишь небольшая рябь не тревожила гладь Москва-реки и можно было снова поплескаться на мелководье, с другой визжащей и голопузой малышней. Кстати, о пузе. Не знаю, не знаю, возможно мне только так кажется, но когда кушаешь на свежем воздухе, как-то всё значительно вкуснее, что ли. Пожалуй, это было одно из моих любимых занятий на речке, сидеть на покрывале в позе маленького Будды, есть бутерброды и помидорки с солью из спичечного коробка, наблюдая, как парящие в мареве расплывчатые, подтаявшие оболочки людей с шипением окунаются в мутную воду. Впрочем, в первую очередь, мне нравилось расслабленно лежать, подставив Солнцу живот или спинку, и с закрытыми глазами слушать, как тетя Лена читает вслух мою "первую книгу". Думаю, пора, наконец-то, раскрыть карты и сказать, что моя "первая книга" - это "Питер Пен"... Кто подзабыл, напомню, Питер Пен - это вечный мальчик, который при помощи пыльцы с крыльев своей персональной феи Динь-Динь умеет летать, живет он в волшебной стране Нигде и Никогда (в другом варианте перевода, на острове Нетинебудет), среди других "потерянных мальчиков". Как то раз ночью Венди Дарлинг и её братья Джон и Майкл знакомятся со странным летающим мальчиком по имени Питер Пен. Он приглашает их, отправится с ним в сказочную страну, где живут только дети и нет никаких взрослых. Фея Динь-Динь дарит им волшебную возможность летать и они отправляются в путь... На мой, пристрастный, но искренний взгляд, это лучшая сказка всех времен и народов! Сказка о потерявшихся детях, об пиратах, индейцах и тикающем крокодиле, о фее и собаке няне, о родителях, которые круглый год ждут своих пропавших детишек у открытого окна и о детях, которые все-таки, в конце концов, возвращаются домой и должны стать взрослыми, чтобы уже их дети, а затем дети детей, смогли отправится в волшебную страну Нигде и Никогда. "Питер Пен" очень трогательная и глубокая книга. Почему-то принято считать, что детская литература должна быть не особо замысловатой, а персонажи должны быть бесполыми и стерильно "чистыми", но это же полная чепуха, дорогие мои! Лидеры этого жанра как раз-таки опровергают этот глупый стереотип. Чего стоит, только один "любовный треугольник" между Питером Пеном, Венди и феей Динь-Динь! Правда, это я уже сейчас подметил этот момент, а в детстве же, понятное дело, мне не всегда были понятны разные тонкости, но даже тогда от книги веяло неподдельным величием и она основательно захватывала воображение. Что и говорить, оглядываясь на уже прожитую часть жизни, можно с твердой уверенностью в голосе сказать, что книга о вечном летающем мальчике, сильно повлияла на меня, я бы даже сказал, определяюще. Вся моя жизнь, все мои поступки, так или иначе, надо воспринимать сквозь призму того, что в потайный местах моего подсознания глубоко-преглубоко отпечаталась картинка того, объятого маревом, летнего дня и тех сильных переживаний, которые доставила мне "моя первая книга". Читать, в то детсадовское время, я ещё не умел, поэтому приходилось умолять кого-нибудь из взрослых (например, маму или тетю), чтобы мне почитали. Жалко, что больше часа чтения вслух никто не выдерживал и сколько бы я не хныкал: "Ну, почитайте, мне ещё, пожалуйста, а?", обычно следовал ответ: "Нет, я больше не могу, очень устала" или просто твердое "Нет". Может поэтому книжка и запомнилась? В смысле, говорят же, что запретный плод сладок, то есть, отказ ("Нет"), иногда можно приравнять к запрету, по сути. В тот, жаркий день, когда, казалось, вот-вот возникнет мираж и сама реальность трещала по всем швам, обнажая неприкрытый хаос нереальности, со мной произошел ешё один Ключевой Момент Жизни. Как я уже говорил, плавать я ещё не умел и, обычно, заходил в воду почти по шейку и отталкиваясь от дна, делал движения руками, как будто плыву. И вот оттолкнувшись в очередной раз от дна, я готов был почувствовать под ногой привычный песок, но его почему-то не оказалось, а на его месте была лишь холодная пустота. Я медленно погружался вниз, в пугающую холодную тьму, будь кто-то другой на моём месте, возможно, он бы растерялся, запаниковал, но только не я. Хладнокровно выждав, пока мои ноги коснутся дна, я повернулся на 180 градусов и идя по дну, вышел на мель. Когда, мои широко распахнутые глазенки появились из-под воды, мир немного изменился и больше никогда не станет таким, каким был прежде. Что-то неуловимо сдвинулось в нем и я стал периодически ощущать тот мистический холод, который был там, на дне. Глава 2. Вертясь на кончике жала. Хорошо. Лето за окном. Откуда-то появились и закружили, по всей квартире, грозные пчелиные эскадрильи. Лучи солнца шаловливо играют на стальных боках пчел и гудение их биомоторов, над головой, вызывает тревогу. Раньше, в детстве, я их сильно боялся, а сейчас - нет, беру тапок и радикально прищучиваю. Прекрасно помню, их первый укус. Я был совсем маленький, на голове моей артистическая беретка изящного покроя, как у большого художника, в руках же большой пакет со спелыми грушами. Я запускаю правую руку в пакет, достаю одну пышную грушку и стремительно, с аппетитом, поедаю её; грушевый сок, обильными ручейками, стекает по моим румяным щекам. Я счастлив и улыбаюсь. Затем, я засунул руку в пакет за очередной грушей и тут небеса разверзаются. Боль и Крик - слёзы из глаз. Это и был первый укус. Потом, меня ещё много раз жалили пчелы, но тот первый укус, запомнился особенно ярко и выпукло, всё помню, как будто это произошло вчера. Немного придя в себя, но всё ещё шмыгая носом, я нашел где-то старый красный кирпич и решил поквитаться с обидчицей. Украдкой, короткими перебежками, разве что не по-пластунски, подобравшись к брошенному на асфальт пакету, я начал скурпулезно плющить содержимое красным кирпичом, пока он не стал совершенно плоским. После чего я, аккуратно взявшись за край, выплеснул грушевую кашицу на асфальт и принялся ворошить прутиком эту массу, выискивая трупик разбойницы пчелы. Долго ли, коротко ли, но через какое-то время ковыряния до меня дошло, что она куда-то таинственным образом исчезла; набравшись смелости, я вывернул пакет наизнанку, готовый, если она окажется там, дать стрекоча. Результат этой "операции", дал отрицательный ответ, бандитствующей пчелы и там не оказалось. "Где она?" - лихорадочно думал я, боязливо озираясь по сторонам и сжимая в левой руке прутик, словно саблю. Тут, откуда-то со спины, ко мне подошел отец и удивленно спросил: - Эй, Микки Маус, ты с ума сошел, что ты сделал с гру-у-ушами? Я, потрясая распухшей пятерней правой руки, и, как всегда, сильно преувеличивая и придумывая, чего не было, рассказал о коварной пчеле "кусаке", а также... о множестве её соратников, которые вероломно напали на меня с разных сторон. Поправив сбившийся на бок берет, я размахивал прутиком показывая, как мне, якобы, пришлось от них отбиваться. На что отец, с мудростью взрослого человека, заметил: - Все равно, не надо было груши портить. Тем более, что пчела после укуса сама умирает. Дай мне свою руку, сынок... Я протянул распухшую ладошку. Отец присмотревшись, довольно хмыкнул, и ущипнув своими сильными пальцами больное место, показал мне, какой-то короткий черный волосок и сказал: - Вот видишь, это жало, когда пчела его теряет, она умирает. Ладно, пойдем-ка домой, я тут новую сказку для тебя сочинил, о Могучем Мышонке. Солнышко ласково грело, высушив слезы и грушевый сок на моих щеках. Взявшись за руки, мы неспешно побрели в сторону дома. Отец весело рассказывал мне, очередную занимательную историю про Микки Мауса. Я же, на какое-то время, забыл о зудящей руке. Было очень интересно и это здорово, друзья. Глава 3. Голубь Мира. Копался в своих бумагах, сдувая пыль и шурша листками, что называется, работал с документами. Нашел, забавнейшую свою миниатюру под названием "Пир Духа". Вот она: Музыканты дружно заиграли. Маленький Пони на барабанах, Бобёр на бас-гитаре, а Суслик же наяривал по клавишам синтезатора. Зрители проникшись мелодией принялись подвывать. Появился Поросенок, лихо приложился губенками к саксофону и зажигательно вдул. Зал зашелся в экстазе, взорвавшись одобрительным воем. Подпрыгивая, виртуозный Поросенок щелкал копытцами ног в воздухе, не забывая при этом мастерски дуть в инструмент. Вой усиливался. Тут из-за кулисы, узнаваемой походкой, вышел молодой Шимпанзенок, загримированный под Элвиса Пресли, сделав пару выразительных, легендарных, движений телом обезьяна проникновенно запела, под фонограмму, конечно. Это вызвало новый всплеск эмоций, в зрительном зале, вой возрос ещё на пару октав. Делая сальто-мортале, на сцену выскочил хор мальчиков-зайчиков, встав в ряд, Зайцы стали трогательно подпевать "Элвису", прихлопывая в такт лапками. Разрозненный вой слился в один оглушительный рёв. Казалось, стены дрожали от воя. Наконец, на сцену выехал Кот в красных сапожках, на трехколесном велосипеде, он ловко жонглировал горящими факелами. В зале заметались серые тени. Волки-зрители прорвавшись сквозь строй Медведей-секьюрити, выскочили на сцену и начали пожирать артистов. Вот, такая вот миниатюра. Какие-то, совсем уж дикие, абсурдные воспоминания вдруг всплыли из глубины памяти, навеянные этой зарисовкой. Так вот. Это было ещё во время Коммунизма в нашей стране, я был в старшей группе детского сада или первоклашкой, точно не помню. В те веселые, старые добрые времена, было принято отмечать все официальные праздники концертами самодеятельности, в близлежащих клубах, устраивать народные гуляния и тому подобное. Кажется, был "День Победы" или может быть другой праздник и мне предстояла важная роль на этом помпезном, социалистическом карнавале, паноптикуме водочного карнавала. Сначала, улюлюкая, погремели ложками и трещотками, пьяные в хлам бабы и мужики с прилипшей к бородам квашенной капустой, потом же настал наш выход. На сцену стремительно вырвались люди в белых хламидах и громко, очень проникновенно запели, что-то "про узников Бухенвальда, которые сбросили оковы", чуть погодя, они затянули следующую песню и на всхлипе "летите, голуби, летите", я, прикрепленный к специальному тросу, пролетел над сценой махая огромными крыльями из марли. Зрительский зал зашелся в восторге, выразившемся в дичайшем хохоте, совсем не вязавшимся с довольно грустной темой песни. Это было моя первая удачная роль. Я играл "Голубя Мира", если кто не понял. Честно говоря, тогда мне было не до смеха, помню, было очень страшно лететь высоко над головами поющих, на глазах переполненного зала, которые, казалось, смотрели только на меня. Интересно, какое у меня было выражение лица, в тот момент? Да уж, наверное, рот широко раскрыт и глаза выпучены, как блюдца, а движения "крыльев" из марли истерически-судорожны. Летите, голуби, летите. Сейчас, кругом тишина и только мой надтреснутый смех слышен в ночи. Надеюсь, я смогу дописать этот текст до того, как соседи вызовут психушечный грузовичок; а то, знаете ли, сложно писать в смирительной рубашке, по всей видимости. Глава 4. Перпетуум мобиле бурчит и чихает. Ничего сегодня погодка, приятная. Настроение тоже в порядке. Наверное, между первыми двумя предложениями есть причинно-следственная связь или нет, что не критично, они сами по себе самодостаточны. Помню, как-то раз, в детстве, стояла точно такая же замечательная погодка и мы, у меня на одном из балконов, играли в маститых изобретателей с друганом по кличке "Рыло" (чуть позже, эта кличка трансформировалась в "Рылеев", ну, как фамилия у известного поэта и декабриста). Какой-то определенной цели у нас не было, но вечный двигатель мы создавать точно не собирались, просто, что называется, химичили исключительно "для души". Расставив на старом холодильнике, который ржавел на балконе, различные склянки, крышечки и тарелочки, для начала, мы с "Рылом" подняли тост за беспримерный научный подвиг и выпили по кружечки чая с малиновым вареньем. После чего, словно два маленьких алхимика, начали проводить загадочные для не посвященных в метод "научного тыка", почти оккультные, опыты, возможно сам дух графа Калиостро кружился невидимкой над нами, направляя наши действия по весьма хитрой астральной параболе. Заняться алхимией нас вдохновили начавшиеся в школе уроки химии. Что и говорить, наши руки так и чесались, что-нибудь нахимичить. Спиртовой горелки у меня дома, конечно же, не оказалось, поэтому я подло похитил для мистических опытов несколько флаконов маминых духов, в том числе флакончик пресловутой "шанели номер пять". После чего, мы по чуть-чуть наливали духи в баночку, чирк, поджигали спичками и над этим коптящем пламенем готовили адские смеси, помешивая серебряной ложечкой и торжествующе сопя носами, глядели на невообразимые результаты. Создать "философский камень" в наши планы не входило, не тот уровень амбиций и знаний тогда был, но переплавить медь в золото мы, высунув в азарте язычки и облизывая им губы, добросовестно пытались. Впрочем, как это ни странно, ничегошеньки у нас не вышло, хоть мы и очень старались, наверное, это всё-таки большой обман, дескать, можно переплавить медь в золото. Уж мы плавили, плавили... Перепачканные черной копотью, словно озорные чертята, но очень довольные, мы месили в ступках хрустящие парадоксы и процеживали мутные метафизические отвары, было насколько весело, настолько совершенно бессмысленно. Кое-что нам все-таки удалось изобрести, кхм, ВЫ - посмотрите мне в глаза, ага, так и быть, вижу что вы люди честные и порядочные, то есть, не украдете нашу гениальную идею, слушайте, сейчас я вам раскрою наше секретное научное открытие, конечно же, оно не дотягивает до получения Нобелевской премии за создание perpetuum mobile, но тем не менее... Наше грандиозное открытие - это прочные нитки из полимеров, которым мы дали громкое и звучное имя "полимерные нити профессора Синюкова", они получились путем плавления цветных полимерных карандашей, последующего художественного вытягивания и высокотехнологичного остывания-затвердения ниток свежим воздухом. Вне всякого сомнения, мы бы ещё чего-нибудь значительного придумали для мировой науки, но духи закончились и жечь стало нечего. Выкинув в мусорку то, что не сгорело и не выкипело, мы побежали, толкаясь, смотреть телевизионный приемник, там показывали заморскую певичку Си Си Кетч, такая ничего себе принцесска, она пела песенку "та-да-та-та-та та-да-та-та-та", ну и так далее, сами, небось, знаете. Так? Глава 5. Нуклеарный распад. Игры разные бывают, иногда для детей их придумывают взрослые, как правило, это строго тематические игры. Например, в мои школьные годы, взрослые-учителя придумали для нас, детей, чудесную игру "Учения на случай Ядерной Войны". Надо сказать, редкой чистоты идиотизм, а не игра, тем она и хороша! Сейчас, в наш уже постсоветский период, такая абсурдно-смешная чушь в школах априори невозможна, а тогда, во времена лютого коммунизма, сами понимаете, сложная международная обстановка была и было не до разных свобод личности. Партия дала приказ упасть пузом в грязь и ползти, значит падай и ползи, и все ползли, часто с вполне искренней радостью, скрывая своё унижение за напускной веселостью и скоморошеством. Загодя, до дня "Икс", нам строго-настрого было сказано, в добровольно-принудительном порядке, сделать к "надцатому" числу марлевую повязку, ну, знаете, похожую на такую, какую предусмотрительно носят здравомыслящие врачи, если есть риск заразится каким-либо респираторным заболеванием. Перед уроками, вся школа