Царь мусорной горы. "И бесы веруют и трепещут" (Иак. 2, 19) I   Понедельник - день тяжелый. Об этом немаловажном аспекте первого дня недели знает всяк и каждый. Сей же понедельник был не просто тяжелым, а прямо-таки неподъёмно-тяжеленным, нагоняющим на людей фрустрирующий морок и остервенело расплющивающий, размозжающий бурлящую людскую массу титанической громадой нависшего сверху жернова Солнца, словно многотонный, урчащий бульдозер дробящий хрупкую стеклотару с контрафактным спиртным. Хрясь, хрясь, хрясь! Иначе говоря, день был дюже плохой, выморочный и безблагодатный. Такой никудышный, какой редко бывает в наших пенатах. Навь и явь, цепко обхватившись метафизическими лапками, переплелись до слабой различимости и, сжавшись в тугой ком, покатились кубарем, взбаламучивая саднящее тупой болью сознание и яростно взрывая событийную реальность фейерверком пёстрых миражей.   Арон Аронович Носарь, плюгавый обладатель жидковатых волос и штопанного-перештопанного, кургузого пиджачишка, обхватив голову сучковатыми руками-ветками, монотонно, на одной ноте, промычал, когда стало совсем невмоготу от нахлынувшей исподволь чёрной меланхолии. Страдальческое мычание изверглось из утробы неголосисто, эдак приглушенно, будто из-под подушки, так что две бабки-балаболки сидящие рядышком на скамейке даже не всполошились и продолжили самозабвенно стрекотать, как ни в чем не бывало.   Одна старушка с традиционным павловопосадским узором на платке, по-бойбабски стукнув по асфальту стеклопластиковой клюкой, весьма живо, куражисто пересказывала своей товарке в бледно-зелёном, вылинявшем платке с длинноклювыми и длинноногими, ярко-алыми птицами, очередную серию какого-то диковатого мексиканского телесериала:   - Так вот. Карлос Альберто, наверное, подумал, что дыма, мол, без огня не бывает. Он, побагровев лицом, страшно осерчал на вероломного Педрито и выменял на блестящие стеклянные бусы у индейской знахарки Пумбы смертоубийственный яд, обуреваемый страстным желанием отомстить во что бы то ни стало...   Вторая старушка, спрятав за ухо выбившуюся из-под платка седенькую прядь, озадаченно прошамкала:   - Постой-ка, мать, какие ещё "педриты"? Там же, вроде бы, нет никаких мужеложцев?   Профыркнув носом, первая старушенция, возмущенно взвилась, аки курица-несушка, которой отвесили игривый щелбан по хохолку:   - Ну, что ты мелешь, совсем рехнулась, старая? Я, разумеется, не про мужеложцев! Чего дичь несусветную городишь-то? Я так уменьшительно-ласкательно про себя называю усатого красавчика Педро де ла Граппа. Педрито - не мужеложец, а роковой красавчик и балагур, рубаха-парень, любимец женщин с повадками истинного кабальеро. Словом, душка, каких поискать. Что ж ты, ёлки-моталки, не смотрела первую серию вчерась, али как?   Впадающая в беспамятство склероза старушка, вдруг вспомнив сей персонаж и просветлев морщинистым ликом, обрадованно пробухтела:   - А-а, это тот герой-мачо с эдакими гитлеровскими усиками, что ль? Как же, не помнить, помню! Просто, мать, я спервоначалу криво тебя поняла. Извини. И на старуху бывает проруха. Так, что ты там говоришь, Карлос Альберто, стало быть, хочет прищучить беднягу Педро, да? Вот, злюка какой! А почему? Что стряслось?   Положив клюку на коленки, первая старушка, активно жестикулируя, бойко затараторила:   - Дык, дорогуша, я же тебе начала рассказывать об этом, чем ты слушаешь-то? Раскрой уши! Главная причина в том, что посреди местного простонародья и знати пошло шушуканье о том, что-де пронырливый Педрито спит с его красавицей дочерью, крутобедрой и волоокой Эсфирь. Да и вообще, старый ловелас недолюбливал молодого повесу ещё и до возникновения порочащих честь семьи слухов. Недолюбливал по большему счету из-за того, что больно уж сильно стервец походил на него самого в молодости. Глядючи на Педрито у Карлоса Альберто возникали нехорошие, изрядно беспокоящие совесть воспоминания о минувшем. Как известно, самые-самые чопорные ханжи - это "завязавшие" грешники-сластолюбцы. Посему, вовсе неудивительно, что в одночасье ставший ревностным христианином Карлос Альберто, якобы, раскаявшись за многочисленные грешки раскудрявой молодости и воспылав нешуточным целомудрием истого праведника, проникся неприязнью к смазливому молодчику. Однако, несмотря на то, что Карлос Альберто задумал недоброе дело, но за Педрито, меж тем, я всё ж таки не беспокоюсь и для этого у меня есть веские резоны. Знаешь, матушка, Карлос Альберто и Педрито напоминают мне породистых волков, молодого и старого волчару. А как кто-то умный метко подметил, рано или поздно, молодые волки неминуемо приходят на смену старым. Старые волки, естественно, не хотят отдавать молодым "лакомую кость" и так уж просто сдавать позиции не сопротивляясь, но силушки не равны, как ни крути, молодость сильнее старости и молодые, голодные, налитые силой волки, самоутверждаясь в человеческом социуме-стае, неминуемо низвергают постаревших и одряхлевших вожаков, упираясь лапами в похилевшую грудь и смыкая челюсти на шейной артерии поверженных героев ушедших в небытие дней. Такова уж наша жизнь. Жестокая правда жизни...   Прекратив протяжно и жалобно мычать, Носарь, оторвав руки от головы, резво вскочил на ноги и истерично взревел:   - А-а-а! Да, заткнитесь, вы! Заткнитесь! Ишь, растрещались, старые кошелки!   Правильно оценив ситуацию намётанным глазом и подметив, что зачуханный и замордованный жизнью Арон не представляет для них особой опасности, старушки, наперебой, сердито зашикали, зашипели, словно рассерженные гусыни:   - Иди-ка отседова, бомж, или милицию вызовем! Ишь, разгавкался, ирод окаянный! Напился - веди себя смирно. Шатаются тут всякие, а затем вещи пропадают и в подъезде пованивает, как в привокзальном туалете. Ступай прочь, алкаш несчастный! Ступай туда, откуда пришел!   Быстро пришедший в себя опосля скоротечной вспышки гнева, как-то разом обмякший Носарь, невнятно пробормотал себе под нос:   - Я не пьяный. Я трезвенник, - и поплёлся к выходу из негостеприимного двора, понурив голову.   Уже третьи сутки напролёт Арон ошивался неприкаянным, то там, то сям, перебиваясь с хлеба на воду и ночуя в двориках на холодных, ребристых лавочках. Жизнь его, дотоле безоблачная, как незамутнённо-чистые глаза блондинистой старлетки с голливудских холмов, нежданно-негаданно пошла изломом, дав глубочайшую трещину. Ещё совсем недавно всё было отлично, он работал менеджером среднего звена в одной известной, крупной, отечественной компании, выпускающей прохладительные напитки и, казалось, имел блестящие перспективы профессионального роста, но ни для кого не секрет, что перед тем, как повысить работника до какой-либо действительно ответственной должности, как правило, начальники устраивают проверку для своих подчиненных готовых пойти на повышение. Увы, в большом бизнесе порядочных людей с гулькин нос, наоборот, частенько, чем выше должность, тем люди, обременённые властью, бессовестней, и когда Носаря посвятили в тёмные делишки компании, посулив продвижение по карьерной лестнице, предложив ему исхалтуриться, предложив ему обтяпать одно "не пыльное дельце" для подтверждения профессионального соответствия новой должности, он, будучи человеком честным, проявил излишнюю щепетильность и отказался совершать то, на что его науськивали вышестоящие воротилы. Этот отказ и предопределил его судьбу. Его уволили без объяснения причин и выходного пособия...   Всё бы ничего, в конце концов, всякое в жизни бывает и увольнение с работы зачастую довольно-таки банальная, будничная вещь. Паче того, по нынешним временам большая редкость, ежели какой-то человечек проработал всю жизнь на одном-единственном рабочем месте и его ни разу ниоткуда не увольняли взашей, хотя бы раз. Первоклассному специалисту, такому, как Арон, найти новую работу не составляет больших проблем и подобный казус, конечно, чертовски неприятен, спору нет, но сие всё-таки не ведёт к полному краху всей жизни. Однако ж, в данном случае, звёзды на небе сложились крайне неудачно и то, что обычно означает всего лишь досадную неприятность, превратилось волей Судьбы в сущую катастрофу. Всё дело в том, что незадолго до своего увольнения, Носарь взял в банке ипотечный кредит, так как впал в иллюзию того, что имеет стабильный доход и неадекватно оценил свои финансовые возможности. Вслед чего, ещё когда он работал, возникла приличная задолжность, а когда он остался и без работы, то позволить себе ежемесячно выплачивать проценты по кредиту стало невозможно совсем.   Между тем, в контракте чёрным по белому было сказано о том, что в случае просрочивания всех оговоренных ранее сроков квартира переходит в собственность банка выдавшего ипотечный кредит, то бишь, сей кредит был выдан "под залог приобретаемого жилья". Положение усугублялось ещё и тем, что для того, чтобы получить необходимую для первоначального взноса сумму в размере 30% от полной стоимости квартиры, Арону пришлось продать свою старую однокомнатную халупу и, в связи с этим, он оказался в поистине патовой ситуации. По сути, потеряв работу, он потерял всё. Естественно, что облапошенный Носарь не желал смиряться с таким положением вещей и забаррикадировался в своей новенькой двухкомнатной квартире. Впрочем, всё тщетно, всю жизнь в осаде он провести всё равно не мог и когда вечерком Арон вышел из квартиры за продуктами, то возле дома его поджидали "работники банка" с толстыми золотыми цепями на бычьих шеях. Покружив по московским улочкам на джипе с тонированными стёклами, мордовороты, хорошенько поглумившись, намяли Носарю бока и отобрав ключи от квартиры, выкинули его из машины. Клятвенно пообещав напоследок, коли тот появится на расстоянии ближе одного километра к экспроприированной квартире, тотчас его укокошить без суда и следствия. Судя по суровому выражению щекастых рях "работников банка", сии угрозы были для них не в диковинку, сии угрозы были небеспочвенны. Никакого сомнения в том, что так они и сделают не возникло.   Оказавшись без кола, без двора, не на шутку отчаявшийся Арон, попытался было сунуться в синагогу, что высится в Марьиной роще, дабы попросить у соплеменников помощи, так как слышал, что евреи "своих" в беде не бросают. Но его дальше порога не впустили охранники из "соображений безопасности", ибо у него не было никаких документов подтверждающих то, что он действительно еврей, а до этого, увы, он там ни разу не бывал, потому что всегда считал себя человеком крайне далёким от религиозной жизни еврейской диаспоры и ни в какие синагоги никогда в жизни не ходил. Да и, по правде говоря, о том, что он еврей, а не русский, Носарь вспоминал только лишь тогда, когда ему об этом напоминали злопыхатели. В общем, есть какая-то высшая справедливость в том, что в синагогу его не впустили. Тык-мык, потыкавшись-помыкавшись в поисках места куда было бы можно приткнуть седалищную корму, Арон, решил на первых порах кантоваться во двориках. Хорошо, что лето было в полном разгаре и, хотя по ночам немножко подзнабливало, до наступления настоящих холодов было ещё много времени. Идти ему было некуда и что делать дальше он пока не решил. Вместе с тем, кое-какие первоначальные выводы из обрушившихся не него напастей можно было сделать уже сейчас: жизнь в кредит штука опасная и Носарь убедился в этом на собственной шкуре. Жаль, что отыграть всё назад, чтобы всё вернулось на круги своя, было уже невозможно и шанса для исправления роковой ошибки не представится больше никогда. За всё приходится платить сполна и надобно всегда помнить о том, что некоторые ошибки могут стоить нам слишком дорого, неподъёмно дорого. Жизнь, время от времени, выписывает свой счёт и надо иметь средства для оплаты оного, иначе она взыщет задолженность чем-то иным, взыщет не спросив разрешения.   Бредя по улице с опущенным куда-то на асфальт под ногами взглядом, Арон, накрепко погруженный в безотрадные размышления, не заметил приближающуюся опасность вовремя, а когда всё-таки заметил, то драпать было уже слишком поздно. Стремительно влажнеющий от испуга взор Носаря упёрся в двух бритоголовых и конопатых неонацистов, младых парнишек лет двадцати от роду, одетых в "бомберы", светлые джинсы и высокие, армейские ботинки с грязно-белыми шнурками.   Один из молодых неонацистов, тот, что пониже ростом и поплечистей, эдакий кряжистый, словно маленький баобаб, заговорщицки подмигнув соратнику, худому и длинному, будто заборная жердь, дескать, "сейчас повеселимся, дружище", и развязанным, по-юношески ломким баском поинтересовался у перепуганного Арона:   - Эй, чувачишко, постой-ка! Дай папироску - у тебя штаны в полоску.   Вжав голову в плечи, Носарь, сделал попытку обходного манёвра, желая обогнуть по дуге возникших на пути хулиганов, сдавленным от волнения голосом бросив на ходу:   - Я не курю, ребята.   Хыхыкнув, крепыш, не давая Арону скрыться, бесцеремонно схватил того за плечо и, таким образом остановив, нагловато спросил:   - Хы-хы. Как тебя звать-то, дядя?   Внутренне весь напрягшись, Носарь, с посвистом гоняя носом воздух, отрывисто просипел:   - Носарь. Роман Носарь, - импровизируя, соврал он, на всякий случай, поостерёгшись называть своё настоящее, весьма характерное для семитского племени имя. - А как вас?   Крепыш, который, по-видимому, был в этом тандеме лидером, шутливо представился:   - Я - Гиви, а он - Ашот, - видя, как по простодушному лицу Арона медленно расплывается неподдельное удивление, довольные произведенным эффектом, нахалята-неонацисты загыгыкали, словно одержимые бесами. - Гы-гы-гы. Ну, ты и простофиля! Что, поверил, да? Вот лопух! Мы - арийцы, а не чучмеки. Разве не видно? Гы-гы.   Улыбнувшись натужной, кособоконькой улыбочкой, Носарь, слегка подыгрывая веселящимся молодчикам, прохрипел:   - Да уж, надо отдать вам должное, сорванцы, вы меня провели. Что есть, то есть. Я и взаправду поверил. Ладно, ребята, мне надо идти...   Тут в разговор вступил молчавший дотоле худой:   - Постой-ка, Носарь, а что у тебя нос такой большой? Чай не жидок ли ты? - изрекая эту сентенцию, худой вытащил театральным жестом из кармана выкидной нож и, щёлкнув кнопкой, выпростал из ручки вострое лезвие.   Нервно сглотнув слюну и с опаской косясь на посверкивающее в лучах вечернего солнца лезвие в опасной близости от своей щеки, Арон, с перепугу проблеял:   - Да, что же это вы, ребятки? У меня мама русская, а папа прокурор. Я и вы - мы одной крови. Я такой же ариец, как и вы. Ей-ей.   Поигрывая ножичком, худой, приподняв верхнюю губу и зло ощерившись, был непреклонен в своих человеконенавистнических инвективах:   - Ага, ага, знаем мы таких арийцев, нас на мякине не проведешь. У нас, братец, хорошо развито расовое чутьё и вас, жидюк злокозненных, мы нутром чуем. Вот отрежем тебе ухо и посмотрим, как ты запоёшь, нерусь поганая...   Трудно сказать наверняка со всей определенностью, что бы случилось в дальнейшем, можно лишь долго инсинуировать распыляясь в догадках, была ли агрессия молодых неонацистов показушная и они хотели только маленько попонтить, похохмить, всласть поизмывавшись над беспомощным, затюканным бомжом и ничегошеньки серьёзного на самом деле Носарю не угрожало, или же их гнусные поползновения имели по-настоящему опасный для жизни характер. Как бы то ни было, шанса погадать на кофейной гуще не представилось, произошло нечто такое, что форсировало возникновение дальнейшей цепи событий и расставило всё по своим местам: засим веселуха для неонацистов закончилась и сермяжная реальность обожгла их своим опаляющим дыханием. Откуда из-за спин гыгыкающих, конопатых неонацистов, выскочил с разбойничьим гиканьем и принялся методично окучивать лысоголовых агрессоров по чему ни попадя бамбуковой тростью, весьма крепенько сбитый, горбатый, лупоглазый мужичонка в затрапезном, сто лет нестиранном спортивном костюме и с развивающимися на ветру волосами, варварской пышности коих мог бы позавидовать и сам легендарный Самсон. Избиение было недолгим, но плодотворным с точки зрения КПД, бритоголовые не стали корчить из себя героев-панфиловцев и поспешили ретироваться с места одностороннего побоища восвояси. Как известно, адреналин - лучший допинг для бегуна-спринтера и в этом удалось лишний раз убедиться, когда крепыш и худышка, поскуливая, будто побитые, шелудивые псы, дали стрекоча, да так прытко, что только пятки засверкали. Любо-дорого было смотреть со стороны на сей стайерский рывок достойный финального олимпийского забега. Жаль, что не удалось узнать, кто из этой парочки вышел победителем, так как неонацисты скрылись за углом и, исчезнув из поля зрения, были таковы.   Рисуясь, могучий горбун, ловко перебирая руками, прокрутил несколько кругов увесистой бамбуковой тростью, аки заправский шаолиньский монах, а затем, тряхнув едва-едва тронутой инеем седины гривой, взял по-военному "под козырёк", представившись:   - Приветик. Я - бомж Шурик по кличке "Горбатый". Чего, батюшка, эти сопляки к тебе прицепились-то? Стибрил у оглоедов, что ли, чего, иль словом неаккуратным покоробил их изнеженный слух ненароком?   Арон, смущенно улыбнулся и отрапортовал по регламенту "хорошего тона", рассыпавшись в ответных расшаркиваниях, а также сетованиях на только что пережитое:   - Я - Арон Носарь. Огромное человеческое спасибо вам, сударь, что спасли меня от этих воинственных молодчиков, а то, блин, они мне ухо собрались оттяпать! Представляете? Ухо! Вот, ведь великовозрастные стервецы, так их растак! - тут, по-видимому, сказалось дикое напряжение прошедших дней и хотя Носарь был по натуре "стоик", но и у него нервы всё ж таки не железные, ни с того, ни с сего, расплакавшись и бухнувшись на колени, он попытался облобызать длань своего благодетеля, давясь горькими слезами и иступленно бубня. - Спаситель! Мой спаситель! Спасибо, что спасли моё ухо! Я вам так благодарен, так благодарен! Вы первый хороший человек, которого я повстречал за эти последние дни наполненные скорбью. Вы, видимо, посланник Небес направленный на моё спасение самим Святым Провидением, не иначе! Вы - ангел во плоти, вот вы кто...   