хвасталась друг перед другом причудливым покроем "марлевых масок". Все, конечно, знали о предстоящей игре "Учения на случай Ядерной Войны", но никто, похоже, не знал, когда она начнется, подлые учителя молчали, как партизаны, лишь хмыкая в ответ на прямые вопросы и пряча глаза от вопрошающих детей. Волнение витало в воздухе. Дети любят тайны и необычные игры, поэтому волнение, по большему счету, было приятное. Усыпляя нашу бдительность, несколько уроков прошло как обычно, мы уже немножко успокоились и подумали, что, возможно, игра пройдет завтра. Шел урок литературы. Безумные древние писатели зло смотрели на нас, через пыльные и толстые стекла, с многочисленных картин, развешанных по стенам кабинета. Особенно мне не нравился взгляд Гоголя, он был вылитый наш учитель географии, любящий бить указкой по рукам детей. На дворе стоял конец весны, солнышко светило тепло-тепло, вгоняя в дрему, царила этакая школьная сиеста. Некоторые парни начали уже клевать носом, засыпая под мерное бубнение училки, но не я. Мне было интересно, мы как раз проходили "Вещего Олега" и многие девчонки мило хихикая посматривали в мою сторону, значительно чаще, чем обычно (хотя, я, обычно, и так был не обделен их вниманием), видимо, этот былинный герой, как-то ассоциировался в их мозгу со мной, наверное, из-за имени. Мне было лестно столь пристальное внимание, поэтому я и не спал, как большинство других пацанов, а сидел прямо и горделиво, вытягивая, словно гусь, свою худенькую шейку. Шаловливый лучик солнца слепил левый глаз, но я не подавал виду, что это меня беспокоит и загадочно улыбался маленьким женщинам. Все были довольны, этим, столь малым. Много ли надо детям? Весенняя идиллия была нарушена самым бесцеремонным образом. Дьявольски заревела сирена и почти сразу же, противно-препротивно запахло, словно тухлыми яйцами. Учительница надела марлевую маску и только после этого строго сказала: - БЫстрО, надеть всем маски, началась Ядерная Война! Все страшно засуетились, дрожащими ручками завязывая бантиком тесемки марлевых масок у себя на затылках. Сирена дико завывала, слышались детские крики и тяжелый топот ног, школа превратилась в сумасшедший дом. Наш класс "змейкой", резво семеня ножками, выполз из кабинета литературы и влился в общий бурлящий поток школьников. Весь коридор был в невероятно густом дыму, омерзительно пахло тухлыми яйцами. Какую-то первоклашку с задорными косичками, как у Пеппи - Длинный Чулок, прямо на бегу обильно вырвало, а потом сразу же два других первоклассника, бежавшие следом, пустили тошнотные фонтанчики. Мне почему-то стало дико весело. Наверное, я из тех, кому весело в бою. Моя минутная растерянность моментально превратилась в энтузиазм и бесшабашный азарт. Я спокойно смотрел по сторонам, все громко орали и быстро бежали к двери на улицу, я презрительно подумал о них: прямо, как стадо скота! Чтобы показать, что мне не страшно, как другим, я захотел снять марлевую маску, но слава Богу, разум возобладал над пагубной гордыней. Школьный коридор совершенно опустел и я неторопясь побрел к выходу. Голова сильно закружилась. Хоть я и чувствовал себя сверхчеловеком, но, на самом-то деле, я такой же, как и все - сделанный из костей, мяса и нервов. Подойдя ближе к двери на улицу, я заметил источник столь сильного задымления, это было железное ведро полное горящих шариков от пинг-понга. Любой парень, в то время знал, что даже маленький кусочек шарика от пинг-понга может поднять та-а-акую дымовуху, мало не покажется, а тут целое ведро! Выйдя на свежий воздух, я бегом, весьма скоренько, догнал свой класс. Он почему-то плелся в самом хвосте всей школы, наверное, из-за тотального раздолбайства личного состава нашего "Бэ" класса. По бокам дороги, по которой мы стремглав неслись, дымились такие же ведра с шариками, как и в школе, но на улице было дышать значительно легче. Мы разместились в подвале ближайшего дома, в этаком импровизированном бомбоубежище. Серые стены освещали тусклые лампы, возле стен стояли двухярусные деревянные кровати, как в тюрьме. Мальчики и девочки боязливо жались к друг другу, забыв о межполовой стыдливости. Человеческое стадо было деморализовано. Нелепые марлевые маски вздымались и опадали от прерывистого дыхания. В бункер ввалился, похоже, подвыпивший военрук с большим мешком в руках и стал раздавать всем противогазы. Надев противогаз, я посмотрел по сторонам, сквозь мутные стекла, вокруг меня копошились монстры из кошмарных снов, шевелящие безобразными хоботами Зла. У одной девчонки пережало хобот противогаза и она от недостатка воздуха завалилась спиной назад, ударившись головой об серую и сырую стену подвала. Впрочем, ничего страшного, откачали, наверное, до сих пор живет, не знаю, не знаю и не хочу знать. Не будем об этом. Мы сидели на кроватях, в гнетущем молчании, минут десять, а затем сирена перестала выть, тем самым извещая о окончании игры. Все стали потихоньку вылезать из подземелий. Да, наше поколение - дети подземелий. Многие уже навсегда под землей. Солнышко лучилось ласково и нежно. Отложив ранец в сторону, я сидел возле грязной весенней лужи и мял в руке марлевую маску. Напротив меня уселся взъерошенный грач, мы долго смотрели друг на друга, он и я. Склонив головку в бок, он беззвучно пошевелил клювом, как будто что-то говоря, после чего, расправив черные крылья улетел по своим делам. Сплюнув на землю, я бросил маску в грязную лужу и смотрел, как её белизна пропитывается грязью. Почему-то, я чувствовал себя круглым дураком. Вечером же, по телевизору, Курехин рассказал мне, что Ленин - это гриб, я ничего не понял тогда. Засыпая в своей теплой кроватке, я думал о Ядерной Войне и о том, что сказал мне грач. Глава 6. Полярники, баня и половой член. В детстве, одно время, я хотел стать героем полярником. Усердно занимался спортом, закалялся специально потом же. Из парилки в бане, хорошенько прогревшись, до состояния берсеркера и накинув махровое полотенце на чресла, выбегал на улицу и с индейским воплем "хейя-а-а-а" нырял рыбкой в метровый сугроб. Ух, как же пронзительно, хорошо было, скажу я вам. Возле бани, обычно ходило много народу, ведь прямо напротив был магазин, где продавалось разное мутное бухло и закуску. Как раз-таки по пятницам там был пик продаж и некоторые сизоносые наблюдатели, останавливались посмотреть, как я плаваю в безбрежных сугробах снега. Я же фырчал словно "морской котик", немного играл на публику, порыкивая и урча, якобы, от удовольствия. Особо впечатлительные алкаши иногда даже аплодировали и кричали "Браво". А я, что называется, "на бис", просто брал в руки охапки снега и растирал себя до красна, после чего убегал обратно в парилку, чтобы ещё разок раскраснеться уже из-за жары. Всего я проделывал такой маршрут три раза за одну банную ходку. В перерывах между процедурами, я пил чай с сушеным липовым цветом и лимоном, наливая его в крышку от термоса и смотрел у кого из мужиков больше член, сравнивая со своим и надо сказать, даже по молодости, у меня он был весомей среднего. Я гордился им. Но как-то раз, в один обычный, морозный, зимний день, я пил чай готовясь к последнему на ту помывку маршруту и тут, скрипнув дверью, в предбанник входит он - мифический и легендарный человек-член! Ей богу, головка его полового члена, при ходьбе, билась у него об коленки, словно язычок исполинского Царь-Колокола, такой он был массивный и внушающий, а яйца же были размером, как два больших кокосовых ореха, а то и арбуза! Настолько меня это поразило, ёлки-моталки, я то мнил, что у меня член великан, ан нет, поэтому больше, в юности, я в баню не ходил. Соответственно, перестал закаляться и не стал героем полярником, а мог бы. Кстати говоря, вспомнилось вдруг, как в детстве, я одно время серьезно размышлял о том, чтобы занятся культуризмом члена и поднимать им маленькие гири, для наращивания мышц, конечно ж. Слава Богу, что я не воплотил эти безумные планы в жизнь, а то бы ходить мне со сломанным, а то и отломанным напрочь, аппаратом воспроизведения всю жизнь, это была бы трагедия, сами понимаете. Кхм, но зато, мы, с моим другом Членом, делали гимнастику, так сказать, для общего развития. Я посылал ему команды, мысленными импульсами, а он делал упражнения. Дело было так: Я: - Встать! Он: (встает, во весь богатырский рост) Я: - Лечь! Он: (опадает, до состояния полной расслабленности) Я: - Встать! Он: (встает, во весь богатырский рост) Я: - Лечь! Он: (опадает, до состояния полной расслабленности) Я: - Встать! Он: (встает, во весь богатырский рост) Я: - Лечь! Он: (опадает, до состояния полной расслабленности) Я: - Встать! Он: (встает, во весь богатырский рост) Я: - Лечь! Он: (опадает, до состояния полной расслабленности) Я: - Встать! Он: (встает, во весь богатырский рост) Я: - Лечь! Он: (опадает, до состояния полной расслабленности) И так далее, ещё много раз. Это и была зарядка. Помню, что где-то фоном, часто играла музыка, тогда популярной группы Status Quo, их хит "In The Army Now". Сейчас, меня эти воспоминания очень смешат, а тогда юношей, с почти ещё лысыми тестикулами, всё это проделывалось очень серьезно, я бы даже сказал торжественно, ведь самые большие глупости в мире, творятся с серьезным лицом. Глава 7. Часы. Стадион "Торпедо", сейчас носящий имя Эдуарда Стрельцова, симпатичный лично для меня стадион, с ним связаны мои первые светлые детские впечатления о Большом Футболе. У каждого болельщика был "первый раз", когда он первый раз в жизни попал на сектор стадиона и "заболел" этим великолепным видом спортивных состязаний. Мой "первый раз" я помню, честно говоря, довольно смутно, воспоминания несвязанными между собой всполохами света, хаотически возникают в мозгу цветными короткометражками. Было мне лет шесть-семь от роду, жили мы тогда ещё в стране под названием Союз Советских Социалистических Республик, когда одним погожим летним днём мой отец страстный болельщик Торпедо, решил взять меня на футбол, заманив меня обещанием купить мне механические, детские, наручные часы с Микки-Маусом на циферблате. В те времена я считал эту вещь ужасно крутой, поэтому сразу согласился поехать хотя довольно смутно представлял что-такое футбол. Настроение, как помню, было приподнятое праздничное. В сторону стадиона от выхода из метро мы с отцом шли по живому коридору из ментов, я тогда был очень мал, но помню уже тогда инстинктивно почувствовал в нелюдях с погонами какое-то большое Зло и кажется смотрел на них насупившись исподлобья, что со мной редко бывало в детстве, обычно я непереставая добродушно улыбался, за что не раз был подвергнут порицаниями сумрачных, постоянно недовольных всем на свете людей, которые не понимали как можно постоянно улыбаться и быть таким добрым, незлобливым (в детстве постоянно слышал, типа такого: Ты что постоянно улыбаешься? Ты что дурак? и т.д.). Я уже лет восемь как перестал улыбаться вообще, но тогда в тот солнечный день возможно это было тоже в "первый раз". В этом ментовском коридоре я "первый раз" увидел живых лошадей, да ещё так близко, помню попросил отца остановится, чтобы посмотреть на них подольше. Было интересно на них смотреть. Особенно почему-то запомнилось забавное, как мне тогда показалось, шевеление их больших губ и звуки фырканья с чмоканьем. Да, и не буду скрывать, запомнились также большие конские хуи и яйца размером с мою голову. Было занимательно и познавательно смотреть на живых лошадей, я наверное мог бы простоять там очень долго смотря на них, но отцу в отличии от меня было не в кайф заниматься долгим наблюдением за конями, а может нервные ментовские морды его напрягали, короче, мы пошли дальше. У кассы была приличная очередь, но батю пропустили взять заветные квиточки без очереди, потому-что он был с ребёнком, со мной, такие раньше были нравы, не чета нынешним. До начала матча ещё оставалось время и мы с отцом пошли в пивную, я как наблюдатель, конечно. В пивной мне тогда не понравилось, она была забита под завязку потными пьяными людьми, расположенными вокруг стоячих высоких круглых столиков, окна были покрыты чем-то жёлтым и липким, через них ничего не было видно, пахло мочой, перегаром и дешевым вонючим табаком. Табачный дым стоял коромыслом и нечем было дышать. Отец потягивал из большого стакана что-то мутное. Мужики шумно заругались, что пиво разбавляют водой и добавляя соду, чтобы оно пенилось и пообещали жирной, некрасивой продавщице с гнилыми зубами "дать пизды" если ещё такое повторится. На улице было где-то под плюс тридцать, а уж в пивнушке было так душно, что я немножко поплыл, мне стало плохо и голова заболела от невыносимого папиросного смога. Отец сжалившись, бросил недопитое пиво и мы двинулись в сторону стадиона. Мы уже почти к нему подобрались, когда нам повстречался пьяный чувак, с разбитой в кровь мордой и державший в руке ремень с большой железной бляшкой, наведя на нас свои мутные с красными прожилками окуляры, он хрипло спросил: "Эй, здесь ары не пробегали, а?" Отец сказал, что "нет", а я не знал, тогда, кто-такие ары. Икнув, он сказал "понятно" и поскакал куда-то в сторону. Вскоре не вдалеке послышались истошные вопли "На-а-аших бьют, а-а-а" и глухие, чем-то приглушенные удары. Мимо нас пронесся мент на коне. Мне было интересно, не каждый день такое увидишь в детстве. Вот он какой оказывается футбол, думал маленький я. Но футбол был только впереди. Мы уселись на в секторе предусмотрительно не забыв подложить под задницы газету "Советский спорт", ибо раньше было так принято. Торпедо играло с ереванским Араратом. Матч, надо сказать, я не помню совершенно, вспоминаю только крики армян приехавших поддержать свою команду, типа "Арарат гуч гуч", впрочем, возможно они кричали не так, но мне запомнились эти дикие не русские звуки волосатых людей породы "ара". Матч закончился, кто выиграл не помню, но похоже Торпедо, потому-что болельщики идущие с нами, останавливали машины и добродушно их раскачивали при этом весело смеясь. Менты словно вымерли, куда они подевались после матча, загадка для меня до сих пор, но не один из ребят в сером, на обратном пути мной замечен не был. Вот, мы прошли мимо места, где перед матчем стояла конная милиция, там было пусто, только сиротливо, но гордо, на асфальте лежала огромная куча лошадиного говна, над которой роились крупные зеленые мухи, напоминая о недавнем присутствие на этом месте блюстителей законности. Классная эта штука Футбол думал я, на обратном пути домой, теребя дерматиновый ремешок новенький часов с "Микки Маусом". Поздним вечером, уже дома, я игрался, собирая железную дорогу. Зашёл отец и спросил: "Ну как, понравилось?" Я мотнул головой, типа "да", он ушёл. Игра "футбол" мне очень понравилась, но вот команды почему-то не очень. В руке я держал пластмассовый локомотивчик, ещё не зная насколько это символично. Впереди мне предстоял долгий путь, в поисках своей любимой команды, но это уже другая история. Глава 8. Игры, в которые играли маленькие люди. Фантики. Фантики имели разную ценность, к примеру, два "Дональда" приравнивались к одной "Турбе". Плюс, был важен фактор качества, некоторые признавали только новые фантики, а от потертых воротили нос. Главное, как мне кажется, было нажить стартовый капитал по-больше и потом играть на повышение, сминая менее крупных капиталистов, за счёт более большого запаса фантиков. Повышая ставки, при не совсем удачном ходе игры, я знал, что Фортуна, рано или поздно, повернется лицом