Решительно отстранившись от попыток облобызанья, Шурик, степенно опершись на трость, мягко, тактично заувещевал:   - Ну, ёлки, ты чего разнюнился? Будет тебе. Всё уже позади, нечего хныкать, дружище. Успокойся и вставай-ка с колен, а то мне, право слово, неловко. Я ведь вовсе не ангел с Небес, дабы передо мной коленопреклоняться, а обычный, столичный бомж. Ничуть не лучше и ничуть не хуже иных, - уговоры худо-бедно подействовали и Арон миновал активную фазу слезоточения. Шурик, видя такой коленкор, подхватил страдальца под белы рученьки и рывком помог тому встать с колен на ноги, бархатно рокоча менторским наставлением. - Понимаешь, мил человек, очень важно пестовать в себе душевное спокойствие и никогда не при каких обстоятельствах не терять присутствия духа. По-моему, душа человека походит на блюдце с водой, когда блюдце находится в спокойном состоянии и вода не покрывается рябью тревоги, тогда чистая вода оказывается наверху, а вся грязь оседает на дно. Но стоит только поддаться ветру треволнения, так сразу придонная грязь приходит в движение и дотоле чистая вода сверху становится мутной, а мутная сукровица души порождает сомнения и неуверенность, ибо в этой мути становится трудно разглядеть четкие очертания истинной природы вещей и правильно разобраться в собственных чувствах. То бишь, когда мы теряем спокойствие, то на душе становится муторно и мы перестаём адекватно смотреть на мир вокруг нас. Если и возможно постигнуть истину жизни, то этого просветления можно добиться будучи абсолютно спокойным. Нужно тренировать в себе спокойствие души и тогда жить станет легче, жить станет веселей.   Всё ещё шмыгая носом, Носарь, по инерции прохлюпал плаксивой ламентацией:   - Причем, я так и не понял, чего шпанята ко мне пристали. Я просто шел мимо и никого не трогал, а тут они, как выскочат, как выпрыгнут и хвать-похвать меня за жабры, эх! Не знаю, быть может, они просто бездомных не любят? Какая-то подростковая, немотивированная агрессия, да и только.   Нацепив на лицо благообразную мину, Шурик, сусально промурчал, приятно реверберирующим баритоном:   - Ясненько. Так ты, братишка, значит, из наших? Стало быть, мы коллеги, бомжи? - по-приятельски похлопав Арона по спине, "Горбатый", сделал заманчивое предложение от которого было невозможно отказаться. - Ну что, голубчик, тебе, небось, некуда податься? Пропадёшь ещё один... Видишь же, что всякое бывает, и бритоголовые малолетки - это мелочь, бывают звери и посерьёзней. Увы, так называемое, "приличное общество" относится к людям "без определенного места жительства" бескомпромисно враждебно. Слишком глубоко укоренён посередь наших сограждан стереотип о том, что-де все бомжи, как один, - это асоциальные элементы, злобные и опасные. Всякое, вестимо, бывает, но всё-таки бездомные совершенно разные люди и процент мерзавцев среди нас ничуть не больше, чем среди людей имеющих крышу над головой. Из-за одного бомжа-алкоголика, который нагадил в подъезде и был застукан на месте преступления, люди свято верят в то, что если в подъезде кто-то справил нужду, то это всенепременно бездомный виноват. Ведь есть такой стереотип, правда? Однако, это вовсе не так, обычно гадят в подъездах вовсе не бомжи, а милые, розовощекие подростки перепившие пива и находящиеся далеко от своего дома. Умные люди могли бы и сами об этом догадаться, так как масштабы такого явления, как испражнение в подъездах, явно превышает количество поголовья бомжей. Бездомные просто физически не смогли бы обгадить за один день столько гектаров лестничных клеток. Следовательно, это не они. Или, во всяком случае, не они одни. Гадят же в массе своей "пивные подростки", которых в городе намного больше, нежели бомжей, а бомжи, получается, - это жертвы людской предвзятости из коих сделали "козлов отпущения". Ведь, как оно бывает? К примеру, заходит кто-нибудь из наших в уже зассаный "пивняками" подъезд, дабы немного прикорнуть и погреться, только, значит, бедолага крепко заснул, как тут в дом весьма некстати вваливается какой-нибудь бугай-жилец. Что он подумает, видя мирно спящего бомжа и чуя характерное пованивание? Разумеется, бугай-жилец решит, что в подъезде нагадил не тот прилично одетый юноша с одухотворенностью во взгляде, который вышел из подъезда пятнадцать минут тому назад, а этот неряшливый мытарь-бомжара, свернувшийся, как кот, клубком на грязных ступеньках. Проще всего списать загаженность московских подъездов на неуловимых московских бомжей, нежели разбираться в том, почему так плохо воспитана современная молодежь позволяющая себе делать в чужих подъездах то, чего никогда не сделала бы в своём. Как мне кажется, налицо явная предвзятость к нам обывателей и посему нам лучше держаться вместе, выживая сообща, ибо имеющие крышу над головой относятся к нам, как к животным и приходится с этим считаться. Ну что, пойдёшь в мою банду? Мы с братвой квартируемся недалече в области, рядом с Ново-Кривцово, на знаменитой новокривцовской помойке. Местечко сие тёплое и сытное, настоящий "клондайк" для таких отверженных обществом, для такий парий, как мы. Что скажешь, согласен?   Недолго думая, Носарь, согласился:   - Почему бы и нет? В каком-то смысле, вся наша страна одна большая помойка и навряд ли обширные новокривцовские мусорные барханы меня чем-то неприятно удивят. Да и человек вы славный, не хотелось бы обрубать контакты и терять вас из виду. Словом, замётано! Я с вами.   Увлекая рекрутированного за собой в сторону высящейся неподалеку автобусной остановки, Шурик, деловито расписывал перед новообращенным радужные перспективы помоечного бытия:   - Ну и отлично, братишка, сто пудов не пожалеешь! Компания там у нас собралась тёплая, можно сказать, сердечная. Жратвы - завались, собирай свежак и ешь, одёжку тоже тебе по вкусу подберём, бизнес, потом же, у нас там кое-какой есть доходный. Короче, всё будет чин-чинарём, как сыр в масле закатаешься! Да, зимой, конечно, беда, холодно и голодно, врать не буду, но до неё ещё далече и за лето-красное можно сделать запасы впрок, денежек заработать, то-сё, так что и студеной зимой не пропадём, - похлопав ещё раз Арона по спине, "Горбатый" перешел к техническим вопросам. - Вон, какая я тебя осанка прямая, благородная, надо тебе в честь этого "погоняло" дать, то есть, в нашей среде принято называть друг друга сугубо по кличкам, а не по именам. Считается, что таким макаром, мы, как бы оставляем человеческие имена в другой жизни. Новая жизнь - новое имя. В общем, нарекаю тебя "Царём". Отныне ты, братец, - "Царь", а меня называй "Горбатым", не стесняйся, пожалуйста. Арон, Шурик и тому подобное сюсюканье среди бомжей не в почёте, мотай науку на ус и делай из наблюдений надлежащие выводы. Вижу, что мужичок ты смышленный, коммуникабельный и, чуток пообтеревшись, станешь среди нас своим в доску, бомжом с большой буквы "б".   Меж тем, тихой сапой вечерело. Свет тускнел, мрак сочнел.   Долго дожидаться автобуса не пришлось, весело шурша покрышками, он появился, почти в тот самый момент, когда они только подошли к остановке. Запрыгнув внутрь, "Горбатый" заплатил за проезд и подуставшие за день бомжи с наслаждением плюхнулись на мягкое сидение, болтая о том, о сём. Первым делом, Носарь, не скупясь на подробности, рассказал о своих злоключениях и, опосля чего, в припадке откровенности, поделился связанными с этой печальной историей переживаниями личного характера. На что осененный житейской мудростью Шурик, лукаво прищурившись, заметил:   - Знаешь, дорогой, никогда не стоит открывать душу нараспашку общаясь с малознакомыми людьми. На то они и "малознакомые", что доверять им нельзя. Ведь кто его знает, что у них на уме. Чужая душа, как говорится, потёмки. Пойми, вот ты мне рассказываешь о каких-то очень важных для себя переживаниях, но для других людей они ничего ровным счетом не значат. В лучшем случае, они посочувствуют тебе из вежливости, а через пять минут начисто забудут о тебе и твоих проблемах. В худшем, наплюют тебе в раскрытую душу едкой и жгучей слюной, а затем засунут в кровоточащую рану души свой грязный палец и, по-садистски провернут, колупая нежную душевную мякотку ногтем, чтобы сделать тебе побольней. Все люди, прежде всего, озабочены своими проблемами, они вращаются вокруг своего душевного эгоцентризма, в каком-то смысле, являющегося "Центром Мира" и они просто-напросто не способны ощущать точно те же самые чувства, что испытываешь ты, переживая в душе волнительные события связанные с собой же. Тут, пожалуй, я согласен с тем, как про этот нюанс высказался в своей последней, не дописанной до конца в виду смерти автора книге, гениальный Эрих Мария Ремарк: "Не жди сострадания. Никогда." То бишь, да, мир не без добрых людей, но расчитывать на чужую добрую волю нельзя. Надеяться можно, но расчитывать - нет. Чувствуешь, где здесь тонкость? То-то и оно!   Арон, понимающе кивнул головой, сводя своё риторическое позиционирование и позицию Шурика к некоему консенсусу:   - Ага, мне Ремарк тоже шибко нравится, он, бесспорно, величайший писатель, обладавший редким, чарующим, завораживающим даром ажурного словоплетения. Причем, в отличии от множества других горе-писателей, которые под конец карьеры зачастую вконец исписываясь вырождаются в нечто рыхло-маловразумительное, творчество Ремарка удивительно ровно и уровень этой ровности крайне высок, как ровен и высок небосвод. На мой взгляд, по его поистине "академическим" произведениям молодые писатели могут обучаться писательскому ремеслу, так как его творчество - это квинтэссенция "хорошего вкуса", начисто лишенная шаблонности и чуждая манерному филистёрству иных бумагомарак. Взять, например, упоминаемую тобой, недописанную до конца "Землю Обетованную", так там, ежели задуматься, где-то треть всей книги - это попойки персонажей, а остальные две трети - это подводки к этим попойкам. Казалось бы, ну, что в этом интересного? Ан нет, данное произведение настолько стилистически безупречно и интересно написано, что оторваться от сего чтива до самой последней страницы невозможно. Сюжет, в общем-то, банален, но эта банальность жизнеподобна. Эта книга просто про жизнь. Она и есть жизнь. Книга живая, а не мертвая, как большинство других. Работая над ней, Ремарк наверняка чувствовал приближение собственной смерти, но, как настоящий профессионал, он не позволил себе расслабиться даже в своей последней книге. А вот концентрации и ответственности перед читателем многим другим неплохим писателям и не хватает. Как правило, спервоначалу любой писатель пишет от души, но потом, увы, некоторые охладевают к Волшебному Миру Букв и начинают халтурить, тяп-ляп, стараясь выезжать лишь на одном голом мастерстве. Однако ж, дураки не читают книг, а читатель вовсе не дурак и он чувствует, когда книга написана без души и на одном голом мастерстве ничего толкового не напишешь. Посему, книги некоторых авторов, я могу читать только самые ранние, написанные тогда, когда душа творца была ещё не продана и это душевное свечение нашло отражение в творчестве, расцветив его дивными цветами. Неодухотворенные же книги - пресны, унылы и скучны.   Тем временем, кубический, угловатый городской пейзаж проносящийся мимо, за окном рейсового автобуса, сменился на импрессионистскую, плавную загородную пастораль, нёсшую, после городской юдоли и суеты, душе отдохновение, а сердцу радость.   Продемонстрированные Носарем литературные познания произвели на "Горбатого" приятное впечатление и он, чтобы "не остаться в долгу", напористо выдал на-гора монументальный спич не лишенный изящной интеллектуальной игры:   - Угу, примерно так, но не совсем. С твоими выводами, дорогой, я полностью согласен, но вот причины явления, по-моему, несколько другие. По мне не утрата одухотворенности всему виной, а вырождение стиля. Известна такая штука, что большинство более-менее знаменитых, многопишущих писателей, до фига о себе возомнив, расслабляется почивая на лаврах и скатывается в итоге к "пулемётному стилю", поэтому, как вы правильно заметили, уже давным-давно стало "общим местом" говорить о том, что ранние работы того или иного автора были лучше поздних. Ничего удивительно в этих утверждениях нет, ибо старые опусы частенько действительно бывают лучше новых. Притом, тьмократно лучше. Как пример, взять, что ли, того же Элмора Леонарда. Даже закостенелые фанаты в охотку признают, что самые лучшие его книжки - это самые ранние и, отчасти, средние работы, а потом он поймал звезду, почувствовал себя забубенным метром и превратился в "пулемётчика". Ясен перец, "пулемётчики" не превращаются разом в плохих писателей, ибо нажитую славу надо ещё растратить и инерционных эффект иногда очень велик, но читатели чувствуя какую-то смутную неудовлетворенность, воспринимают новые работы писателя-перерожденца, как нечто "не совсем то", ностальгически вспоминая старые опусы. Я, к слову, об этой "пулемётной" фишке сам только недавно услышал, посему, пожалуй, поясню, вдруг ты ещё не слышал. Так вот. Как известно, всё в мире двойственно, в противовес начинающим "графоманам", которые очень уж любят неоправданно подробно описывать сюжетные события донельзя громоздкими и неудобоваримыми словоконструкциями, обильно украшенными развесистыми, бородатыми метафорами от которых даже кошки смеются, так называемые, "мэтры", наоборот, на определенном этапе карьеры, зачастую уверывают в собственную непогрешимость, что и понятно, ведь если есть успех, то трудно не поверить в свою исключительную прозорливость, и начинают мельчить, начинают писать "пулемётным стилем". Тра-та-та-та! То бишь, начинают не по делу крохоборничать, отрубать, якобы, "лишние слова" и злоупотреблять короткими, отрывистыми, словно звонкий собачий лай, предложениями, коие, к тому же, не всегда четко связаны между собой логической нитью. Что, вполне справедливо, гораздо меньше нравится читателям, которые привыкли к несколько иному "мэтру". В общем, по-видимому, отсюда-то и растут ноги восторгов по раннему творчеству некоторых деятелей пера. Конечно, все люди разные и всех под одну гребёнку чесать не стоит, но подобное явление имеет место быть и оно заметно. Пускай и не все понимают его истинную природу. В связи с этим, особенно трогательно смотрятся напыщенные поучения вышедших в тираж авторов, которые став "пулемётчиками", начинают высоковыйно давать советы о том, как надо правильно писать, а как не следует. Вовсе немудрено, что читательский контингент подобного рода менторской литературы, как правило, ничего серьёзного не добивается или, если уж всё-таки добивается, то не "благодаря", а, скорее уж, "вопреки". Во всём надобно знать меру и упрощая, профессионально высушивая текст, увлекаться оскоплением сверх необходимого всё же не стоит, иначе ничего хорошего из сего самообрезания не выйдет. "Пулемётная" болезнь, конечно, не кастрация, но для писательской потенция вредна, как и всё неумеренное.   С пиететом выслушав шквальную речь Шурика, Арон, выразил свой восторг от услышанного:   - Вау! Отлично формулируете! Согласен с вами. Замечу лишь то, что моя теория отнюдь не противоречит вашей. По-моему, они прекрасно могут уживаться, органично взаимодополняя друг дружку, то есть, ведь "вырождение стиля" запросто может быть следствием "духовного упадка" о котором я имел честь вам напомнить. Логично предположить, что духовное оскуднение пагубно влияет на стиль письма, так что всё сходится тютелька в тютельку. Недаром говорят: одна голова - хорошо, а две - лучше! Вот так вот, вскладчину, нам и удалось выстроить весьма стройную, жизнеподобную теорию. Скорее всего, всё так и есть. Интересно, а вот издатели, они разве не понимают, что от потерявших душу писателей надо тотчас избавляться? Любой писатель может стать литературным евнухом, но назад из евнуха нормальным писателем ему уже не стать никогда. Если "точка невозврата" пройдена, то есть ли смысл возиться с таким писателем, пускай и некогда "известным"?   Бросив мельком взор в окно, "Горбатый", видимо, оценивший, что до Ново-Кривцово рукой подать, пошатываясь, поплёлся к выходу, объясняя на ходу:   - Да, всё издатели прекрасно понимают! Просто, кто ж, в своём уме, будет добровольно пускать под нож "курицу несущую золотые яйца"? Пока автор приносит доход издателю, ему на дверь не укажут никогда. Алчных издателей нисколечки не волнует, есть ли в книге душа или же её там нетути, для них главнее всего то, что книга приносит доход, а остальное им по барабану. Что ж ты хочешь от бездуховных педерастов? Всем известно, что все издатели педерасты. Нормальный человек издателем быть не может, а вот латентный или активный педераст - легко! Анекдот в тему вспомнился. Приходит один издатель к другому и говорит: "У меня для тебя две новости. Плохая и хорошая." А тот: "Ну, начни с плохой". Первый издатель, прискорбно сообщает: "Ты знаешь, пока мы тут горим на работе, наши женушки познакомились и стали лесбиянками." Второй приходит в ужас: "О, ужас! А хорошая?" Первый, улыбаясь, накрывает ладонью руку второго и томно воздыхает: "Ты мне нравишься...", - возвеселившись, бомжи громко и переливисто заржали, словно необъезженные мустанги вставшие на дыбы покрасоваться.   Автобус, вскрипнув, остановился, выпустив бездомных из своего пропахшего гарью нутра наружу, и задорно постреливая газами из чадящей выхлопной трубы, побежал по маршруту далее. Густая ночная мгла подкралась незаметно, опустив на окрестности непроглядный занавес. Вдоль дороженьки светили редкие фонари, но когда примолкшие бомжи, свернув на обочину, почохали напролом через куцую лесополосу и дикорастущий малинник в сторону новокривцовской помойки, то освещение стало совсем уж скудным. Вязкая, липкая темнотища спеленала путников в свои сети, затрудняя передвижение по максимуму. Носарь, то и дело спотыкаясь и поскальзываясь, старался держаться позади Шурика, полностью положившись на его чутьё и знание местности, будто слепец полагающийся на собаку-поводыря. Выставив руку вперёд, Арон, периодически натыкался ладонью на горб своего проводника и тот что-то глуховато, недовольно бурчал неразборчивое. По-видимому, ругался, укоряя попутчика за неуклюжесть. Под ложечкой тоскливо заныло и Носарь уже был сам не рад, что втянулся в эту безумную авантюру. Идея жить на помойке незнамо с кем уже не выглядела сейчас такой уж отличной. Вот ведь как, кругом кромешный мрак и он бредёт, бредёт, куда-то в неизвестность со случайным знакомым у которого на уме может быть, что угодно...   