к фантиковому олигарху, ко мне. Так и было. Особенно хороши ставки на повышения, когда игра длилась несколько дней и руками было уже невозможно бить, из-за сильной боли, тогда по решению сторон, мы начинали кидали кубики и у кого выпадало больше, тот забирал себе всю ставку. Вот тогда, в момент перехода игры на кубики, я дожимал самых упертых, но глупых. Они, наверное, не знали о теории вероятности, мне при проигрыше, оставалась лишь повышать ставку в геометрической прогрессии и ждать улыбки Фортуны. Обычно, всё заканчивалось довольно быстро, но иногда приходилось и повозится. Очень хорошо помню, как я нажил первый солидный, фантиковый капитал. Мои очень яркие и выпуклые воспоминания прожигают рубцы, я бы даже сказал, вехи, в сознании. Играли, вдвоём, дома у тогдашнего фантикового олигарха, Сашки Козлова. Я сильно "поднялся", имея в начале игры, всего лишь один фантик и в моих руках находилась уже половина всего состояния "Козла". Тогда, пожевав губы, он предложил: "Давай, говорит, ставь все свои, а я все свои поставлю". Ну и скинулусь на "камень-ножницы-бумага", я разрезал его "бумагу" своими "ножницами", мне выпал первый ход. Я сильно волновался, смотря на огромную-преогромную стопку фантиков, как по такой куче бить, думалось мне. Внутренне, я был готов к проигрышу, даже успокаивал себя мысленно, дескать, ну и ладно, проиграю, так проиграю, все равно у меня был только один фантик, перед началом игры. Успокоив себя такими рассуждениями, я молниеносно, совсем не готовясь, сикось-накось долбанул правой рукой по внушительной стопке, траектория движение длани была похожа на букву "V". И, о, чудо из чудес, я просто не верил своим глазам, вся стопка, каким-то невероятным образом, перевернулась! Наверное, с минуту, я завороженно смотрел на белое подбрюшье фантиков, а потом поднял глаза. Мои глаза встретились с налитыми кровью глазами "Козла". Поверьте мне на слово, я далеко не трус, но тогда, глядя в его красные глаза, мне стало сильно не по себе, в них стояла такая нечеловеческая ненависть, что стало однозначно понятно, кто-то решил кого-то, нет, не ударить, убить! Натурально замочить, как свинью. Всё не по-детски, ситуация серьезная. Мне уже, так и виделась картина, как "Козёл" разделывает мою тушку в ванной комнате, большим ржавым топором, который стоял, зачем-то, тут же, в углу комнаты. Тут взгляд его немного изменился и я без всяких слов понял, что мне крупно повезло. Он сказал: "Не бойся... выиграл, значит выиграл. Уёбывай!" Я словно на крыльях, незамедлительно последовал его совету. После этого, моя жизнь ещё не раз висела на волоске, но тот случай, был первым и я его хорошо запомнил. Гонки. Игру в гонки, я подцепил в пионерском лагере "Метеор". За тем, мы с приятелем, разнесли эту заразу по всей нашей школе. Правила игры были простые: играли на столе или на парте; игроков могло участвовать, от двух, до четырех; в начале игры, гонки ставили в углы стола; потом определяли, традиционным "камень-ножницы-бумага", кто первым ходит; цель игры, сбить чужую гонку со стола щелбаном, при том, чтобы твоя гонка осталась на столе или перевернуть вражескую гонку; поверженный трофей забирал победитель. Помню, как довольно гудел "Шума", выигравший лучшую гонку из моей "конюшни". Где-то через пять лет, он сильно выпивший, протаранит на мотоцикле рейсовый автобус. Говорят, у него сточило половину головы, об радиатор автобуса. Клёвый был парень. Погоны. У игры в погоны, есть название, но я сейчас, пьяный в дупель и забыл название. Делимся, короче, на две команды. В нашем случае, мы играли "А" класс против "Б" класса, я был за "бэшников". Цель игры: найти врага, догнать врага и сорвать с врага погоны. Враг с сорванными погонами - мёртвый враг, другими словами, у кого отняли погонное достоинство, тот выбывает из игры. Надо сорвать две погоны, одна сорванная погона означает, что враг ранен, но ещё дееспособен. Если вам доводилось ездить по Рублево-Успенскому шоссе, вы наверняка видели этот населенный пункт - Успенское, может быть, даже видели местную церковь, вот-вот, про неё я сейчас и скажу. Больше всего мне запомнилось, как мы с "летучим отрядом" разведчиков, рыскали в поисках добычи, погон. Рысью пробежав, через футбольное поле, мы лихо завзбирались на горку, по направлению к церковки. Тогда, во времена безбожного коммунизма, церковь была необитаемая и разваливающаяся (сейчас, правда, там всё чики-пуки, не хуже чем в Храме Христа Спасителя). Подошли мы значит, прислушались, слышим кто-то где-то рядом шуршит. Осмотрелись. Видим в дыре, в стенке храма, пара досок выломано, ну и заглянули туда. Глаза чуть привыкли к темноте и видим, пара цыпок, "ашек", словно курочки, обнявшись стоят в уголке храма и дрожат. Их взгляд, был каким-то космическим, мне ещё подумалось, вот так, наверное, смотрели девушки на насильников фашистов. Я не стал рвать с них погоны, а зашагал прочь. Позади меня раздавались ликующие крики и жалостливый плач. Уж, у меня под ногой, юркнул в канаву и пополз по своим важным делам. Индейцы. Играли мы как-то в индейцев и ковбойцев. Почти все правила игры, как всегда, придумал я. Ковбойцы расположились в развалинах пионерского лагеря, в селе Масловка, где среди обломков можно было найти, например, хорошо сохранившуюся "пожарную машину им.Молотова", а мы, настоящие индейцы, рубили лес и строили вигвамы на берегу ручья, как полагается, всяким добропорядочным краснокожим. Что удивительно, в ту игру, мы завлекли и девчонок. Мне как эстету, было приятнее всего видеть, узкоглазую Юлю, её папа кореец, которого она никогда не видела, носил фамилию Цой, а позже, её прозвали Чио-сан, но это уже другая история. Почему именно её, мне было особенно приятно видеть, в нашем "индейском племени"? Всё просто, мне, как всякому режиссеру, было приятно видеть идентичную авторской задумке фактуру. Она очень органично вписалась, в индейский лагерь, как я себе его представлял. Ну, по игре, что-то особенно интересное, вспомнить трудно. Войнушка, как войнушка, разве что, Сашка "Хитрый Змей" Кнюк, несмотря на предварительную договоренность, заточил стрелы и при разведывательном налете, глубоко втыкнул её, шерифу Гоше Павлову в бедро. Бедный Гоша лающе выл и катался по земле, как бурый, больной шакал, а всё индейцы и ковбойцы, забыв про свои роли, громко и искренне, хохотали, а над селом Масловка садилось солнце, прямо в местное болото, где, как говорят, лежит немецкий танк. Бойкий петух вспрыгнув на плетень, громко закукарекал и мы зарыли "Томогавк Войны", в поросли молодой крапивы, у телефонной будки. Полиция и наркоторговцы. Как-то по телевизору, показали иностранный фильм, про малолетних наркоторговцев из банды "Леопардов". Даже по сегодняшним временам, очень душещипательный фильм. Тогда, всё иностранное было в диковинку и тот фильм произвёл фурор, среди нашей, молодой элиты. Идея игры возникла сразу и окрепла, скрепленная всеобщим энтузиазмом. У меня дома, мы с товарищами, нарезали пихту (у неё запах клёвый) и расфасовывали в целлофан, после чего, запаивали пакетики утюгом. Потом, принялись за "сигаретки с марихуаной", сворачивали самокрутки из "папиного зеленого чая", а сахарный порошок превратился в кокаин. Было весело, играли, бегали, полиция ловила наркоманов. Я был одним из наркоманов. Помню подлые полицейские окружили Саню Варваричева и скрутили ему руки, он смотрел на меня, а я на него, я не мог ему ничем помочь, но чувствовал вину. Он был мой настоящий друг. Он умер три года назад, от передозировки героина. Просто, войнушка. В простую войнушку, мы тоже играли. Обычно, правила были такие. Когда тебя "убивают", ты отдаешь своё оружие. У какой команды всё оружие кончится, те и проиграли. Самое западло, в такой схеме, когда ты бежишь обвешанный, только что добытыми "шмайсерами", как новогодняя елка гирляндами и тут выскакивает подлый противник и говорит: "Пух-пух, ты убит!" Иногда, бывает очень обидно. Один раз, у меня так двадцать, заработанных своим горбом, автоматов увели. Да, кто увёл! Какой-то лошок, фамилию которого я и не помню, его, кажется, его звали Аркаша. Для количества, автоматы мастерили сами, из хоккейных клюшек. Ещё мы вводили, для большего интереса, правило, что каждый, должен при себе иметь бумажку со своим званием. Это правило было введено, для большего тактического простора, теперь можно было брать в плен врагов и выпытывать у них их звания. Теперь условия победы было, не только захват всего оружия, но и добыча всех званий врага. Один подлый чувак, не буду называть его фамилию, прятал бумажку, со своим званием, прикладывая её к своей фиолетовой залупе. Что характерно, он сейчас работает "бандитом" в районе Крылатского. Свои первичные навыки он отрабатывал, в лесу, у поселка "Сосны", например, пытал Гошу Павлова, на предмет выдачи бумажки со званием, поднося к его ногам тазик с раскаленными углями. Я тоже был, в то время, в плену, правда потом, устроил хитрый побег и остался с бумажкой. В землянке, где пытали Гошу, стоял запах поленных волос и горелого мяса, Павлов протяжно, весьма правдоподобно, кричал, ноги его серьезно покраснели и покрылись волдырями. Самое смешное, что этот недотыкомка потерял бумажку и при всём желании не мог её выдать. Хоть как всякий еврей, он был готов к диалогу. Его спас начавшийся в землянке пожар. И меня. Как раз тогда, мне удалось убежать от "старших ребят". В тот день мы с Фортуной были любовниками и любили друг друга во всех позах. Игра в карты. В то время, я считал себя везунчиком. Во чтобы я не играл, Удача была всегда на моей стороне. Чуть повзрослев, пришла пора игры в карты, на деньги. Не буду утомлять вас пересказом, как я выиграл семьсот с лишним рублей. Выиграл вот и всё, перейдем к деталям. Если бы вы знали, как приятно мять в руках, фиолетовых 25-рублёвых ленинов, без всякого почтения к номиналу, цена - услуга. Эх, было время. Купил себе крутые джинсы "Levis", голубого цвета. Для своих сверстников, я был как Савва Морозов, благотворителем. По пятницам, я устраивал игру "Поле Чудес", где на кону стоял рубль, а иногда червонец, смотря под настроение. Для того времени - это были деньги. Телевизионную передачу "Поле Чудес", тогда вёл Влад Листьев, хороший парень. Отлично помню мимикрию неудачливых игроков. В жизни ребята могли порвать рубль и выбросить в лужу, просто так, а вот проиграв в карты они исходились пеной злобы. Что немного противно. Понравился, лишь Гоша Павлов, когда он проиграл мне свежий, красненький червонец, он мне пытался всучить, какой-то иностранный журнал, как ставку в игре, упирая на факт, что в нём есть цветное фото сношающихся коал. Хе-хе-хе. У меня это вызвало восторг и я, выиграв, этот журнал, подарил ему его обратно. Но тут Судьба выкинула фортель, опустив меня с небес на землю. Все выигранные деньги, я спустил в один день. Мой приятель "Марк" предложил сыграть, поставив на кон черную тарелку "для фрисби". Я проиграл всё подчистую, да ещё приятелю, которого я тогда звал "другом". Через день застрелили Влада Листьева. Сокровища. Ещё я играл в "Сокровища", с вундеркиндом, Сашкой Аджаловым, который начинал со мной в одном классе, потом, лихо перескакивал из класса в класс - выше. Фабула была такова, мы договорились спрятать "клады" и обменяться "шифрованными картами". У кого ум мощнее, тому и достаётся "богатство". Несмотря, кажущуюся на простоту моего шифра; "вундеркинд" почему-то не справился с пунктом три, который был даже не шифром, а просто элементарной картинкой, на которой был нарисован человечек идущий к забору и было написано 12 метров, вот так всегда и бывает, гении могут, образно говоря, разгадать сложный шифр, а вот простые вещи их порой ставят в тупик. А я же, хоть и был дурак дураком, но стал счастливым обладателем горшочка, доверху наполненного медными копейками. Хоть и ободрал локоть, когда лез на дуб. Глава 9. Хрустящая картошка и желтые листья. Да уж, облил себя кофем по самое небалуйся, как всегда. Пронзительно горячо. День начался многообещающе, лечебное ошпаривание чудесно бодрит и мобилизует. Почти тут же, сформировалась прихоть, ну, как бы вам сказать, чертовски захотелось вдруг поесть "хрустящей картошки", нет, не заморских "чипсов", а именно нашенской "хрустящей картошечки". Сказано - сделано, купил два пакетика "Московского картофеля" (странное, на мой взгляд, какое-то название, ёлки-палки, где это в Москве картошка растет, на Красной Площади что ли? хотя, "где растет", конечно же, не причем, а вот "где сортируют" причем, но все равно), упаковки были разных сортов и размеров, один "натуральный с йодированной солью" (пакетик поменьше), другой "пикантный" (пакетик побольше, так сказать, массивнее). Дегустирую, хрум-хрум-хрум. Хорошо, хорошо, но все же не то, а жаль. Эх, помнится, в школьные времена, буквально обжирался "хрустящей картошкой", особенно по весне, когда уже устанавливалась довольно-таки теплая погодка и травка начинала зеленеть, я "забивал" на школьный автобус и шел домой пешком, предварительно накупив целый полиэтиленовый пакетище с этим заманчивым (манящим волшебным хрустом) пищевым продуктом. Ласково припекает весеннее солнышко, а я, знай себе, шагаю, энергично чеканя шаг, и без остановки хрустя "картошкой", в шутку представлял себе, что "картошка" это моё горючее, а я сам этакий межгалактический скоростной звездолет на картофельном топливе или веселый мультяшный паровозик, чух-чух-чух, ту-ту. Да уж, было же счастливое время, эх. Сейчас же, сыро и зябко, за окном осень, грустная пора увядания. Небушко, всё плачет и плачет, плачет и плачет. Дождик, действует на меня, как снотворное, сижу и клюю клавиатуру носом. Тяжелые капли из небесной рок-группы размеренно барабанят по подоконнику, кап-кап, шлёп, кап-кап, шлёп, но не весело как-то совсем, пожалуй, это все-таки не разудалый рок-н-ролл, а скорее понурый блюз. Раскатисто, хриплым басом, ухнул гром. Бу-у-ух. Вспышка памяти: детство, я бреду по пустынной улице; идет дождик, не такой уж сильный, но настойчивый; небо темное-претемное; кругом сумрачно и тревожно, а под ногами множество мокрых, желтых листьев. Угу, точно, это кленовые, желтые листья, я периодически нагибаюсь и собираю с асфальта самые красивые, их можно будет положить между страниц книжки и высушить. Когда-нибудь потом, морозным зимним или жарким летним днем, я найду этот сухой, желтый, кленовый листок с красными прожилками, поверчу его перед глазами туда-сюда, держа за стебелек и вспомню ту, глубокую осень, вздохну, припоминая в деталях, что же происходило тогда, что я делал и о чем размышлял. Время бежит скоренько и наступит момент, когда и для меня тоже наступит осень. Седой и с элегантной тросточкой в руке, я буду удивляться и, может быть, даже тихонько всплакну, часто моргая подслеповатыми глазками, о потерянном времени, которое уже на исходе, которое так, до обидного, быстро истекает. Потом, придет время умирать и тогда, разница между мной и желтым листком сотрется, я и листок станем однородным перегноем, питаясь котором вырастет молоденький клен, он тоже периодически будет сбрасывать с себя листья и в каждом из этих опавших листков, будет частица меня. Траки огромных грузовиков и тяжелые ботинки равнодушных пешеходов, будут терзать эти желтые листья, но, затем, и водитель грузовика, и равнодушный прохожий, все они превратятся в опавшие листья, когда придет время. Такой вот, круговорот. В смысле, жизнь - это время. Мы - это опавшие