Впрочем, опасения были напрасными. Выбравшись из лесного малинника, бомжи оказались на бескрайнем поле от горизонта до горизонта заваленного мусором. На открытом пространстве стало чуть-чуть полегче ориентироваться и Арон вздохнул с облегчением, вновь почувствовав себя полноценным хозяином своей судьбы. Сноровисто маневрируя по знакомой местности, "Горбатый", вскорости вывел ихнюю процессию к искомому месту, где дислоцировалась остальная часть банды. Бомжи сидели вокруг костерка, возле строительного вагончика. Их было пятеро. Трое мужчин, одна женщина и маленький арапчонок.   Войдя в свет костра, Шурик, мотнув головой в сторону подотставшего на полушаг Носаря, сипловато изрёк:   - Это свой парень. Знакомьтесь. Зовите его просто - "Царь".   Сделав шаг вперёд и, таким образом, выбравшись из-за спины Шурика, Арон приветливо помахал рукой, недоверчиво глядящим на него исподлобья бомжам. По всей видимости, выражение его бледного, искаженного волнением лица в этот момент было малопривлекательным, поэтому в повисшей тишине отчётливо разнёсся вкрадчивый звук возвещающий о том, что маленький негритёнок пукнул от страха. Этот комический аккорд снял напряжение и все засмеялись. Сверкая белками глаз, зычнее всех хохотал негритёнок. Пукнувший ещё разок "на бис".   От страшного до смешного порой всего лишь один пук. II   Крепкий сон - залог здоровья. Полноценный сон играет в человеческой жизнедеятельности одну из ключевых ролей, лучше всего подзаряжая наши биоаккумуляторы жизненной энергией, благодаря запасам которой мы худо-бедно функционируем в течении всего периода бодрствования. Ложась спать, как правило, мы чувствуем себя порядком измотанными и измочаленными перепитиями прошедшего будня, а просыпаясь, опосля восстанавливающего сеанса сна, мы снова ощущаем себя преисполненными силушек и готовыми к новым испытаниям ниспосланным нам жизнью.   Впервые с тех самых пор, как он оказался выброшенным на улицу, Носарь, без каких-либо помех и сопутствующей кочевому образу жизни нервотрёпки, выспался вдоволь, проведя минувшую ночь на верхнем отделении двухярусного лежака, что находился внутри уютного строительного вагончика принадлежащего новокривцовской общине бомжей, к коей он имел радость примкнуть давеча. Накануне ж, познакомившись со своими новыми товарищами по несчастью поближе и рассказав внемлющим компаньонам душещипательнейшую историю своих злоключений, Арон, также узнал и о череде их неудач, приведших в итоге бродяжек на сию помойку. Теперича, возлежа с полуприкрытыми глазами на расшатанном лежаке, Носарь, прибывая спросонья в томной полудрёме, неспешно перебирал и восстанавливал в уме детальки вчерашних откровений, упромысливая их и делая узелки напамять.   Компашка собралась, надо сказать, причудливенькая. Один другого трагичней и чудней. Что не биография, то нелепейшая цепь обстоятельств. Трагедия, в очередной раз, перетекла в фарс и не совсем понятно, то ли бомжам просто не повезло больше других, то ли жизнь сама по себе большая несуразица и "невезение" вещь относительная.   Ганс Филипусис по прозвищу "Фриц", аттестовался, как поволжский немец с греческими корнями, но по виду и повадкам, так сразу и не сообразишь, что он совсем не русак. Ганс работал в начальной школе учителем биологии, но зарплату в провинции тогда платили через раз на третий. Хотя даже когда и удосуживались вовремя заплатить сполна, то весьма трудно было жить-поживать на жалкие семьсот с хвостиком рублишек. Потом же, жена-грымза сильно психовала и Филипусис, скрипя сердцем, был вынужден бросить любимую профессию, устроившись работать грузчиком широкого профиля в тамошний продмаг. Работа эта тяжелая и пыльная, но платили за неё как-никак живыми деньгами и платили, надо сказать, неплохо. Не так, чтоб очень уж много, но и с мизерным учительским окладом всё-таки не сравнить. Небо и земля.   Вроде бы быт помаленьку налаживался, однако ж, лафа быстро закончилась, так как ему крупно не повезло. Работая грузчиком, бедняга Ганс, непривычный к тяжелому физическому труду, повредил по неаккуратности себе позвоночник и несколько месяцев провалялся плашмяком в больнице полностью парализованным. Жена-предательница решила его бросить, опасаясь того, что Филипусис станет полным инвалидом, и развелась с ним. Надо заметить, что Ганс был чертовски простодушным парнишкой и, к тому же, тяжело переживал из-за расставания с женой, поэтому, когда они разменивали свою двухкомнатную квартиру, некие бессовестные аферисты, воспользовавшись его полувменяемым душевным состоянием, сыграли с ним злую шутку, оформив его при размене в квартиру у которой уже был законный хозяин. Таким путём он оказался на улице и пошастав, то там, то сям, забрёл наконец на помойку, где ему всё очень нравилось, ибо всё ж таки лучше здесь столоваться, нежели по затхлым чердакам и подвалам слоняться.   Трудно в это поверить, но по словам "Косой" Марго ещё лет эдак пять-шесть тому назад она была писаной красавицей с соблазнительной фигуркой и её даже признали "королевой красоты" на провинциальном конкурсе красоты. Казалось бы, что жизнь налаживается, шажок вверх по социальной лестнице сделан, и Марго строила наполеоновский планы покорения столицы. Её разум рисовал радужные картины будущей "дольче виты", но суровая реальность опрокинула все мечты восторженной красавицы в тартарары. Она не учла того, что люди - злы, и того, что дело происходило в Кубанском крае, где угнездилось много выходцев из Армении, а эти-то немаловажные нюансы и предопределили её дальнейшую судьбу. То бишь, хахаль одной из проигравших соперниц по конкурсу красоты был угрюмым армянином, был гангстером из этнической преступной группировки, а армяне народ "горячий", подстрекаемый подругой-стервой и поддавшись сиюминутному импульсу, тот решил жестоко поквитаться с "обидчицей" своей расфуфыренной цацы.   Сей неуловимый мститель, вместе с монструозным товарищем-уркаганом, устроил засаду. Питекантропы-армяшки вероломно подкараулили ничего не подозревающую Марго во дворе отчего дома и, предварительно брызнув ей в лицо "серной кислотой", зверски отвалтузили бедняжку бейсбольными битами. Переломав буквально всё, что только можно было переломать. Пострадали зубы, рёбра, ноги, руки и, в особенности, лицо обезображенное едкой кислотой. Кудесникам-врачам из местной горбольницы всё же удалось сохранить Марго жизнь после изуверского нападения костоломов, но бывшая красавица не была этому очень уж рада. Жить, разумеется, лучше, чем не жить вовсе, но Марго не могла смириться с тем, что теперича она притягивает взгляды зевак-прохожих совершенно по-другой причине, нежели это было раньше. Крайне тяжело перестраиваться психологически, коли всю жизнь дотоле, сколько она себя помнила, Марго считала себя красивой девушкой и, паче того, была ею, и став в одночасье косоглазой уродиной с деформированной фигурой далекой от стандартов "90-60-90", было отчего отчаяться и придти в уныние. Многочисленные старые друзья и знакомые, коие ранее считали за честь засветиться рядышком с неземным сиянием её красоты, вдруг начали сторониться Марго, словно зачумленной. Все её бросили и отвернулись от неё.   Вполне естественно, что подобная катастрофа с внешностью и возникшее следом отчуждение ввергло даму в депрессию из которой Марго пыталась выбраться при помощи релаксирующего спиртного. Сначало это помогало, но ненадолго. Из алкогольного анабиоза Марго вывели жестоковыйные родители, которые ранее возлагали на неё большие надежды, но видя, что их надеждам не суждено сбыться, что красавица дочь превратилась в безобразную развалину страдающую алкоголизмом, они выставили её из дома. Отец, так ей прямо и сказал: "Нечего нас перед людьми позорить, не для того мы тебя растили. Иди куда хочешь, алкашка, ты нам больше не дочь!" Таким макаром, отверженная обществом и родными, страдалица очутилась один на один с жестоким миром, имея из пожитков всего лишь бутылку водки "Привет" и небольшую реликвию в кармане - красную наградную ленточку с надписью "Мисс Кубань - 2001". Ну и вот, суть да дело, кривенькая тропинка жизни вывела её на новокривцовскую помойку, где она нашла пристанище.   Другой бомж, Иван Безъязычный по кличке "Иван-Иван", был не совсем типичный бездомный, точнее, "бомжом" его можно было назвать лишь весьма условно, так как, в отличии от других бедолаг, дом, куда он чисто теоретически мог бы пойти в любой момент, у него всё-таки был в наличии. Просто-напросто Безъязычный ещё с голопузого детства был слегка не в себе, что называется "с прибабахом", и часто надолго убегал из дому, ошиваясь с малолетними дружками по подвалам, чердакам и вокзалам, а когда немного повзрослел, так вообще стал пропадать из дому на целые месяца, всё реже и реже бывая дома у больной старушки-матери. По его словам, последний раз он наведывался домой несколько лет назад под рождество и возвращаться туда больше не желал. О причинах своего странного поведения Иван особо не распространялся, ограничившись лишь лаконичным замечанием насчет того, что ему-де нравится жить на вольных хлебах и в закрытых помещениях у него быстро развивается острая форма клаустрофобии.   Ранее от тусовался с конкурирующей бандой бомжей, которые жили на другом конце помойки и где верховодил некий лихач Тришка Сорокин по прозвищу "Гуру", правда, так уважительно его звали только его прихлебатели, все остальные же предпочитали называть бесноватого психопата Сорокина исключительно "Калоедом". Такая нелицеприятная кличка объяснялась тем, что якобы кто-то из завсегдатаев новокривцовской помойки, как-то раз застукал торчащего на каких-то сильнодействующих галлюциногенных веществах Сорокина с какашкой во рту, отсюда и возникло столь уничижительное прозвище. Конечно, сам Сорокин всё рьяно отрицал и сильно обижался, когда его называли "Калоедом", но окромя его лизоблюдствующих подельников никто похоже не сомневался в том, что Сорокин способен кушать экскременты. Да и дыма без огня не бывает...   Иван, немного смущаясь, рассказывал, что ещё когда он был в ихней шайки-лейки, они каждый божий день дурманили свой разум всяческими наркотическими веществами от дешевого клея "Момент" до дорогого кокаина, которым их изредка угощали местные уголовники для коих бомжи совершали разную кулуарную работёнку. А в один прекрасный день случилось нечто такое, что привело бомжей-наркоманов в дикий восторг: они нашли в мусорных залежах, Бог весть как очутившийся на помойке, чемодан полнёхонький листами из марок ЛСД. Если учитывать, что одной маленькой марочки положенной под язык хватает для нехилого путешествия по иным мирам, то можно понять их щенячий восторг, ибо этого чемодана хватит "сорокинцам" с лихвой до конца их непутёвых дней. Они и до того были ненормальными, а как начали "расширять" себе сознание при помощи ЛСД, так совсем, будто с цепи сорвались, обезумели и превратились в буйнопомешанных вырожденцев-олигофренов. Безъязычный "дорасширялся" до такой степени, что частично потерял рассудок. Слава Богу, что он вовремя понял, что надобно поскорей завязывать с психоделическим дурманом, дабы окончательно не кукукнуться и не потерять связь с реальностью насовсем. Порешив на том, Иван бросил спятивших дружков и приткнулся к банде Шурика "Горбатого". Чем, собственно, был несказанно доволен и рад.   Самым удивительным с точки зрения этно-антропологии обитателем развеселой помойной компании, был, пожалуй, арапчонок Степан Карбахоса по кличке "Чунга-Чанга", который оказался всё-таки не чистокровным негритёнком, хотя по виду этого и не скажешь, а всего лишь мулатом. Мама его была породистой хохлушкой, а папа приехал в Россию из Буркина-Фасо учиться на хирурга-ветеринара, но волей Небес застрял в нашей стране навсегда. Когда Степану исполнилось семь лет, его родители решили переменить место жительства и род занятий, вернувшись на малую родину матери-хохлушки, деревню в Ростовской области, где жила бабушка. Причина такого переезда была проста: постоянные невыплаты зарплат и житьё впроголодь стало невмоготу. Однако, и на Ростовщине дела пошли ни шатко, ни валко. Фермерский бизнес, коим хотел было зарабатывать на жизнь наивный негр-отец - прогорело и от голода их спасало только подсобное хозяйство. Вскоре бабушка Степана умерла, а, как мудро кем-то подмечено, "беда никогда не приходит одна", через полгода произошла ещё одна катастрофа: из-за нелепого несчастного случая погибла мама арапчонка.   Порядком обрусевший к тому времени негр-отец, с горя по-черному запил, по-дикарски воя по ночам на луну проникнутые тоской и болью песни на каком-то варварском языке, и одним недобрым вечерком его нашли мёртвым, лежащим ничком в пыли возле лавочки у плетня. Он, как сказали люди, отравился некачественной водкой. Русский, быть может, и выжил бы, но для негра это обернулось смертью. Не повезло. Так, в одинадцать годков, остался "Чунга-Чанга" один-одинёшенек на нашей планете Земля. Сердобольные, пожилые соседи высказали было желание забрать Степана к себе на воспитание, но чиновники им отказали, отказали на том основании, что они-де слишком старые и их пенсий не хватит на содержание ребёнка. Тут-то перед юным Карбахосой и замаячила безотрадная перспектива попасть в детский дом, чего, конечно же, он шибко не хотел, ибо небезосновательно считал подобное заведение чем-то сродни эдакой "детской тюрьме", только в отличии от взрослой тюрьмы в детскую сажают вовсе не из-за совершения каких-то преступлений, а наоборот, за то, что пострадал, оставшись без родных людей. Посему, собрав кое-какой нехитрый скарб, "Чунга-Чанга" положил немного еды в пакет и спрятал остатки денег в носок, после чего, залез на железнодорожной станции в поезд и так, "зайцем", добрался до Москвы, где принялся бродяжничать, пока не оказался здесь на новокривцовской помойке.   Как по-настоящему величают гастарбайтера из Таджикистана никтошеньки не знал, да, по правде говоря, не очень-то и жаждал знать, поэтому все звали его просто и без затей - "Мухтар Алибабаич", и тот охотно отзывался. Говорил по-русски таджик прескверно, с чудовищным акцентом достойным пошловатых героев какой-то не вышедшей в свет гайдаевской кинокомедии, но всё то, что говорят ему другие, понимал прекрасно и даже умел довольно бойко читать по-русски. Рассказывая вчерась о себе, "Мухтар Алибабаич" был немногословен и ограничился лишь ёмкой, философической цепочкой, дескать: "Родины - нет, дома - нет, родных - нет, друзей - нет, денег - нет, еды - нет, одежды - нет, документов - нет, НИЧЕГО НЕТ". Вместе с тем, свою малоразговорчивость, таджик искуплял сверхобильной дружелюбностью и услужливостью. Он всегда в охотку был готов помочь другим бомжам и, казалось, что обаятельная улыбка никогда не сходит с его смуглого, круглого, лукавого, лоснящегося жиром лика. Вместе с тем, в отличии от иных "вечно улыбающихся", дурачком он явно не был. Наоборот, несмотря даже на то, что в школе закончил всего лишь три класса, он производил впечатление довольно-таки смышленного человечечка, коий "себе на уме". Как и всякий правоверный мусульманин, набожный "Мухтар Алибабаич" по пять раз на дню совершал "намаз" в сторону Мекки, но каких-то других странностей больше за ним не водилось. Ну, а "намаз", так, что ж? Мало ли у кого какие причуды. Причуда причуде рознь.   Единственный, кто не захотел ничего конкретного о себе рассказывать, был вожак бомжей Шурик "Горбатый", но свои веские резоны, почему он не желает делать этого, тот привел Арону в частной беседе ещё вчера, когда они только добирались до новокривцовской помойки, так что Носарь более-менее понимал мотивацию и аргументацию главаря бомжей не желающего раскрывать свою душу кому ни попадя. Ясно одно, что умняшка Шурик получил образование выше среднетехнического, но затем, по-видимому, по неосторожности встал на скользкую дорожку, коия в итоге и привела его сюда в скорбные чертоги.   В общем, судьба-злодейка всех прилично потрепала, сбив холку набок, у каждого бомжа была своя история падения и объединяло столь пёстренькую кувырколлегию воедино только одно то, что вычурный жизненный зигзаг своим вихлявым росчерком привёл их на помойку, где они, если и не обрели заново счастье от радости бытия, то точно уж стряхнули с себя налипшую на душу липкими комьями безысходность и взбодрились духом, ибо стало немножечко полегче дышать, полегче существовать в этом грёбаном мире!   Любая социальная среда обладает своей чётко структурированной иерархией и когорта "ненужных людей" находится в самом низу нашего социума, на самом его дне, но, вместе с тем, бомжи тоже разные бывают и некоторая "осёдлость" банды Шурика, вдохнула в её членов кое-какой оптимизм. Скупой, осторожный, но ощутимый. Как ни крути, после всего того, что они пережили неприкаянно бродяжничая в негостеприимных каменных джунглях, ихнее текущее местоположение было несомненным шагом наверх, "глотком чистого воздуха" или, если угодно, "очищающей клизмой". Из грязи в князи, они, конечно, одним махом не выпрыгнули, но процесс погружения в чавкающее болото отчаяния был форсированно остановлен и пред бездомными забрезжила надежда заново выбиться в люди. А это уже само по себе дорогого стоит, ведь жить с надеждой на лучшее значительно легче и приятней, нежели покорно вязнуть в беспросветной безнадёге.   В связи с этим, сразу вспоминается сказка про двух лягушек, очутившихся в крынке с молоком. Одна, оставив надежду на спасение, покорно сложила лапки и пошла на дно. Другая же, не оставляя надежду на лучшее и не желая покоряться жизненным невзгодам без сопротивления, яростно дрыгала лапками и взбила из молока масло, освободившись. Одна из граней многоликой морали здесь такова: "беспомощность" возникает от отсутствия надежды. Тот, кто имеет надежду и прилагает усилия для её воплощения из ментального плана в реальность, вполне может выкарабкаться из сложной ситуации, а вот тот, кто её не имеет, тот, увы, обречен. Посему, нетрудно себе представить то, что горемыки-бомжи, окрыленные появившейся надеждой, чувствовали себя превосходно, несмотря на всю, казалось бы, незавидность их положения. Раньше было похуже, а когда стало получше, то появилась надежда и сопутствующее ей настроение. Всё объяснимо и закономерно. Никакой мистики.   