листья, которые кружатся от дыхания времени. Время, пока кружатся листья и есть жизнь. Может быть. Глава 10. Пластилиновые войны или Моя борьба. В детстве, пожалуй, только редкий мальчишка не играл сутки напролет в солдатиков (как редкая девчонка не играла в куклы), но со временем пластмассовые бойцы немного надоедали, хотелось чего-то большего, чем застывшие в одной позе фигурки и тогда-то на помощь приходил Его Величество Пластилин. Из него мы лепили себе войска и устраивали грандиозные "мировые воины". Существенным плюсом пластилиновых войнов было то, что если солдатики надоедали, то тогда мы устраивали зловещих-презловещий "Холокост" и всех пластилиновых бойцов скатывали в один большой ком (приходилось засовывать в уши куски ваты, чтобы хоть немножко заглушить их жалобные крики и стоны), а затем, на специальном заводе, вылепливали из них новых пластилиновых бойцов, которые были лучше старых. Цель была проста, создать Универсального Пластилинового Солдата, настоящего арийца. В процессе лепки, мы обращались к друг другу исключительно, как "доктор к доктору", то есть, примерно так, вот: - Доктор, пожалуйста, передайте в мою операционную во-о-он тот чудный кусок красного пластилина, у меня горит план по лепке левых ног. - Конечно, уважаемый коллега, только я сначало отщипну себе кусочек для изготовки голов для моего батальона суперлюдей! Ну, и лепили. Играли. А потом снова наступал день "Холокоста". Потом, снова лепили. Играли. Пока не надоело и мы не выбросили весь пластилин в мусоропровод, к чертям собачьим. Да, хотелось бы коснутся ещё одного важного момента. Моим игрушечным войском из пластилина командовал, свирепый диктатор; сам он был, в отличии от остальных бравых войнов, другой расы - пластмассовой. Почему-то, не знаю уж почему, у него не было обеих рук, видимо, кто-то их отломал, но не я, это точно, так как мне, он сильно нравился и я бы не смог причинить боль своему ненаглядному любимцу. Кажется, это была фигурка какого-то не очень известного детского героя, то ли "Гурвинек" его звали, то ли ещё как-то. У него были огромные-преогромные уши (почти, как у пресловутого Чебурашки) и предводители вражеских армий из пластилина, мои друзья по играм, дали ему обидную кличку "Локатор" (из-за больших, характерных ушей), я же, уважительно, звал его "Стратег"... Для него, я сделал целый замок, в котором находились мои детские сокровища: всякие фантики из-под жевачек, иностранные монетки и яркие коробочки из-под иностранных же конфет. Вместо картин "по замку" были развешены мутные черно-белые фотографии группы "Kiss", очень ценные в то время. Ещё у "Стратега" был свой гарем из множества кукол, которых я временно изъял у маленькой сестренки Оксаны. Другие предводители игрушечных войск страшно завидовали богатству и могуществу королевства "Стратега", поэтому совершали многочисленные разбойничьи набеги, но "замок" им, так и не удалось захватить никогда. "Стратег" был великий полководец, плюс, это можно понять и по весьма меткой кличке, он был этаким эгрегором гениального стратега и тактика, предвидя все действия врага на несколько шагов вперед. Он погиб геройской, но немного нелепой, смертью, я случайно наступил на него тяжелым кроссовком. Было очень-очень жалко. Отдав "Стратегу" последние почести, я завернул его пластмассовые останки в носовой платок и зарыл под своим окном, возле старого каштана. Это было уже давно, но до сих пор, смотря в окно, я вспоминаю легендарного "Стратега" и иногда даже, будучи сильно выпивши, вскинув правую руку, отдаю ему честь. Правда, давненько этого не делал, так как один раз, из дома напротив, мои манипуляции заметила старенькая бабушка (ветеран тыла) и пристыдила меня, видите ли, она подумала, что отдавая честь, я издеваюсь именно над ней. Мне нечего было сказать в своё оправдание, ну, не рассказывать же, в самом деле, ей про героического стоика "Стратега"? Пусть лучше думает, что я гадкий ублюдок, чем псих ненормальный. Хотя, пошла она к Черту со своими заморочками, вот возьму и прямо сейчас, подойду к окну и отдам честь герою! Будет, что будет, от Судьбы не уйдешь. Вся моя жизнь - это борьба. Глава 11. Первая любовь. Ну и дела, брел сейчас пьяный с бутылкой в руке и, чтобы вы думали, подскользнулся на банановой корке, расколотив увесистой бутылью крылатого ангелочка с луком и стрелами. Ну и поделом, будет знать, как эти стрелы в сердца людей запускать, собственно говоря, про это и рассказ. В третьем классе я влюбился, причем, что называется, с первого взгляда. Доводилось слышать досужие разговорчики, дескать, "любви нет, любви нет", но постойте, господа и дамы, я-то точно знаю, что это не так. Та девочка пришла к нам, в третьем классе, такая загорелая, загадочная и красивая (она несколько лет жила в Тунисе и красивой считал её не только я, это была объективная оценка, к примеру, её постоянно выбирали Снегурочкой и тому подобное) и я распустил перышки, как петушок перед курочкой, стал вдруг в одночасье хулиганистым и голосистым, хотя до этого был спокойным и немножко флегматичным, так сказать, задумчивым. Допустим, эту девочку звали Ольга или нет (кто его знает, кому на глаза этот текст попадется), чуть позже мы с ней подружились, то да сё, но уже ближе к старшим классам, заморозили свои отношения по причине моей ослиной упрямости, наверное, она так никогда и не поняла, почему я вдруг, ни с того, ни с сего, стал нарочито избегать её, притворяясь совершенно равнодушным к ней, хотя, в душе-то бушевал ураган, эх. А что случилось, почему я так себя повел? Да, кхм, дело было зимой, как это и бывает в детстве, мы играли, мальчишки бегали за девчонками, чтобы повалять их в снегу и, якобы, "помучить", а на самом деле полапать, в общем, что-то в этом роде. Кристально чистый зимний воздух был удивительно свеж и бодрил, даря отличное настроение. Помню, стоит она и с кем-то из мальчишек увлеченно щебечет, мило похихикивая, пар от её дыхания вырывается в морозный воздух кружевными облачками, шапочка съехала набок, щечки раскраснелись, видимо, у неё было чудесное настроение, тут подбегаю я и на правах как бы "друга", пытаюсь что-то пошутить так, как ей обычно нравится, но она, окинув меня холодным взглядом, коротко бросила: "Да, подожди ты..." и надув губки отвернулась, продолжая весело болтать с каким-то парнем. Меня, словно молнией ударило, этим пренебрежением, как же так, что я игрушка, которую можно вытащить из темного ящика, когда скучно и слушать, что она там весело лепечет, а затем обратно спрятать, когда надоест. Нет, я не игрушка, я живой человек, который к тому же любит её, а она, оказывается, не воспринимает меня, как мальчика, считая чем-то вроде привычного предмета обихода, чем-то вроде деревянного игрушечного Петрушки. Наверное, какое-то время, я простоял молча смотря на неё, как двигаются её губы, как подрагивают её красивый длинные реснички, как развивается на ветру выбившийся из-под шапочки локон волос, а потом я тихонько ушел. Отойдя, чуть подальше, я помнится расплакался навзрыд и бредя домой, то и дело вытирал глаза влажной варежкой. Почти у самого дома, дорогу передо мной перескакал маленькими, но энергичными прыжками важный снегирь. Добравшись до обочины дороги, снегирь остановился и смотря на меня, чуть наклонил голову набок, всем своим видом, как будто показывая, что он мне сопереживает и понимает меня. Но, тут, на меня напал приступ агрессии, обличительно вытянув руку в сторону снегиря, срываясь на визг, я закричал: "Ложь! Ложь! Тебе не понять меня никогда! Ложь!", после этого, я неуклюже, словно медвежонок, потрусил в сторону птицы. Снегирь не стал меня дожидаться и улетел, я наподдав по сугробу у дороги ногой, погрозил ему кулаком, а может и не ему вовсе, а тому, кто на небе главный. Помню, как на следующий день после Катастрофы, она подошла ко мне на первой же перемене, видимо, хотела поиграть "достав игрушку из темного ящика", но я смотрел сквозь неё, будто она стала невидимкой. Её глаза выражали полную растерянность, видимо, она не понимала, почему "игрушка" взбунтовалась. Всё время этой сценки, мы оба молчали, не издав ни единого звука. Хлопая ресницами, она попыталась растормошить меня, пару раз игриво толкнув, но я был неподвижен, словно скала или, если угодно, упершийся копытами в землю осёл. Потом, её зрачки сузились, поджав губки, она тряхнула гривой свои волос и отошла к подружкам. Больше НИКОГДА мы с ней не касались друг друга и по сути не разговаривали, приходилось, конечно же, парой коротких фраз обменяться, все-таки несколько лет после этого мы учились в одном классе, но не более того. Не знаю, не знаю, доводилось много раз слышать мнение от разных женщин, дескать, "тупые мужики совершенно не замечают, когда женщина оказывает им знаки внимания", думаю, что в этом что-то есть, по крайней мере, наверное, я такой. В смысле, хоть мы и не разговаривали с ней, но мне чудилось, что она выделяет меня из толпы других. Ну, знаете ли, идет, к примеру, толпа мальчишек по коридору и она смотрит именно на меня, ни на Сашу, ни на Петю, ни на Васю какого-нибудь, а на меня, с чего это вдруг? Почему она постоянно смотрит на меня, а не на кого-то другого, кто идет рядом со мной, причем, не важно, кто идет со мной рядом? Если думать логически, просто так, такая упертая избирательность не может быть, но голос разума меркнет, когда громко стучит сердце и я, всё время сомневался во всем, убеждая себя, ну, смотрит и смотрит, ведь это ещё ничего не значит, мало ли чего. В общем, я так и не решился признаться ей, что она мне нравится, вернее,... что я её люблю. Может быть зря, ведь, возможно, у меня были какие-то шансы. Помню, один парень где-то года на три меня старше, как-то раз, когда я шел к школьному автобусу, бросил мне в лицо такую фразу: "Всё равно она будет моей", я промолчал, с одной стороны я, конечно же, понял про кого речь, но, с другой стороны, почему он именно мне это сказал? В любом случае, он оказался прав, действительно она досталась ему, они потом поженились и у них родился ребенок, а может уже даже несколько, не знаю. Коли рассказ принял такой оборот, хотелось бы отметить одну деталь. Понятное дело, что я, как нормальный и здоровый пацан, думал о женщинах, ну, о сексе, но как-то тогда, я поймал себя на мысле, что абсолютно не могу думать о ней в таком ключе, она была для меня, как ангел, чистая и непорочная, я готов был слушать журчание её речи и просто смотреть на неё, мне больше ничего не было нужно, клянусь! Впрочем, всё это было давным-давно, попытался сейчас вспомнить, как выглядело её лицо, но почему-то никак не могу, у ангела нет лица, оно размыто временем. Кстати говоря, больше я никого не любил. Может быть всё впереди? Глава 12. Первый литературный опыт. Удивительнейший нынче сон мне приснился, короткий словно вспышка. Из темноты проступает картинка, мой взгляд устремлен вниз, себе под ноги, а там мечутся жирные, серые крысы, переступая маленькими, колченогими лапками. Толкая друг дружку, они дружно попискивают. Тут я вижу, что держу в руках батон белого хлеба и чисто механически начинаю его крошить, кидая корм грызунам. У них, там внизу, начинается давка и драки, более крупные крысы отнимают пищу у мелких сородичей, но малыши не теряются и берут своё хитростью. Один шустрый малыш-крысенок, ткнулся носом в зад большой и важной крысе, та выронила кусочек хлеба из пасти и обернулась посмотреть, что там, а малыш же стремглав кинулся на оставленную без присмотра добычу и скрылся, затерявшись в толпе. Всё как у людей. Отрываю взгляд от своих ног и смотрю по сторонам. Видно лишь сумрачное небо, тусклое солнце и живой ковёр из копошащихся крыс, тянущийся до самого горизонта. Картинка начинает мутнеть и снова наступает темнота. Странный сон, не знаю, не знаю, как его и толковать, поэтому не буду забивать себе голову, а лучше расскажу вам о своём первом "литературном опыте". Он случился где-то в классе третьем. Пожилую мымру старой закалки на посту "классной учительницы", только что сменила молодая (и красивая). Мы, маленькие разбойники, сразу же сорвались с цепи, почувствовав свободный зазор в ослабленных ошейниках и соревновались, например, кто нарисует, как можно большие яйца на школьной парте. Начинали с совсем маленьких размером с муху, но распалившись и войдя в раж, от собственной смелости, мы изображали их всё больше и больше, пока я не уделал всех, нарисовав шары на всю парту, а моим соперникам по соревнованию, осталось лишь признать мою победу, так как размер парты ограничен, не на воздухе же рисовать. Но не долго я ликовал празднуя победу, моё торжество быстро притушили, заставив на ближайшей перемене отмывать парту от чернил, а это, между прочим, не так уж и легко. Кажется, ничего особо необычного, перед своим "первым литературным опытом" я не чувстовал. Не помню, что именно я написал, кроме словосочетания "борьба нанайских мальчиков". Помню лишь, как стоял перед всем классом у доски (учительница куда-то отошла, возможно, в туалет или чаю попить или то и другое) и захлебываясь от бахвальства, с выражением читал в слух своё сатирическое сочинение, экзальтированно жестикулируя - рубя правой ладонью воздух, словно бывалый оратор. Мне, моё сочинение казалось просто-таки гомерически смешным, скорее всего, оно таким и было, но никто из слушателей не смеялся, все ерзали за партами и, как будто, чего-то стыдясь, в гробовом молчании опускали глаза вниз, стараясь не встретится со мной взглядом и их шёки, все как один, покрылись пунцовым румянцем, который периодически сходил, уступая место мертвенной бледности. Зрители моего спектакля, вели себя весьма странно, меня по идее это должно было насторожить, но нет, в творческом угаре, я ничегошеньки не замечал кругом, бубня скороговоркой свою юмористическую мантру. Кстати, надо сказать о теме, это был контрольная, а если конкретнее, то описание по картине "Санитарка несёт раненного бойца", то есть, надо было описать своими словами, что я вижу на данной картине. Ну, я, кхм, отсутствием воображения никогда не страдал, вот и написал. Эх, я-то думал его будет проверять "молодуха училка", но оказалось, что все нет просто, диктанты проверяет лично монструозная директриса школы... Так, из-за моего "первого литературного опыта", меня чуть в первый раз не выгнали из школы, несмотря даже на то, что я был одним из самый умных детишек того поголовья, чему немым свидетельством, разные гламурные грамоты за отличие, но, в целом, я считаю свой литературный дебют удачным, ещё бы такой резонанс... Впрочем, из школы меня не выгнали, хотя, признаюсь, было страшновато. Времена раньше были строгие и не всегда справедливые, как и сейчас. Глава 13. Детские страхи зеленого цвета. Минутку, кхм, надо хорошенько потрясти головой, а потом внимательно прислушаться, что там внутри творится, как шарики и ролики перекатываются. Эх, иногда вот слушаешь, слушаешь, что в голове творится и становится по настоящему страшно, почти, как в детстве. Нет, конечно ж, Ужасный Кролик с огромными зубами и чудовищными когтями, меня тогда не преследовал во сне и наяву, но как-то мне довелось увидеть какой-то фильм по телевизору, не помню уже названия, а может и не знал никогда, он был черно-белый, вернее, почти черно-белый, но согласно причуде безумного режиссера, цветной объект, все же, там изредка и совершенно неожиданно появлялся, это была кошмарная Зеленая Рука! Зеленая Рука на холодильнике, Зеленая