Помимо того, маститые зоологи уже давным-давно заметили тот занимательный феномен, что сбиваясь в стаи высшие животные чувствуют себя смелей и ведут себя гораздо уверенней, нежели блуждая поодиночке, вот и бомжи, сбившись в представительную коммуну, воспряли духом, сплотились, чему немало поспособствовала также и "внешняя угроза" в лице сорокинской банды-торчков. Колобродя в одиночку бомжи потихоньку теряли человеческий облик, дичая и оскотиниваясь, но собравшись вместе под благословенной сенью строительного вагончика, поникшие было аутсайдеры, встряхнулись и снова почувствовали подзабытый аромат и вкус полноценной жизни. В том числе, сие было справедливо и в случае с Ароном.   Разлепив наконец глазёнки, Носарь, покряхтывая, спрыгнул с верхнего яруса лежака и, в добрейшем расположении духа, выбрался на улицу, семеня развязанной, вихляющей походочкой малёхо подгулявшего матросика, ибо после сна трошки штормило. Все остальные обитатели бомжовской вольницы уже давно проснулись и занимались своими насущными делами. Кто, чем. "Иван-Иван", "Фриц" и "Горбатый", сидючи на раскладных стульях с провисающей на сиденьях тканью вокруг импровизированного столика сделанного из деревянных ящиков из-под марокканских апельсинов, с шутками да прибаутками, самозабвенно дулись в картишки. "Чунга-Чанга" и "Косая" Марго прибывали где-то вне зоны видимости, а "Мухтар Алибабаич", чуть в сторонке от картёжников, лениво покачиваясь в гамаке, растянутом меж двух обломанных сверху бетонных столбов, постигал азы грамотности, сосредоточенно читая газету "Ведомости" покрытую большими влажно-жирными пятнами неизвестного происхождения. Дополняя почти идиллическую картину, на опрокинутом набок колесе от КамАЗа, с ленцой позёвывая, вальяжно возлегали любимцы всей бомжовой коммуны, упитанные рыжие коты Каин и Авель, коих так прозвали из-за того, что они частенько между собою цапались, даром, что братья.   Завидя сонно щурящегося, блаженненького Арона, Шурик, оторвавшись от игры, весело подтрунил над заспанцем:   - Ага, а вот и наше царское величество проснулось. Доброе утро, "Царь"! Что-то ты долго спишь, приятель. Мы уже думали, что ты умер, - пошутил "Горбатый". - Привыкай-ка, лежебока, к нашему распорядку дня и запомни одну простую вещь: кто рано встаёт, тому Бог подаёт, кто поздно встаёт, тому Бог кукиш под носопырку суёт. Ну, чуешь, чем пахнет? Понял в чём цимес? А в том, что: чем больше спишь, тем меньше получаешь от жизни дивидентов.   Немного смутившись и порозовев, пристыженный Носарь, с трудом ворочая заплетающимся языком, пролепетал жалкие оправдания:   - Я не соня! Это, ребята, я с непривычки чересчур размяк телесно, аки кисейная барышня разнежившаяся на пуховых перинах. Сами понимаете, что в последние дни мне не удавалось хорошенько выспаться и вот, дорвавшись наконец до комфорта, меня и разморило, а так, я дюже работящий, можно сказать, трудоголик, и никчемной обузой для коммуны не стану. Всё будет тип-топ. Я вас не подведу, братцы, ей-Богу...   Тут, весьма вовремя разряжая обстановку от некоторой оформившейся неловкости, откуда-то из-за толщ мусорных барханов выбрались "Чунга-Чанга" и "Косая" Марго, которые, видимо, ходили на шопинг, поковыряться в свежайших мусорных развалах в поисках поживы. Благо, что в нескольких километрах от Ново-Кривцово находился один из крупных гипермаркетов сети "Ашан" и всю неликвидную гнильцу свозили оттуда грузовиками аккурат на новокривцовскую помойку.   Кому-то и свежеиспеченная французская булка через час становится уже жестковатой, видите ли, "не так хрустит корочка", а кому-то и заплесневелый хлебец в самый раз, дабы насытиться и сим удовлетвориться. То бишь, бомжи шибко непривередливые едоки, так как они не считали для себя зазорным кушать те подпорченные явства, которые в донельзя рафинированном мире одомашненных людей называли "гниловатыми". Да, продукты на помойку свозили не первой свежести и с соответствующим душком, спору нет, но, как говорится в народе, голод - не тётка, а помойка не дорогой ресторан индокитайской кухни. Выбирать особо не приходилось. Тут уж не до жиру, быть бы живу.   Между тем, Фортуна была сегоднячко благосклонна к старателям, арапчонок и косоглазка, триумфально оскалившись в ликующих полуулыбках едва сдерживаемого торжества, тащили в руках столь вожделенную всеми оголодавшими коммунарами добычу: связки желтокоричневых, немножко пожухших, но ещё вполне съедобных, эквадорских бананов. Гурманы утверждают, что бананы из Гондураса и Коста-Рики вкуснее эквадорских, но бомжи были отнюдь не избалованные гурманы и, поделив добычу строго поровну, бездомные-кочевники с аппетитом умяли квелые плоды за обе щеки, притом прибалдевая.   Мда... Насколько действительно вкусны бананы, понимаешь только тогда, когда поглощаешь их натощак и нежные кусочки банановой мякотки, кувыркаясь, ухают в пищевод и с всплеском плюхаются в хищнически чавкающий соком желудок, даря едоку истинное блаженство близкое к оргазматическому катарсису.   В общем, в бомжевании, помимо многочисленных минусов, были и свои плюсички. Например, живущие перманентно впроголодь бездомные люди, кое-что способны чувствовать гораздо острее и ярче, нежели их водомовлённые и зажравшиеся до неприличия коллеги по человечеству, для которых процесс принятия пищи внутрь порой носит характер давно набившей оскомину рутины и некоторые пресытившиеся деятели, брезгливо изгибая масляный ротик, позволяют себе относиться к распластанным на алтаре-тарелке священным пищепродуктам без всякого пиетета, тем самым, как бы десакрализируя их и не ценя должным образом, как это бы следовало б.   В то время, как по данным ООН только детишек в мире "недоедает" аж 400 миллионов, а 9 миллионов человек ежегодно погибает от раздирающего изнутри голода насмерть. Только вдумайтесь на секундочку: девять миллионов людей ежегодно умирает от голода! То есть, мало кто из излишне привередливых едоков об этом помнит садясь с постной миной трапезничать, но голод является самой-самой распространенной причиной смерти у людских существ! Ни несчастные случаи, ни смерть от какой-либо болезни в этом смертоубийственном аспекте с голодом посоревноваться не может. И даже евреев в Холокост умерло меньше, чем людей гибнет каждый год от голода. Это настоящий геноцид, настоящая трагедия, до которой, увы, мало кому есть дело. Люди "западной цивилизации" сильно зажрались и утратили адекватное восприятие мира, они начисто позабыли о настоящей ценности пищевых продуктов. Что и немудрено, настоящий вкус и реальную цену еды знает только тот человек, который испытывал на себе муки голода во всей иссушающей полновесности. "Ценить" пищу надо не в том смысле, что нужно её очень много потреблять, нет, кушать надо в меру, а в том, что надобно употреблять пищу вдумчиво и с уважением к оной.   Сыто, зычно рыгнув, "Горбатый" заприметив, что этот малокультурный, переливистый рыг заставил брезгливо поморщиться интеллигентного Арона с которого флёр культурной цивилизованности ещё не совсем успел слететь из-за небольшого стажа бродяжничества, снисходительно, панибратски заметил:   - Ну, что ты рожицу кривишь, смешнулька этакий? Что естественно, то не безобразно, - опосля чего, Шурик, сменив тёплый-дурашливый тон на холодный-деловой, перешел к сути грядущей работы, бегло очертив перед бомжами фронт работ на сегодняшний день. - Так, товарищи, покушали, а теперича потопали-ка на променад, поскребем по сусекам. Я, позавчера, пообещал Мирону Скакодубу найти к концу недели не менее тысячи пустых, пол-литровых "чебурашек", коие понадобились ему для организации подпольного производства липовой, псевдогрузинской "минералки". Посему, кровь из носу, но нам надо ублажить начальника помойки, выполнив ответственную работу в оговорённые сроки. Он всё-таки как-никак наш кормилец и сердить господина Скакодуба не стоит, так как мы полностью зависим от его милости и благоволения. К тому же, он посулил, что щедро раскошелится за проделанную работу и даже заплатит бонусные деньжата за бутылки, которые мы найдем сверх оговоренной тысячи. Однако, в связи с тем, что у сорокинцев похоже нынче сезонное обострение, собирать пустые бутылки пойдут не все из нас. "Иван-Иван" и "Царь", придется пожертвовать вашими рабочими руками. Вы останетесь здесь и будете следить в оба ока за тем, чтобы наркоманы не выползли из своего логовища и ничего у нас не спёрли б. С этими психами-упырями готовыми в любое время устроить вашему бумажнику сеанс липосакции или выкинуть какую-то другую подлянку, нужно держать ухо востро. Короче, бдите и не подпускайте этих шакалят в зону непосредственной близости. В крайнем случае, звоните в сигнальный колокол и мы незамедлительно прибежим на помощь, дабы дать отпор агрессорам.   Разъяснив текущую диспозицию, Шурик, в окружении весело галдящих коммунаров, удалился на промысел, на бутылочную страду.   Осторожно усевшись на раскладной стульчишко рядом с насупившимся Безъязычным, Носарь, дабы завести разговор и наладить коммуникационный контакт, деликатно откашлявшись в кулачок, задал своему напарнику эдакий вполне спонтанный, уточняющий вопросец:   - Слышь, мил человек, а почему у тебя такая кличка странноватая? Почему "Иван-Иван", а не просто Иван, какой в этой псевдонимной дихотомии сокровенный смысл кроется? Что-то я его не улавливаю.   