Рука неторопливо появляется из-за занавески, Зеленая Рука медленно всплывает в ванной, Зеленая Рука выползает из темноты, холодная Зеленая Рука касается кожи жертвы, бррр, как же я её боялся в детстве! Даже засыпал я, с включенным светом, предварительно накрывшись с головой одеялом, иначе коварная Зеленая Рука могла подло на меня напасть. Трудно поверить, но тогда я искренне считал, что такое возможно и верил в существование этой зловещей Зеленой Руки, хотя, вроде бы, не совсем дурак был. Хотя, как я понял, уже чуть-чуть повзрослев, природа страха имеет иррациональные корни и с позиций здравого смысла его обозревать не стоит. Вот, к примеру, вам ещё одна история про страх. Помню, будучи в пионерском лагере, к нам в палату залетела темно-зеленая, волосатая бабочка-мутант с огромными-преогромными челюстями! Эх, как же мы искренне и звонко орали! Почему-то, мы решили, что с такими-то кошмарными челюстями бабочка может быть, только исключительно ядовитая, причем, ежели уж укусит, то сразу насмерть, отсюда и наше неподдельное волнение, которое нашло своё выражение в крике. Та бабочка, между прочим, вовсе не порхала, а просто сидела и пристально на нас смотрела, потирая передние лапки, может быть, она сама нас испугалась или изящно, так сказать, высокоинтеллектуально стебалась над нами. Ведь, исходя из тезиса, о часто встречающейся, взаимосвязи красоты с глупостью, можно выдвинуть антитезис о прямо пропорциональном влиянии некрасивости на умность, то есть, сверхбезобразная мохнатая бабочка, ну, очень умная, я бы даже сказал, умнее, чем пятьдесят семь Эйнштейнов на пике своей мыслительной активности, вот, представьте себе, насколько она отвратительная... Нет, пожалуй, вы не сможете себе и близко представить, это надо видеть своими глазами, ничего ужаснее я в жизни не видел, даже в леденящих кровь фильмах ужасов. В конце концов, мы все-таки вытряхнули её с пододеяльника за окно, хотя бабочка-мутант изо всех сил цеплялась мускулистыми лапками и никак не хотела уходить, видимо, ей у нас понравилось. Что это был за "зверь" такой? Не знаю, не знаю, но подозреваю, что это крылатое Нечто сбежало из какой-то секретной военной лаборатории, возможно, оно некое биологическое оружие. Впрочем, Бог с ней. Расскажу-ка лучше про помойку, кхм, Помойку с большой буквы, всем помойкам помойку! Это огромный-преогромный карьер, словно Великий Каньон в Америке, куда тянулись нескончаемые колонны грузовиков с мусором. Мы, одно время, с друзьями, частенько туда наведывались, было модно совершить променад по помойке, а потом привирая рассказывать друзьям, разные басни и быль. Каждый раз, мы обязательно брали с собой увесистые палки, так как там, среди барханов мусора, бегали страшные стаи диких собак, огромнейших размеров, которые запросто могли загрызть зазевавшегося человека, разорвав его пополам, особенно, если человек маленький, ребенок, от горшка два вершка. Собаки ладно, это ещё ерунда, по всей помойке были причудливо разбросаны большущие зеленые лужи, никогда и нигде, я больше не видел таких ярко-зеленых луж, мы думали, что это от радиации они такие страшные и, наверное, так оно и было. Глава 14. Контакт. Прямо гейзером забили, как всегда, разные дурацкие мысли. Вспомнил детство, как зимой, с одним кентом, вставали под елку и трясли её, били ногами ствол, в следствии чего, нас засыпало снегом по самое неболуйся, почему-то было очень весело и мы довольно вопили, когда нас накрывала очередная снежная лавина, но дело не в этом, я хочу сказать про совсем другое. Страдая таким незатейливым образом фигней, мы увидали не хухры-мухры, а НЛО, это пресловутое, самое что ни наесть настоящее, не иллюзорное Н-Л-О!!! Оно провисело над нами какое-то время и вдруг, пшик, моментально исчезло, как-то раз и его не стало. Было и не стало. Может быть, телепортация? Не знаю, не знаю. Нам никто не верил, в лучшем случае, слушатели добродушно посмеивались, как над неполноценными дурачками, но мы-то видели его собственными глазами. Пусть смеются, главное мы-то знаем, что правда, а что нет. В любом случае, мир от этого знания нисколечки не изменился. Ну, увидели НЛО и ладно, велика тоже мне важность, это явление такого же порядка, что и увидеть шаровую молнию, такое же бесполезное, пустопорожнее наблюдение. Вот если бы мы Бога увидели, это другое дело, можно было бы задуматься, например, о том, что "жизнь после смерти - есть", что согласитесь, очень важный момент и многое в жизни меняет. Конечно, можно было бы списать этот контакт на разовую галлюцинацию, но тут, очень кстати, кое-что случилось. Это было вчера. Кхм, даже не знаю с чего начать, чтобы меня не посчитали психом, вернее, не психом, а лжецом. Пожалуй, это одно самых сложных вступлений за последнее время. Бывает, конечно, я порой привираю немножко, впрочем, даже не немножко, но не в этом дело, сегодня, я хочу поделиться с вами чистой правдой. Правда, правда и ничего кроме правды, вот мой девиз на сегодняшний день. Думаю, что моему честному слову не все поверят, хоть и зря, поэтому, в знак серьезности своих утверждений, поклянусь самым дорогим для меня. Мамой клянусь, что данные наблюдения действительно имели место в реальности, а вот интерпретация - это уже не факт, а моя субъективная оценка видимости претендующая на объективность, в смысле, моя субъективная оценка видимости для меня совершенно объективна, но это не значит, что то, что мне видится, есть на самом деле. Вся чертовщина закрутилась волчком с того, что у меня за спиной, зловеще скрипнув, самопроизвольно открылась дверца шкафа. Казалось бы, что такого необычного, подумаешь, дверца открылась, так? Нет, не так! Дверцы разные бывают, я не спорю, некоторые двери могут самопроизвольно открыться из-за особенностей своей конструкции, но у меня-то совершенно не такая дверца, я-то свою дверцу знаю, как облупленную! Чтобы её открыть, нужно приложить довольно-таки большое усилие, просто так она не может открыться, более того, это нереально, но тем не менее... Стоит ли говорить, что до этого случая, она ни разу такого не проделывала. Когда я обернулся на скрип, мне показалось, что внутри шкафа что-то мелькнуло, шмыг-шмыг, и меня обдало холодком, под которым часто подразумевают страх. Да, что скрывать, было боязно, наверное, из-за нетипичности происходящего, ведь незнакомое волнует и будоражит. Не теряя присутствия духа, я встал от таинственно мерцающего монитора и подошел к открытой двери шкафа, осторожно заглянул внутрь... И что бы вы думали? Там ничего постороннего не оказалось, как я, в глубине души, и предполагал. Но всё самое интересное, только начиналось. Успокоившись и искренне посмеявшись над своей глупой тревогой, я вышел покурить в коридор. Время было без чего-то пять по московскому времени, ещё темно, но скоро уже должен подкрасться рассвет. Щелкнув зажигалкой, в которой напрочь поломано регулирование пламени и от этого она полыхает, словно подожженная нефтяная скважина, я прикурил сигарету "L&M". Жадно затянулся. Выпустив дым, я повернулся к окну и провел по горизонту рассеянным взглядом. "Стоп", сказал я и "отмотал" свой взгляд назад. "Срань Господня, что же это такое?", выругался я, чуть не выронив сигарету из дрогнувшего уголка сомкнутых на фильтре губ. Над крышей соседнего дома, слева, в темном небе без звезд, Что-то пугающе светилось. Это Что-то было похоже на ярко светящуюся, гигантскую, колючку репейника, множество колючек-лучей тихонько шевелились. По мере того, как я всматривался в Объект, он становился всё больше и больше, точнее, не он сам, а лучи. Ну, сначала, я решил может это самолет какой-то летит, нет, Нечто оставалось на месте; тогда, я подумал, что это какой-то фонарь, так причудливо разбрасывает свои блики и поменял несколько точек наблюдения, ничегошеньки не изменилось, Что-то оставалось на месте; погрешил было на Луну, но тут же себя исправил, она висела справа над соседним домом, как ни в чем небывало. Перебрав эти возможные комбинации, я пришел к логическому заключению, что Что-то - есть. Кхм, после этого, оставалось понять, что же это Что-то такое? Щелкнув, звенья головоломки сошлись, тут мне всё стало абсолютно очевидно и ясно, как Божий день, это - Неопознанный Летающий Объект. Стряхнув пепел с сигареты, я подумал: "всё-таки, мы не одни во Вселенной", чтобы в этом убедиться, нужно было лишь посмотреть в окно, что, ещё раз, я и проделал. Объект был на месте, висел в темном небе и лучился, как будто так и надо. А что, собственно говоря, такого необычного? Почему бы и не быть инопланетянам, если есть человечество? Вот, они и есть. Они следят за нами. Глава 15. Благие намерения и зловещий маньяк Иногда крепко задумываюсь над тем, а стоит ли совершать "добрые поступки" или не стоит, но, надо отдать мне должное, всегда прихожу к мнению, что добро самоценно и несмотря на последствия, которые порой неприятны, пожалуй даже, как правило, неприятны, надо при любой возможности его творить, причем, не задумываясь. Почему-то, вспомнил одну историю о "благих намерениях", которая однажды случилась со мной в детстве. Как-то раз, шёл я себе гулял, никого не трогал и вижу, что на женщину с коляской бросается пёс породы шарпей, слава Богу не кусает, а делает характерные движения бёдрами и скулит. Женщина сильна испугалась и надрывно визжала, наверное, из-за того, что была с ребенком. Ну, я, конечно же, бросился на помощь и оттащил крепыша-пса за ошейник. Случайно, я знал как зовут пса, хотя совершенно незнаком с хозяином псины и сказал "фу-фу, Нукер", он послушался, успокоился и убежал. После чего женщина начала истерично кричать на меня матом, это было настолько неожиданно, что я, вообщем-то, довольно болтливый, потерял дар речи. Когда я бросился помогать женщине, я вовсе не расчитывал на благодарность с её стороны, просто делал, что считал правильным, но реакция женщины на мой добрый поступок меня просто-таки глубоко шокировала. Не буду скрывать, в тот момент, в моей голове крутились мысли о "благих намерениях" и о дороге, куда ведет устланный ими путь. Не знаю, не знаю, к чему это я всё рассказал, ну и фиг с ним. В том-то и дело, как мне кажется, многие свои поступки люди совершают не опираясь на разум и логическую доминанту, а подпав под власть древних, низкоуровневых инстинктов и рефлексии иррационального бессознательного. Иначе трудно объяснить, то безумие, которое творится в мире. Взять тех же маньяков, видимо, природа их преступлений кроется в временном затмении, когда они превращаются в кровожадных животных, ведь люди по своей природе хищники (пускай и значительно одомашненные), которыми управляют инстинкты, а не разум, в обычной жизни, до поры, до времени, они могут производить впечатление "нормальных" людей, но периодически их "клинит", взгляд стекленеет, ноздри трепещут, вынюхивая кровь добычи, наверное, это так происходит, а может и нет, кто-его знает, что за хаос таится в головах этих нелюдей. Так получилось, что мне немного известно про маньяков. Про настоящих маньяков. Скорее всего, они в отличии от многих из вас, ходили совсем рядом со мной, в частности зверь Головкин, известный под кличкой "Фишер". Этот зловещий сука убил моего приятеля, который был моим лучшим другом в "пионерском лагере" целых две смены, правда, потом мы несколько лет не виделись, но всё равно (Всё лето, какого-то года, к стыду своему не помню, что за год. Я тогда был совсем маленький). Его (друга) фамилия была Мариков (фамилия чуть-чуть изменена мной в силу морально-этических причин) и он стал одной из последних жертв кровожадного упыря, говорят, что милиционеры потом нашли клок его волос, волосы были абсолютно седыми... Маньяк этот жил в "Горках 10-х", это тридцать с лишним километров от Москвы по Рублево-Успенскому шоссе. Работал он на довольно-таки известном сейчас, в узких кругах богатой капиталистической сволочи (сейчас там играют в "поло" заморские бароны и лорды с бульдожьими мордами), конном заводе номер один, небось, видели, там ещё памятник лошади по кличке "Квадрат" (что ли? или "Круг"? что-то в этом роде, в общем) стоит, рядом с ипподромом и разводил породистых коней путём искусственного осеменения. Помню, как в одной газете (было много публикаций "по горячим следам"), у какой-то женщины из тех, кто работал с этим маньяком спросили в интервью, дескать, "как же так, разве не было заметно, что с ним, что-то не так", на что она ответила: "нет, он выглядел совершенно нормальным и даже добрым, а как его лошадки любили, у-у-у...", что называется, без комментариев. Ужас. Его дом, в подвале которого он нечеловечески истязал свои жертвы, стоял в прямой видимости от отделения милиции, буквально в десятке метров. Сейчас уже не стоит, его давным давно уже сожгли родители малолетних жертв. Маньяк захаживал и в мою школу. Он был очень дружен с нашим учителем труда и часто точил что-то на токарном станке (что он делал в нашей школе? может кого-то выслеживал? может он выбирал жертву? может он смотрел на меня? что он думал, когда смотрел на меня? так я думал тогда. мне было по-настоящему страшно). Кстати говоря, на нашего учителя это так сильно повлияло, что он опустился и сильно запил, вроде бы, его выгнали потом из школы, а может и нет. Я его (маньяка) совсем не помню. Мне кажется, я в праве сказать: "и слава Богу"! Он ходил совсем рядом, но я выжил, тогда. Надо быть осторожным, никому доверять нельзя, даже себе. Прежде всего, себе. В смысле, мы слишком много себе доверяем, многое прощаем, на многое "закрываем глаза", а надо быть построже к себе, наверное. Глава 16. То, что чувствуют ноги Видимо, старею, какая-то чепуха в голову лезет. Какая? Например, мысли о том, что чувствуют ноги, да и, вообще, о ногах, в целом. Вспомнилось вдруг, что в детстве очень любил ходить босиком, к примеру, как только пройдет обильный летний дождь, то я, частенько, стягивал драные кроссовки и бродил по глубоким лужам туда-сюда-обратно, вода в них была теплая и мутная, а под ногой явственно ощущалась скользкая от грязи поверхность асфальта; аккуратненько пощупаешь ногой дно, дескать, нет ли где стекляшек и если всё нормально, шлёп-шлёп, бьешь ножкой по луже, а потом с интересом смотришь, как в стороны разбегаются круговые волны, а если рядом с одной лужей, была и другая, то, можно было, поднимая волны ногами, попытаться, соединить их в одну большую, глупость, конечно же, но в те времена это было почему-то забавно. Да и просто так, ходить босиком было очень приятно, бывает идешь себе идешь и вдруг, ни с того, ни с сего, пятка зачешется, тогда об наждак асфальта ею почешешь, чух-чух, и сразу дюже хорошо становится. Правда, по асфальту не всегда приятно ходить босиком, например, летом, он, иногда, так сильно раскалялся от палящих лучей Солнца, что приходилось скакать, как антилопа-гну, чтобы не обжечься, поэтому мне больше нравилось ходить по песку или лесным тропинкам. Кстати, лесные тропинки, вообще, отдельная песня, эх, как же приятно было, ходить по ним босиком, ощущая под ногой плотно утрамбованную и немного влажную землю, остро чувствуя ножкой, каждый бугорок, каждую впадинку, а опавшая хвоя и лежалые листики, добавляли разнообразия и к без того, богатой гамме положительных эмоций. Да уж, что и говорить, ходить босиком по лесным тропинкам - это блаженство, кайф! Ещё, голой ногой, можно было бросать камешки, делалось это так: крепко зажимаешь камень пальцами ноги, хорошенько размахиваешься, отводя ногу назад, а затем резко выбрасываешь ногу вперед, разжимая пальцы, и камень летит в цель, при достаточной ловкости и тренировке, кидать камни ногой, можно было научиться, лучше и дальше, чем рукой, ведь ноги намного мощнее рук! Иногда, с друзьями, мы таким хитрым образом, воевали друг против друга, только кидались не камнями (мало приятного получить с ноги камнем в лоб), а шишками, понятное дело, сосновыми, так как еловые, из-за своей формы и размера, мало подходили для метания ногой. Очень хорошо помню, будто это было вчера, свои ощущения от того, как я сжимал шишку пальцами ног перед броском, эту необыкновенно приятную шероховатость и пупыристость, которая впивается и щекочет кожу, трудно описать словами, лучше один раз самому попробывать, чем сто раз услышать, в общем, дерзайте и будет вам счастье. Надо признаться честно, что у ходьбы босиком есть и свои минусы, например, лет в десять, мы с другом бежали по лесной тропинке и дурачась, толкали друг друга локтями, ну я и вылетел на обочину, и, хрясь, наступил ногой на пенек, сильно пробив себе пятку, было не очень больно, но как только я посмотрел на рану то, УЖАСНУЛСЯ, в пятке была огромная треугольная дыра, аккурат по форме пенька и, не знаю, что обычно у людей в пятках находится, но у меня там, совершенно точно, было что-то похожее на мелкую минтайную икру, увидев такой ужас, я дико заорал и стремительно, на огромной скорости, поскакал на одной ноге в амбулаторию со скоростью ветра, благо она была километрах в трех. Во, положил сейчас ногу на стол и, акробатически изогнувшись, пристально рассмотрел свою пятку, кхм, представьте себе, даже шрама никакого не осталось, чудеса, да и только, а тогда, я думал, что останусь без пятки. Вот такая, блин, быль. Расскажу, пожалуй, ещё несколько историй, так или иначе, связанных с ногами. Признаюсь, в детстве, я часто вляпывался ногой (обутой) в дерьмо, не знаю, в чем тут дело, то ли я такой "везучий", то ли слишком много лазил там, где не следует, но как-то один раз, мне довелось вляпаться в дерьмо трижды (!) за один день, думаю, это рекорд всех времен и народов, надо ведь так умудриться. Ну и по ощущениям, надо сказать пару слов: тот, кто хоть раз в жизни наступал ногой в дерьмо, наверное, будет помнить, это пронзительное и трепетное чувство, когда нога сминала что-то мягкое и, бр-р-р, податливое, всю жизнь. Ощутив ЭТО раз, потом, если такое повторится, вы даже не глядя на ботинок поймете, что вляпались в дерьмо, то есть, давление дерьма обладает характерными ощущениями, которые ни с чем не спутаешь. Впрочем, это не единственная опасность, которая подстерегает шагающего человека, ещё, к примеру, он может пробить ногу гвоздем. Со мной такое случалось раз пять. Гвоздь, понятное дело, не из земли торчит, а обычно из доски вздымается острием вверх. У меня есть подозрение, что есть определенная категория людей, которые, из садистских и человеконенавистнических побуждений, специально переворачивают все доски с гвоздями которые увидят, ибо мне не совсем понятно, почему эти доски постоянно валяются именно гвоздем вверх, а не вниз. Что касается ощущений, то они мало приятные, топаешь себе, улыбаешься и тут, бац, острая боль, рефлекторно поднимаешь в воздух ногу, которую вдруг пронзило болью, чтобы посмотреть, что же случилось и видишь: ежели доска, в которой торчал гвоздь, маленькая, то она поднимется вместе с ногой, создастся, так сказать, эффект "лыжи", а если доска с гвоздем большая, то она, под своим весом, упадет вниз и гвоздь выскользнет из раны, кхм, вот такая занимательная физика. Ну и ещё одна "история про ноги" вспомнилась. Как-то раз, мы играли на речке в индейцев, как обычно, поделились на две команды, нанесли на себя боевую раскраску и на голову, водрузили венки из цветов (я себе ещё и лилию вплел), то есть, чтобы "убить" надо было догнать противника и снять первым с его головы венок из цветов. В общем, так получилось, что всех моих войнов, а я был вождем одного из племен, быстро переловили и я остался один. Ну, я, осторожно, как затравленный волк, тихонько "по-лягушачьи" выплываю из камышей, что густо росли у берега, и вижу, что ко мне на всех парах резво гребет, собственной персоной, вражеский вождь, пришлось перейти на частые "саженки" и направиться к другому берегу, таким макаром спасаясь от погони. Плывем мы, значит, плывем, я периодически оглядываюсь назад, зырь-зырь, видно, что он не может меня догнать, но и не отстает, я подумывал было повернуться и дать бой, но так и не остановился, наверное, по той же причине, что и он "не мог меня догнать". В общем, почти у самого берега, у меня первый раз в жизни "свело ногу", а сил-то уже почти не оставалось, хорошо, что мне помог добраться до берега вражеский вождь, который оказался благородным индейцем и он даже не стал срывать с меня венок из цветов. Хотя, чуть погодя, войны его племени, окружили и поймали меня, в ветвях раскидистой плакучей ивы, но я "погиб" геройски, сорвав с их голов венка три-четыре, а то и больше. Что касается, ноги, которую "свело", то она довольно-таки быстро прошла, ничего страшного, то ли дело, вон, у одного парня "шею свело", так он где-то пару недель, ходил с головой повернутой исключительно влево, но это уже другая история, а про ноги пока что всё. Спасибо за внимание. Глава 17. Московский Международный Марафон Мира. Ай-яй-яй. Жарко, между прочим. Конечно, не как в Африке, но в Москве и области, каждый год, минимум недельку, а то и две, стоит вполне схожая погодка. По-моему, сейчас как раз такой момент. Жарко. Да уж, а я, кретинчик лапчатый, хотел "с утра" совершить оздоровительную пробежку, но быстро передумал, из-за врожденного благоразумия, так как по такой "африканской" погоде лучше не бегать, нет, лучше не бегать, точно вам говорю, ещё голову радикально напечет, что я тогда со спекшимися мозгами буду делать? Ну уж нет, нашли дурака, держите карман шире. Кстати, о жаре, беге и перегревшихся мозгах, мне вспоминается одна поучительная и правдивая, от первого до последнего слова, история. Помню, маленький я был, лет восемь от роду, от горшка два вершка, метра с кепкой даже не было, Советский Союз тогда, представьте себе, ещё вовсе не развалился и отец взял меня с собой на Московский Международный Марафон Мира. Ну, я - почетный гость пробега, был приглашен отцом, главным образом, для подачи ему питья, когда он будет чапать, туда и сюда, мимо моей точки питания. День был чудовищно жаркий, прямо как сегоднячко. Я стоял в теньке под деревьями и бдительно вглядывался в бегунов, чтобы не прозевать отца, вкушая сочную черешню из большого полиэтиленового пакета и, исподтишка, стреляя косточками по марафонцам. Все было довольно-таки размеренно и тут случился казус... Один из бегунов, дико завопил и махая руками, словно мельница крыльями в сильный ветер, свернул с трассы пробега и начал носиться, как угорелый, причем, наглухо угорелый, прямо рядом со мной, в теньке, под развесистыми дланями деревьев. Честно говоря, было очень-очень страшно наблюдать, как вопящие бесы рвались из мужика наружу. Вот так, прозаически, люди и сходят с ума (Безумие постоянно бродит вокруг меня, мягко переступая лапками, иногда, я явственно чувствую его дыхание у себя за спиной. О, безумный, безумный, безумный мир). Я это видел. А почему, всё так случилось? А потому, что нечего бегать по жаре, а то мозги спекутся. Можно, конечно, самонадеянно отмахнуться и возомнить: "со мной такого не может произойти", но, наверное, тот мужик тоже так думал. Впрочем, тут есть небольшие, кхм, тонкости, уж больно быстро подъехали врачи и закутали его в смирительную рубашку (очень странно, разве смирительная рубашка входит в стандартный набор "Скорой помощи"?), буквально пяти минут не прошло, как появились крепкие ребята в белом, плюс подозрительная военная выправка и, заставляющая серьезно задуматься, четкость и легкость, с которыми они заломали не хилого беднягу одержимого бесами... Может этот мужик в полном расцвете сил, вовсе не сумасшедший, а какой-то диссидент или шпион-антисоветчик, которому бравые парни из КГБ добавили галлюциногенов в питье? А что, очень даже ловко сработали, при множестве свидетелей скрутили "сумасшедшего", который на самом деле таковым не являлся, и совершенно легально запрятали врага коммунистической системы в дурдом. Так что, не все так однозначно просто, но я все-таки, на всякий случай, не стал сегодня бегать и совсем не жалею об этом, ибо, береженого Бог бережет. А, вообще, классно было, в глубоком отрочестве, ездить на этот Московский Международный Марафон Мира, помню, я загодя запасался целым пакетом "октябрятских звездочек", которые покупал в киоске "Союзпечати", чтобы меняться с иностранцами, которых было полным-полно на этом пробеге. В зависимости от градации доброго настроения иностранного гостя, удавалось наменять, "звездочки с маленьким Володей Ульяновым" на красивые и блестящие заграничные значки, вкусненькие конфеты или даже заморскую футболку, это сейчас этого добра, что грязи, а в те, кхм, аскетическо-социалистические времена заиметь разный потуграничный мусор, было почетно и приятно. Один раз, нам с другом не удалось нечего наменять и мы уже уныло побрели назад, расстроенные неудачей, но тут нас остановили, какие-то две женщины средних лет, одна точно иностранка, а другая неизвестно кто, возможно переводчик, по крайней мере, она разговаривала по-русски и была в паре "ведомая", а не "ведущая". Иностранка широченно улыбаясь, что-то добродушно нам закудахтала, кудах-тах-тах, отрывисто (судя по всему, что-то типа: "какие милые ребятишки"), норовя погладить нас по всклоченным волосам, но мы дичились, словно зверята из леса, а "переводчица" же, нарочито равнодушно, осведомилась: "Ребята, вы евреи?", мы тогда не знали такого слова (хотя, может друг и знал, лично я, точно нет) и поэтому ответили отрицательно. Не знаю, не знаю почему нам задали такой вопрос, какая в этом присутствовала причинно-следственная связь, да и не важно совсем, просто почему-то запомнилась эта деталь, наверное, из-за нового слова или потому, что добродушная иностранка насыпала нам полные ладони конфет и жевачек (как показалось, она сначала хотела весь пакет нам отдать, но подлая "переводчица" остановила её щедрую руку. кхм, неужели это следствие нашего ответа на вопрос? есть у меня подозрение, что "переводчица" расистка) - мы были счастливы, так как никогда в жизни до этого не видели такого "богатства". Воровато, маленькими волчатами, оглядываясь по сторонам и тихонько рыча от возбуждения, чтобы никто не отнял у нас, наши сокровища, мы отошли к забору из железных прутьев и начали меняться одинаковыми конфетами между собой, штука на штуку. Мой друг, зажадничал и не захотел поменять мне какие-то, классные на вид, "красные жевачки", за это я на него крепко обиделся и мы пошли дальше не разговаривая между собой. Вдруг, гляжу, он остановился и лицо его сильно покраснело, как перезрелый томат, и тут друг начал обильно плеваться красной-красной, ужасной слюной... Я очень сильно испугался, мне сразу вспомнился слух, что некоторые иностранцы-вредители не любят русских детей и подкладывают им в жвачки кусочки лезвий бритвы. Но, слава Богу, оказалось, что моему жадине другу достались "красные жевачки" с ядреным перцем и от этого он так страшно плевался, а красный цвет слюны - это из-за красителя. В общем, жадина получил по заслугам. Кхм. Вот такую историю, мне навеяла жара, а мозги мои все-таки спеклись и без бега. Пойду-ка, наверну-ка ледяного кваса из холодильника. Душно, как в бане, Черт возьми не меня. Ух. Глава 18. Дипломатический пляж. Удивительно быстро течет время. Сейчас, открывая цветастую "банку" с каким-нибудь иностранным пойлом, относишься к этому, как к должному, в смысле, совершенно не концентрируясь на факте, что у тебя в руках цветастая банка с иностранным пойлом. А раньше, во времена моего детства, существовал культ всего иностранного; низкопоклонство перед мусором с любым заграничным клеймом цвело буйным цветом и было, вообщем, обычным делом. Про "фантики из-под иностранных жевачек" я уже писал в одной предыдущих глав, а в этой зарисовке мне хочется раскрыть тему "банок", впрочем, не столько "банок", сколько сделать слепок с того удивительного времени, поговорить о интересных людях и забавных явлениях, которые окружали тогда юного собирателя "банок" - меня. А почему тогда название "Дипломатический пляж", можете спросить вы? Потому, что в те времена "банки" можно было найти только в месте скопления иностранцев, то есть "Дипломатический пляж" идеальное место для "баночных старателей". Совсем молодой читатель, вскормленный на батончиках "Сникерс" и, возможно, держащий, прямо сейчас, в потной лапке баночку охлажденного "Спрайта", наверное, даже не может вообразить себе, что убогая жестянка в его руке, может быть предметом серьезного культа, но это действительно было, старшие товарищи не дадут мне соврать. Коллекционирование банок в предперестроечное время было очень распространено, в основном, среди молодежи, конечно. Стройные ряды иностранных банок, обычно ставили сверху на "типовые шкафы" советского и восточноевропейского производства. В настоящее время, если какой-то чудак начнет ставить банки на свой шкаф, это будет выглядеть, для большинства людей, весьма дико, а тогда это считалось очень изысканным украшением, наподобие фарфоровых слоников за стеклом в серванте. Особую пикантность, таким коллекциям предавал тот факт, что, как правило, их собирали на различных помойках и от некоторых, не смотря на тщательную помывку, попахивало "бог весть чем". Я расскажу вам, о своем частном опыте собирания "банок". Понятное дело, что у каждого, кто собирал их в те времена, есть своя история, а моя же, была такова. "Дипломатический пляж" моего детства, как и все объекты, где раньше выгуливались иностранцы, находился под плотным присмотром милиции (и, наверное, спецслужб в первую очередь), поэтому проникновение туда было сродни разведовательной операции в тылу врага. По крайней мере, адреналин был ещё тот, как не странно это звучит, тогда люди в форме вызывали уважение и трепет. Чувство неподдельной опасности, очень приятно щекотало нервы, даря бодрость и огромный интерес к происходящему, это вам не "в войнушку играть". Все по-серьезному, ставки казались заоблачными. Каждый раз идя на дело мы задавали себе вопрос: "блин, вдруг нас поймают и расскажут о нашем позоре в школу?", а то и, о, боже, нас исключат из пионеров - это, между прочим, была бы трагедия. Времена были те еще, в смысле, суровые к разным правонарушителям. Ну, вы и сами знаете, конечно же. Стандартный поход за "банками" выглядел так. На дворе летние каникулы, на улица жарко, как даже в Африке бывает не всегда. После просмотра, в фиг знает какой раз, какого-то из известных детских сериалов, наподобие "Гостей из будущего". Допустим, мы с другом Лехой, берем с собой пакеты "для банок" и садимся на своих "железных коней", где под "конями" подразумевается велосипеды, эти огромные советские монстры с рамками между рулем и сиденьем, которые, как считалось, означали, что велик "мужской". Впрочем, мне с детства было плевать на различные условности и у меня единственного из ровесников был велосипед "без мужской рамы". Обращать внимание на разного рода условности удел слабых, а я не был слабым, по крайней мере, никто мне в глаза ничего про отсутствие "мужской рамки" не говорил. Стеснялись, наверное. Ехали мы туда, всегда в хорошем настроении, предвкушая скорую "добычу" и перебрасывались цитатами из только что просмотренного детского фильма, типа: "Алисаааа, ме-ла-фон у мИня" и ржали, как умственно неполноценные, что, впрочем, это ещё лестная оценка той глупости, которая нас буквально распирала. В наших пустых головах гулял ветер, такой же прохладный и свежий, какой обдувал нас же, целеустремленно крутящих педали "железных коней". Я любил ездить "без рук", да так наловчился, что мог огромные расстояния преодолевать таким вот образом, демонстративно спрятав руки за спину и надувшись, как важный гусь. Подъехав к месту "операции", мы слезали с велосипедов и аккуратно спускались вниз по очень-очень крутой тропинке, приходилось с значительной силой удерживать руль, чтобы велик не улетел в тартарары, в смысле, в заросли гигантской крапивы. Исходя из этого описания спуска, можете себе представить, каково было забираться наверх на обратном пути, ведь спускаться всегда намного проще, чем подниматься... Хорошо, что наверху была лавочка и можно было хорошенько отдохнуть, перед тем как усталыми, но, как правило, довольными, закрутить педали в сторону отчего дома, с "добычей" в пакете. Так-так-так, продолжим. Спустившись с горки, мы оказывались в районе "деревянного туалета" выкрашенного в ядовито-зеленый цвет, который хорошо гармонировал с густой листвой вокруг. Кстати, очень странный это был туалет, по моим наблюдениям, в него никто никогда не ходил. Наверное из-за того, что от него страшно смердело. Тысячи тысяч раз я проходил мимо него, но ни разу так и не решился зайти внутрь. Не удивлюсь, если это была "секретная база" наших спецслужб, из которой они следили за иностранцами, а ужасный запах был безупречной маскировкой, чтобы отгонять любопытных. Стоит особо отметить этот запах, в привокзальных общественных туалетах просто неземное благоухание в сравнении с тем, что разносил ветерок от этого "зеленого домика". Тубзик, даже, был начисто лишен обычных похабных надписей на стенах, никто не хотел подходить близко к этому "дому скорби". Понятное дело, что иностранцы туда и близко свой нос не сували, если уж мы - русские, брезговали, то они и подавно; а ходили все в туалет, этаким дружным интернационалом, похоже, "в кустики". В связи с этим, приходилось весьма внимательно смотреть себе под ноги ибо передвигаться приходилось, прячась от "дядь милиционеров", именно кустиками, угу, скрываясь за кустиками. О "деревянном туалете" я вспомнил не просто так для красного словца, велосипеды мы прятали как раз возле него, не по годам мудро решив, что сюда если кто сунется, то только в последнюю очередь, вообщем, лучшего схрона для "железных коней" не найти. На всякий случай, сверху, мы ещё накидывали охапки папортника, если смотреть правде в глаза, маскировка эта была "ни к черту", но с другой стороны, никто так у нас велосипеды не увел, значит что-то в ней есть, в этой маскировке. Затем, с пакетами в руках, чуть пригнувшись, мы короткими перебежками перемещались вдоль склона горы, поросшего буйной растительностью, по направлению к "сундукам с сокровищами", проще говоря, к мусорным бакам. Скрытые густой листвой, мы были невидимы для взглядов отдыхающих иностранцев и недремлющего ока сотрудников правопорядка. Как обычно, чуть углубившись в заросли, мы повстречали маньяка Гену. Гена был старше нас лет на семь, с тонкими усиками и влажными глазами с поволокой. Каждый раз приходя за "банками" мы имели с ним встречу, создавалось впечатление, что он там живет в лесу. Самое смешное, что он жил в моем доме, правда в другом подъезде, но видел я его в основном, только в зарослях над "Дипломатическим пляжем". Почему "над"? Все дело в топографии местности, передвигались мы по лесистой горке, а пляж был внизу, кстати, очень удобно было за ним наблюдать, знаете ли, сверху вниз. Ну, мы то, как вы надеюсь поняли, приходили на пляж за "банками", а Гена был, скорее всего реальный извращенец, но нам тогда и такое слово-то было неизвестно - "извращенец". Относились мы к нему спокойно, Гена казался нам смешным дурачком. Обычно наша встреча происходила так. Крадемся мы значит, леском да кустиками, в сторону мусорных баков, а тут "чу", Гена за деревцем сидит и приложив палец к жирным губам показывает, что дескать, "тихо ребята". Мы садимся на измену, думая, не уж-то менты прочесывают склон, гады. Подбираемся тихонько-тихонько к нему поближе и тихонько же шепчем: "чё такое, Генадий? чё за дела?", а он беззвучно смеется и кивает головой в сторону, дескать: "сами посмотрите, только тихо". Ну, приглядываемся вниз, сквозь листву, и видим... какая-то японка, что ли, или кореянка, кто их разберет чертей узкоглазых, спустив нижнюю часть купальника, извиняюсь за физиологизм, "справляет стыдную нужду" и кряхтит. Ну, мы как-то не въехали в чем фишка, а Гена знай себе трясется от беззвучного хохота и ещё большой палец вверх оттопырил, типа: "клёво-то как, пацаны". Бывало мы тоже за кампанию смеялись, но по большему счету над ним, хе-хе-хе. А в тот раз, наверное, друг той японки или кто там он ей, но что характерно тоже узкоглазый, видимо, стоявший рядом "на шухере", пока женщина выполняла свой "акт очищения"; кажется что-то заподозрив, решительным, прямо самурайским шагом, полез наверх в сторону нас. Вид у него был просто демонический, глаза бросали осязаемые лучи ярости, казалось если он нас увидит, то испепелит взглядом. Мы - парни не дураки, не теряя времени, пустились наутек, Гена налево, а мы направо по склону. Ветки под ногами потрескивали, а лежалая листва шуршала - потому что, двигались мы быстренько. Уйдя от погони, мы натолкнулись на компанию таких же "добытчиков банок", как и мы. Ребята были все знакомые, младше нас. Поздоровались, ну и "то да сё". Потом пошли дальше. Захватили с собой мелкого по кличке "Зюзик", чтобы он вместо нас лазил в баки за пакетами с мусором, а то нам это не особенно к лицу, да и стыдно. Добираясь к месту "операции" Леха все про "пляжных ментов" бубнил, придумывая разные басни, это была его любимая тема, его "конек". На этот раз он рассказывал и показывал выразительными жестами, как один раз менты спустили на него огромную овчарку, но он, по его словам, не растерялся и дал ей в нос ногой, та якобы заскулила и убежала. Видно заметив выражение крайнего недоверия на наших с "Зюзиком" лицах, он начал правдоподобно объяснять, что у собак самая болевая точка это нос и что надо бить точно в него. Потом мы остановились и начали отламывать себе палки побольше, на тот случай, если на нас нападут собаки. Забегая вперед скажу, в тот день они не напали, да и вообще, ни разу такого не было, так что вам должен быть понятен, тот скепсис, с каким мы встретили "историю Лехи". Да и Бог с ним. Добравшись до места, мы с Лехой расположились на небольшой, утоптанной ногами, многочисленных "баночных старателей", площадке, а простаку "Зюзику" было предоставлена "почетная должность" таскать большие черные пакеты с мусором, к нам наверх. Десантировавшись в район мусорных баков, "Зюзик" терпеливо выжидал в засаде, пока многочисленные, даже по меркам уик-энда, иностранцы, устремят свой взгляд куда-нибудь в другую сторону, а не в сторону баков и уловив такой момент, он выскакивал, словно стремительный стервятник и хватал первый попавшийся пакет в свои кривые когти, после чего бежал с добычей наверх. "Зюзик" простой-то он простой, но если за ним не наблюдать, мог запросто зажать "редкую банку", приходилось держать глаза постоянно открытыми. Никому нельзя было доверять, даже Лехе, мир "собирателей банок" весьма суров, только зазевайся на секунду и он покажет тебе свой хищный оскал. Так вот. После захвата добычи, в силу вступал такой расклад, продолжим на том примере, на каком остановились. "Зюзик" тяжело дыша, зажав в ручках большой пакет, шустро взбирается к нам на площадку, а дальше, мы приступаем к дележке. Правила которой очень просты, кто первый что-то схватил, тому это и принадлежит. Словно голодные звери, мы рванули пакет с трех сторон, шестью напряженными руками, он треснул и мусор посыпался, банки поскакали из него, как тараканы из мешка. Рыча и толкаясь, при этом периодически больно-пребольно сталкиваясь лбами, мы делили мусор, вырывая его друг у друга из рук. Даже маленький "Зюзик" почуяв "запах крови" проявлял недюжинную прыть, забыв в охотничьем азарте о пиетете к старшим. Типа, мы были старше, но он тоже ничего, при дележке скалился "будь здоров", словно чистый волчонок. Палец такому в рот не клади, кхм, а нам уж с Лехой и подавно. Мне думается, появись в этот момент милиционеры с овчарками, им бы быстро "пришла хана", мы бы загрызли их на смерть, хе-хе-хе. "Банки" - это святое. Культ. Понятное дело, с каждым разом становилось все сложнее и сложнее найти "новую банку", так как самые распространенные, давно уже были в коллекции, поэтому тем ценнее было найти что-то экзотическое. Найдя что-то действительно редкое, мы старались набирать как можно больше, для обмена с такими же коллекционерами. Самые распространенные были "банки" объемом по 0,33 - на жаргоне "средние" или "простые", потом следовали по 0,5 - на жаргоне "большие", ну и все остальные прочие, из которых стоит выделить "тонкие" и "маленькие". В современной России не трудно себе представить бомжа пьющего "Туборг" из банки, а тогда даже нормальные мужики с кое-каким достатком, хлюпали разбавленное водой, так называемое, "разливное пиво" из канистр для хранения бензина. Кхм. Так что культ "банки", в то время, был уделом не одних лишь маргиналов и разных деклассированных элементов, нет, все в той или иной степени, тогда(и сейчас), страдали от низкопоклонства к чему-либо "иностранному", будь то "заграничная музыка", "запретная книжка" или "майка с иностранной надписью", но не смотря ни на что, было очень весело жить, как-то искренней все было. А потом, гремя "банками" в авоське, пришла "Перестройка"... Глава 19. Секс на пляже? Вернемся к "Дипломатическому пляжу", о котором я рассказывал в прошлой главе. Надо сказать, это совсем другая история, уже про "полные банки". Впрочем, как всегда, не столько про них, сколько танцы вокруг. "Полные банки" лишь символ, рассказ же не совсем о том пойдет. Так вот. Прошло какое-то время, "Перестройка" уже намотала не один виток по нашей стране. Воздух Гласности кристаллизировался и выпал осадками, что, в какой-то мере, помогло нежным росткам всяческих свобод пробить своими хилыми стебельками, почти вековую корку дерна косности и мракобесия. Всходы Свободы взошли и на "Дипломатическом пляже", наиболее ярко это проявилось пропажей с его ясного горизонта доблестной милиции, теперь можно было передвигаться не таясь за кустиками. Да и "пустые банки", нас уже не особенно интересовали, так как в бурно выросших, как грибы после дождя, "ларьках", "палатках" и "магазинчиках" разных банок материализовалось великое множество. "Запретный плод" перестал быть запретным и все быстро потеряли интерес к "баночному накопительству", переключившись на коллекционирование других "условных единиц чего-либо", благо, что с приходом "Перестройки" открылись мириады новых возможностей для приложения такого рода усилий. Старшие поколения, закрутились, как белки в колесе, в основном, занявшись накоплением "зеленых условных единиц". Знаете, небось, такие хрустящие бумажечки с мертвыми американскими президентами, а мы - подростки, валяли дурака, вот отсюда и потянется нить данного повествования. "Дипломатический пляж" сильно изменился, как и вся жизнь в России. Иностранцев стало гораздо меньше, все скуднее поток машин с "желтыми номерами" выливался по уикендам на пляж. Бывали дни, когда иностранцев приезжало совсем мало, буквально "с гулькин нос", тот день, о котором идет речь, был как раз из таких. Наша шумная компания рыл в двадцать, стояла у реки над обрывом и весело трещала, что называется, "за жизнь". Нам всегда было, что обсудить. Мы могли сутки напролет болтать ни о чем. Поблизости лихо гуляли иностранцы, компания небольшая, всего два человека плюс "дама бальзаковского возраста" из тех, что берут исключительно валютой и много. Такая, в принципе, симпатичная, не смотря на возраст, было в ней что-то такое, что заставляло трепетать наши молодые флюиды, как флажки на ветру. Болтая, мы время от времени, как бы случайно, посматривали на эту прекрасную, но порочную женщину, которая изредка вылазила из оранжевой палатки, грациозно поправляя на ходу, сползший от чего-то почему-то, лифчик своего небесно-голубого купальника, чтобы взять из машины с "желтыми номерами" ещё пару банок пива. После этого, она залазила обратно в палатку и та начинала трястись и раскачиваться, понятное дело, что те два мужика были тоже в палатке. Не знаю, не знаю, что они там делали, но палатка тряслась весьма выразительно и вообразить было можно многое. Из машины же иностранцев разносилась громкая музыка, очень странная музыка, какие-то бравурные военные марши. Ну, знаете там: "Ту-ту-тудуту, ту-ту-тудуту, тудуту-ту-ту", в таком духе, короче. Мы были несколько взвинчены, наверное, на нас так влияли эти агрессивные марши или просто дурь перла по-молодости. Вообщем, коротышка "Афоня" выдвинул "блестящую идею", почему бы нам не свистнуть у "фашистов" (так мы прозвали тех двух иностранцев) блок баночного пива, его идею поддержал жирный "Орех", что не удивительно, ходили упорные слухи о их совместных подвигах на воровском поприще. Всего блоков было два, в каждом по двадцать четыре банки. Они лежали в реке, прямо под нами. "Фашисты", скорее всего, думали таким образом охладить пиво, но они явно забыли в какой стране находятся, хе-хе-хе, если бы они знали, какую тему мы обсуждаем, тогда, наверное, палаточка-то не тряслась бы так вызывающе. Взвесив все "за" и "против", мы большинством голосов отклонили "план Афони", решающим стал мудрейший довод Сашки "Крюка": "а на фига они нам нужны, что мы будем с ними делать-то?", стоит пояснить, что никто из нас тогда ещё не пил спиртное. Закрыв на этом вопрос, мы шумно галдя, всем кагалом двинулись вдоль берега, подальше от грохота военных маршей. Спустившись по тропинке в заросли, мы прошагав сквозь них очутились на большой поляне окруженной со всех сторон "плакучими ивами" и разным непролазным кустарником. Несколько ребят достали сигареты и закурили "не в затяг", тогда это ещё было баловство. Остальные же ребята разбились на группы и болтали, как всегда, о разной несущественной чепухе, часто сплевывая на землю и "многоэтажно матерясь". Все старались держаться "как взрослые", но это был лишь самообман, ведь между "стараться" и "быть" большая разница. Я немного потерял ощущение реальности происходящего, кхм, иногда так бывает, голоса парней слились в один монотонный вой, на который наложился очередной военный марш пьющих "фашистов". Чтобы выбраться из ощущения нереальности происходящего, мне обычно требуется хорошая встряска и она пришла, "откуда не ждали". Я вдруг почувствовал чью-то крепкую руку у себя на плече, стало очень тихо вокруг, голоса приятелей, как по команде, замолкли, все смотрели куда-то мне за спину. Посмотрел и я. Как оказалось, меня крепко держал один из "фашистов", интересно, а где второй подумалось мне и он не замедлил появится с другой стороны тропинки схватив за шкирку "Седого", то есть мы попали в окружение и, возможно, на сейчас начнут больно бить. "Фашисты" были в одних шортах, с виду они довольно крепенькие, с бросающейся в глаза военной выправкой, разве что небольшие тугие пивные животы, выдавали в них скорее "отставных военных", чем действующих, но нам от этого легче не стало. Тот "фашист", что держал меня, крикнул второму с диким акцентом, но почему-то по-русски: "Хэй, Ганс, приамо ках на ученьЯх, ха-ха-ха." Второй "фашист" тоже засмеялся и крякнув, бросанул "Седого" на землю, а затем начал снимать с его руки "часы", но мне уже было не до наблюдений, первый "фашист" решил бросить меня, через свою волосатую ногу. Я с легкостью упирался, но потом подумал, что если упаду, он отпустит захват моего плеча и упал, недотыкомка же, как и предполагалось отпустил захват, мне только этого и надо было. С пластикой юркого ужа, я увернулся от щупалец "фашистского-осьминога" и скоренько-резвенько очутился вне диапазона его хватательных возможностей. Бежалось мне на диво легко. Мне даже удалось догнать и перегнать всех ребят, а они-то стартанули раньше меня, ещё когда "второй фашист" кинул "Седого" броском прогнувшись. Забежав вверх на горку, я тяжело дыша уселся на лавку поджидая остальных. Потихоньку, полегоньку, один за одним, все мы, кроме "Седого", собрались наверху. Последним забрался "Кац" и он рассказал, что спрятавшись рядом с местом "фашистской агрессии", в камышах у маленького болотца, слышал, что "фашисты" говорили "Седому". А говорили они, по словам "Каца", о том, что предательница русского народа, та валютная маркитантка в небесно-голубом купальнике, настучала "фашистам", что мы хотим умыкнуть у них блок пива. На этом месте рассказа, все ребята возмущенно загалдели, с разных сторон послышались выкрики: "Ложь!", "Мы не воры!", "Клевета!" и "Враньё!" Особенно усердно высказывали возмущение "Афоня" с "Орехом", а ведь из-за них "Седой" крепко влип, да и я мог бы, не окажись я таким ловким парнем. Но в слух я ничего не сказал, решив, что не время вносить разлад в наши ряды, нужно выручать "Седого". Обсудив "что к чему" мы решили, что я и "Крюк", как самые быстрые, метнемся за подмогой, а остальные будут на месте отслеживать ситуацию. Бежалось легко, ветер свистел в ушах. Долго ли, коротко ли, но мы с "Крюком" добежали до нужного места. Знакомые мужики играли в городки и пили водку. Судя по царившему угару, тусовка была в полном разгаре. Над городошней громко хрипела музыка, хрипели "Песняры". "Штырь" дядя "Седого" как раз метнул биту и промазал, видно он уже хорошо "залил за воротник". Мы с "Крюком" подбегая к месту спортивного мероприятия, заголосили: "Наших бьют!", что-то вроде того, вообщем. Мужики нависли над нами поигрывая битами, "Шило" заводила этой развеселой компании, смачно откусив кусок от огромного красного помидора, спросил: "Шо за проблемы, ребята?" Мы перебивая друг друга, обрисовали картину яркими красками, короткий пересказ сводился к тому, дескать: "Седой круто попал, надо быстро двигать на пляж, а то его фашисты замучают". "Штырь" дядя "Седого" со злостью зафигарил битой по пустому "пузырю" из-под водки, надо сказать - вдребезги. Это был такой же знак, как выстрел крейсера "Авроры". Воинственно потрясая в воздухе битами для городков, все полезли по машинам. Мы шустрыми мышками прошмыгнули в "копейку" к "Штырю". Что символично, когда мы тронулись, заиграла известная песня "Богатырская наша сила", ну, знаете там: Эх, да надобно жить красиво, Эх, да надо нам жить раздольно! Богатырская наша сила – Сила духа и сила воли. Богатырское наше правило – Надо другу в беде помочь, Отстоять в борьбе дело правое, Силой силушку превозмочь. Наверное, если глядеть со стороны, наша колонна вызывала уважение и трепет. По крайней мере, глядя в окно я заметил, как одна маленькая девочка засмотревшись на нашу кавалькаду врубилась в столб, на своем трехколесном велосипедике и ещё, Бог весть откуда взявшийся козел, на обочине у дороги, перестал жевать траву и проводил нашу процессию умным, почти по-человечески, и задумчивым взглядом. Пролетев на полном газу мимо нашей "молодой братвы", мы вихляя на поворотах, вкатили на "Дипломатический пляж". Оранжевая палатка "фашистов" замелькала впереди, наш летучий "танковый отряд" многоголосо забибикал, предпринимая тем самым психическую атаку на противника. "Фашисты" и маркитантка в панике выскочили из палатки, резко тормозя, чтобы пустить пыль в глаза, машины останавливались и из них выходили, молчаливые и суровые люди с битами. У "Фашистов" был такой вид, что они вот-вот обделаются от страха, коленки дрожали, а зубки клацали, хоть на дворе было жаркое лето. Пока старшие ребята, беседовали о погоде с "фашистами" и пили их прохладное пиво, мы ломанулись искать "Седого". Подойдя к месту, где его видели в последний раз, мы принялись кричать: "Седой! Выходи, это мы! Седой!" Прошло довольно много времени, мы уже хотели возвращаться к машинам, как тут появился он... Из-за ствола ивы появилась всклоченная голова "Седого", его глаза были потусторонне безумны, сухими корками губ он прохрипел: "Я зде-е-есь". Мы обрадовавшись сказали: "Давай вылазь, всё нормально, здесь Штырь с братвой". "Ничего не нормально!", истерически выкрикнул "Седой" и появился из-за дерева полностью. Он был совершенно голый, только в грязных носках. Прикрывая "срамное место" рукой, он присел возле нас в "позе эмбриона" и его худые плечи задергались от безутешного рыдания. "Крюк" пораженно сказал: "Блин, что эти гады с тобой сделали, дружище?" и положил руку ему на плечо, пытаясь таким образом оказать моральную поддержку, дескать "мы с тобой братан", но "Седой" резко откинул его руку и рыдая, выдохнул из себя: "Неее трооогайте меееня!". Сопоставив в уме кучу мелких фактов, положа руку на сердце, во мне созрела твердая уверенность, что в тот "черный день", для "Седого", гнусные "фашисты-содомиты" сексуально надругались над ним, это намного вероятней, чем ничего такого не было. После того, страшного дня он очень сильно изменился, из весельчака превратился в угрюмого одиночку. В любом случае, чтобы там не произошло в тот день, между им и "фашистами", теперь ему придется с этим жить. Сорвав два больших лопуха, мы дали их "Седому", чтобы он прикрылся спереди и сзади, после чего молча побрели к машинам. На обратном пути, сидя в "копейке" рядом с "Седым", я украдкой наблюдал за ним. Он сидел обхватив себя руками и тихонько дрожал, глаза его были совершенно пусты. Похоже, ему было очень грустно. Еще бы, он только что перенес насилие над собой. Бедняга. За окном машины, закапал летний дождь. Глава 20. Божественное откровение в тёмном-тёмном лесу. Настает момент, когда накапливаются множество вопросов к самому себе и надо найти на них ответ, многое переосмыслить и переоценить, чтобы двигаться дальше. Первый раз, это случилось со мной лет в шестнадцать. Как открыть в себе скрытые резервы и лучше себя понять? Мне кажется, нужно оградить себя от какого-либо человеческого влияния, чтобы понять кто же ты на самом деле. Например, взять рюкзачок и отправится одному, на недельку в дикий лес. Там, одиночество (пожалуй, лучший реактив самопознания), осязается особенно выпукло и чувство зависимости исключительно от себя самого, помогает наилучше разобраться в вопросе "кто я и зачем?". Помню, со свистом метал топор в дерево, дробя толстую кору старой-старой сосны, думал о многослойных уровнях человеческого разума, когда Духи Леса позвали меня туда, сам не знаю куда и я, затушив костер остатками воды из котелка, побрёл куда глаза глядят. Духи Леса кружили вокруг меня хороводы и шептали, шептали, шептали. Может это были пресловутые шептуны, а не Духи Леса? Нет, Духи - это Духи Леса, я точно знал, что это они! Мы обменивались, вполне ясными, двухсторонними телепатическими сигналами. Огибая упавшее дерево, краем глаза заметил движение справа, возле поросли "анютиных глазок" и резко повернулся, но увидел лишь мелькающие пятки Лешего. Может оно и к лучшему. Валежник под моими ботинками сухо постреливал. Никогда не забуду своего сакрального озарения; темнело, но большие деревья вокруг были ещё хорошо видны; самое смешное, так это то, что озарение произошло, когда в лесу наступило затемнение, то есть именно в момент перехода от одного состояния в другое - в лесу темно, а в мозге светло, хе-хе-хе. Я повернул обратно к своему биваку, познавший сакральное божественное откровение; всё кругом было такое странное, такое сказочное и чудесное. Мне казалось, что мои глаза превратились в два мощных прожектора, я водил в стороны этими сверхмощными лучами, выхватывая из темноты, то могучий корень, то ночного ежика, на иголки которого были нанизаны прелые листья орешника. Путь назад занял больше времени ибо я, в выборе дороги, опирался только на внутреннее чутье. Блуждая, я набрел на полянку, где ещё не бывал, под слабым светом луны сверкали редкими белыми родинками исполинские мухоморы. Тяжелыми ботинками посбивал шляпы с мухоморов, а то ишь стоят, в моём присутствии, в головных уборах. Передавил несколько сотен этих гордых грибов. Я требую уважения. Будет им урок. Гремя погремушками пробежала и скрылась Кикимора. Вернувшись к биваку, я набил себе "трубку мира" и неторопливо подымил. Тогда ночью, я долго ворочался на жесткой лежанке, в уютной избушке, из срубленных мной молодых елок, много думал. Мысленно прокрутил перед глазами всю свою сознательную жизнь, размышляя о себе и своём месте в мире. При озарении были найдены "рычаги влияния", с помощью которых удалось подобраться к цельному пониманию своего Я. Это был колоссальный прорыв. Жалко, что на следующие утро, я совершенно всё позабыл. Так что, сегодня, я могу сказать о себе, только "я знаю, что ничего не знаю". К сожалению. Кстати, забавный факт, в дремучем лесу я читал фантастическую сагу Рона Хаббарда "Поле боя - земля", писателя известного во всем мире, в первую очередь, как основателя Церкви Сайентологии и создателя "науки" дианетики. Пока, я бродил по лесу, кто-то украл у меня второй том этой книги, сколько не думал, до сих пор не могу понять, зачем это кому-то понадобилось. Чего там у меня только не было (еда, одежда, инструменты, утварь и т.д.), но кто-то позарился именно на второй том "Поле боя - земля" и ничего другого не взял, зачем? Абсурд, какой-то. Второй том, я прочитал только в этом году, через много лет спустя. Вот такая петрушка. То ли ещё будет. Глава 21. Прощай, детство! Это произошло, кажется, где-то через неделю или две, после божественного откровения в тёмном-тёмном лесу. Как помнится, я сидел в кресле и щурясь, смотрел на часы, точнее, как проворная стрелка, секунда за секундой, резвенько наматывает полновесные круги. Мои наблюдения длились ровно один час с точностью до секунды, я засек. Если кто-то подумал, что я о чем-то размышлял всё это время, то, нет, отнюдь, как раз-таки наоборот, я специально старался ни о чем не думать, кроме скачущей с деления на деление стрелки, только стрелка часов и я, больше ничего в мире не существовало. Сердце, похоже, билось 60 ударов в минуту в унисон настойчивому тиканью часов. Я и время шли параллельно, а затем слились, вернее, мы сплелись, словно две переплетенные веревки, сжимая друг друга всё туже и туже, меня буквально вдавило в кресло, как будто, от сильной перегрузки. Когда стало совсем уж невмоготу, от скручивания со временем, и, казалось, тяжесть времени вот-вот расплющит меня в тоненькую лепешку, я бы даже сказал, в худенький блинчик, давление вдруг прекратилось. Прошел ровно час. Я почувствовал, как моё расслабленное тело пропитало, словно вода промокашку, время. Оно забурлило по венам, подгоняемое мощным насосом сердца. Пожалуй, никогда до этого, я так остро, не ощущал свою связь со временем. Вся уже свершившаяся жизнь мелькала с огромной скоростью у меня перед глазами, мои глазки часто моргали, едва-едва успевая рассматривать эти кричащие и пёстрые картинки. Годы летели чередой, прошедшие события появлялись, а затем их сминали, выталкивая из сознания, другие. В голове стучала, словно шарик от пинг-понга между двух стен, шальная мысль "Как я дожил до жизни такой?". Надо что-то менять, время пришло. Заложив руль бытия в сторону, нужно сделать крутой поворот, выйдя на скоростную магистраль и на всех парах мчаться вперед, к самому горизонту, в манящее и неизвестное будущее, главное не заглохнуть где-нибудь на обочине или не столкнуться, лоб в лоб, с другим, таким же беспечным ездоком. Хочется верить, что всё будет тип-топ или иначе ради чего, собственно, я появился на свет? Надо, надеятся и верить, что не зазря. Да, надо двигаться вперед, только вперед, останавливаться нельзя, но сначала неплохо было бы избавиться от различного балласта, который мешает мне, обременяя и придавливая мою душу своей тяжестью так, что трудно вздохнуть. Взяв несколько полиэтиленовых пакетов, я начал сгребать туда то, что мне уже не нужно. С тяжелым вздохом, бросил в пакет полный набор наклеек сборной Голландии по футболу с Руудом Гуллитом, Марко ван Бастеном и Рональдом Куманом; пару раз крутанув колесики на миниатюрной "Волге", побросал и коллекцию моделей машинок; прижав к сердцу плюшевого медвежонка, мысленно попрощался с ним: "досвидания, мой ласковый мишка", чуть-чуть посомневавшись, засунул в пакет и его; кинул в пакет и любимых пластмассовых солдат, больше всего мне нравились заморские "фашистики", они такие, знаете ли, импозантные, особенно тот, что смотрит в бинокль, видимо, командир, он одет в длинный плащ и за спиной у него болтается шмайсер, а вы бы видели, как чертовски хорош "голубой пират", кхм, голубой - это цвет, а не сексуальная ориентация, в правой руке у него сабля, а в левой кинжал, потом же в жилетке модной и с шикарной бородой, кто бы мог подумать, что это "Made in China", но тем не менее это так, "пиратик" китайский. В общем, зачистил я всё хорошенько. Моя комната стала выглядеть как-то непривычно сиротливо, но ничего привыкну, успокоил я себя. Выйдя из дому, я побрел в сторону леса. Могучие сосны вздымались вверх к Солнцу, как мачты кораблей, внизу же царил приятный, лесной сумрак. Свалив все игрушки в кучу, я добавил немного сухого валежника и запалил костер. Жадные язычки пламени были почему-то синеватыми, игрушки плавились и лопались, противно шипя, я отвернулся и прикрыл ладонью глаза, было очень больно смотреть на это. Да, не буду этого скрывать, я заплакал, присев на корточки. Долго ли, коротко ли, но я пришел в себя и почувствовал себя так, как будто, гора с плеч свалилась. Всё-таки слёзы, очень хорошо очищают душу, смывая с неё разную копоть. Повернувшись к пепелищу и подняв согнутую в локте руку, я с трепетом в голосе, забурчал: "Прощайте, игрушки! Здравствуйте, грязные пепельницы, гнутые пробки от пивных бутылок и рваные презервативы!" После чего, я медленно побрел прочь, с удивлением и восторгом оглядываясь по сторонам, мне было очень интересно, всё в мире, казалось, изменилось или может быть поменялся я сам. Так прозаически и закончилось моё детство. Помню, сильно подмывало начать эту книгу со слов: "Привет, меня зовут Олег!", но не стал, слишком уж банально, подумал ещё, ну-ка, я лучше в самый конец эту загогулину вставлю, ага, только что хотел написать: "...но все-таки сейчас, на этом месте, это выглядит более уместно, ведь теперь вы меня немного знаете. Привет, меня зовут Олег! А вас?", но вот теперь и совсем передумал, ну его на фиг. Это мой девиз. © Олег Владимирович Синюков, 08.10.2004, санаторий Сосны |