Невесело хмыкнув, "Иван-Иван", сбивчиво замямлил, пытаясь объяснить всё по-правильному:   - Ну, если вы не понимаете, то особо не парьтесь, не забивайте себе голову, всё равно сие непринципиально. Хотя, если вам действительно интересно, то эту кличку я себе взял, когда был в банде "Калоеда" Сорокина и с моей неустойчивой психикой, в преддверии окончательного помрачения сознания, происходили пренеприятнейшие пертурбации. Мне отчего-то показалось, что было бы здорово взять какой-нибудь сдвоенный псевдоним, как и у других ближайших подручных Сорокина, которых зовут "Ламца-Дрица" и "Хали-Гали". Таким образом размышляя, я и придумал себе кличку на загляденье - "Иван-Иван". Да, конечно же, звучит глуповато - я знаю, но тогда мне эта глупость казалась верхом остроумия. Всем, кто спрашивал меня о этимологии моей гривуазной клички, я, надув щеки, напыщенно объяснял, что-де кличка "Иван-Иван" обозначает мою целостность, как личности. То бишь, обычно в людях борятся два разных, противоречивых "Я", условно говоря, - плохое "Я" и хорошее "Я", а то, что я назвал себя "Иван-Иван" указывает на то, что внутри меня не существует никаких противоречий, я целокупен, как цельносвинцовый колобок. Сейчас, разумеется, я понимаю насколько смешны те клише, при помощи которых я тогдась размышлял, но систематически пребывая в наркотической эйфории, мой изъеденный отравляющими веществами мозг генерировал исключительно такого пошиба сумасбродные идеи и мысли. Слава Богу, что я вовремя отринул от наркотической пагубы и крыша моя сползла набекрень всё-таки не окончательно. На сей момент способность мыслить здраво ко мне вернулась, но и сейчас бывает нет-нет да проносится мимо меня птица безумия, касаясь своим прохладным крылом-ветром моей пламенеющей щеки.   Проявив не свойственную себе малотактичность, Арон, не став миндальничать, вопросил без обиняков:   - Ясненько. А зачем ты вообще начал употреблять эту гадость гадкую? Разве ты не знал, что ни к чему хорошему это не приведёт? Ещё никого эта бяка до добра не доводила. Впрочем, ничегошеньки удивительного в том, что ты так фраернулся нет, ведь средства массмедиа в последнее время многое сделали для того, чтобы обелить безобразный образ наркомана, пририсовав монстру-наркоману человекоподобное лицо и тщательно заретушировав ему рожки. Взять, что ли, того же пресловутого Квентина Тарантино, чей фильм "Криминальное Чтиво", несомненно, по-геббельсовски задорно пропагандирует наркотики. Он, ничтоже сумняшеся, очеловечил наркоманов, легитимизировав своей лентой нездоровый образ жизни и придал солидный толчок, поспособствовавший всплеску интереса к наркотикам по всему миру потребляющему голливудскую кинопродукцию. Не знаю наверняка, специально ли он так задумал или же у него всё случайно получилось, но двое главных персонажей Винсент Вега и Миа Уоллес, которых талантливо сыграли, соответственно, Джон Траволта и Ума Турман, получились жутко симпатичными и харизматическими, несмотря даже на то, что они наркоманы. Многие несмышленыши из молодежной среды, насмотревшись, прониклись этими выпуклыми образами и захотели чем-то походить на своих новых кумиров, коие стали чертовски модными. Возможно, благодаря этой агитки кое-кто решил поиграть в Винсента Вегу или Миу Уоллес и попробовал первый раз в жизни наркотики, чтобы почувствовать себя таким же "крутым" и "взрослым", как эти по-своему симпатичные киноперсонажи. Но жизнь - это вовсе не игра и не красивое кино, в прозаичной и брутальной жизни наркоманам "хэппи-энда" не видать, как собственных ушей. Поэтому мне не совсем понятно, зачем некоторые люди гробят свою жизнь зазря? Зачем? Вот в чём вопрос.   Немного обидевшийся на такую бесцеремонность, Безъязычный, отвёл душу в многословной филиппике:   - Зачем-зачем, а вот затем! Видимо, планида у меня такая, что вляпался. Не ищи смысла там, где его нет. Я был одним из них вовсе не из-за того, что пришел к этому как-то осмысленно и совершая какой-то там "выбор" оказавшись на перепутье, нет, всё получилось как-то само собой, как-то иррационально, как-то исподволь. Шел, шел по жизни и вляпался, увязнув. Во всяком случае, что совершенно точно, так это то, что я стал наркоманом не после просмотра "Криминального чтива", очень смешно, что у тебя возникла такая нелепейшая теория. Если уж на то пошло, то зрить надо в корень и у якобы "пропагандирующего наркотики" фильма было дикое множество предтеч. Взять, что ль, хотя бы чудеснейший фильм Микеланджело Антониони "Фотоувеличение" по гениальному рассказу Хулио Кортасара "Las babas del diablo", ведь в нём при должном желании можно обнаружить параллели с "Криминальным чтивом". К примеру, там есть один такой момент, когда главный герой врывается в зал где идет рок-концерт культовой тогда и нынче группы "The Yardbirds" и знаменитый Джеф Бек расфигачивает в щепки гитару, но не задолго до этого, когда главный герой пробегал взглядом по танцующей толпе, его взгляд выхватил из ватаги рок-н-ролльщиков гарную молодку с гибким станом и поджарого негритосика, которые, те несколько кратких секунд, что помелькали на экране дрыгая конечностями, твистовали точь-в-точь также, как и Винсент Вега с Миа Уоллес в ставшей знаменитой сцене. Потом же, многие в фильме курили марихуану, да и сам главный герой, производил впечатление крепко накурившегося индивидуума. Быть может для неискушенного зрителя подобное утверждение не очень очевидно, но "для тех, кто понимает", всё с этим хиппарём ясно, как Божий день. Во-первых, он раскуривал какие-то подозрительные, вызывающие нездоровый смех сигаретки с молоденькой Ванессой Редгрейв, которая, надо отдать должное, тогда ещё выглядела довольно-таки симпатично, хотя уже и тогда чисто эстетический протест вызывала её типично английская "лошадиная морда". Во-вторых, само поведение главного персонажа, выдавало его с головой, например, он зачем-то купил трехметровый деревянный пропеллер, а когда одна из его баб спросила у него, зачем ему пропеллер, он честно признался, что и сам не знает. Или ещё пример, разговаривая с какой-то вертихвосткой, он сначала спрашивает: "Как тебя звать?", а потом сразу же и добавляет: "А-а, неважно". Ну и много других знаковых моментов "для тех, кто понимает". Короче, твой Тарантино лишь жалкий эпигон и "ленту Мёбиуса" закручивал вовсе не он. Именно люди, типа, Микеланджело Антониони и Хулио Кортасара влияли на возникших на рубеже 60-х хиппарей. Филистёрское "Криминальное чтиво" - это всего лишь жалкий отголосок "Фотоувеличения", который в своё время произвёл эффект взрыва настоящей бомбы заложенной под фундамент традиционных ценностей. В той пуританской, патриархальной Англии, снять фильм, где присутствовала триада "секс, наркотики и рок-н-ролл" было очень смело и ново. Для этого, к слову, хитрющим евреям из "Metro-Goldwyn-Mayer" пришлось создавать подставную компанию "Premiere Productions", дабы обойти цензурные ограничения и выпустить фильм на экраны таким, каким он получился изначально. А получился он по-своему эпохальным. Например, это был первый английский фильм в котором была целиком показана обнажённая женская натура. Однако, дело не в этом! Я всё это говорю лишь к тому, что при желании этот фильм можно было бы упрекнуть в "пропаганде наркотиков", но суть здесь в другом - этот фильм презентовал миру постмодернизм в кинематографе, став символом новой эпохи в человеческой культуре, культуре которая сильно повлияла на всех нас, в том числе и на непутёвое дитя постмодерна - Тарантино. Впрочем, пожалуй, было бы несправедливо отмерять начало эпохи постмодернизма с этого фильма, ведь был же ещё и рассказ Хулио Кортасара "Слюни дьявола", который и лёг в основу киноленты. Истинный творец выбравшегося из сосуда джинна - он. Хотя и не все литературные критики причисляют Кортасара к постмодернистам, благо, что он и сам предпочитал называть свою писанину "магическим реализмом", но все отличительные черты постмодернизма в его текстах есть. В его опусах много явного и неявного цитирования себя и других классиков, а также всё это сдобрено прожигающей насквозь иронией. То есть, все признаки постмодерниста налицо. Весьма символично, что в фильме писатель появляется всего один раз, когда главный герой показывает своему закадычному дружку Рону фотографии бомжей, которых он отснял давеча и один из этих бомжей - Хулио Кортасар. Надо ли напоминать, братец, что мы с тобой тоже бомжи? Стало быть, круг замкнулся. Вуаля!   Растеряно пожевывающий губы, огорошенный Носарь, был морально раздавлен столь ощутимым интеллектуальным превосходством оппонента по дискуссии и выглядел оторопело, но "Иван-Ивану" не пришлось долго почивать на лаврах и раздувать ноздри с видом победителя. Случилось нечто такое, что полностью переключило внимание бомжей на себя.   Бесноватые сорокинцы, в своём углу новокривцовской помойки, запустили в небо китайскую ракету для фейерверка. Всё бы ничего, но каждую минуту в воздухе находится 150.000 землян и надо такому приключиться, что в сей момент над помойкой фланировал на созданном специально для моторных полетов параплане системы "Зорро", сталелитейный магнат Нестор Шикман, сделавший состояние в эпоху "первоначального накопления капитала" на каких-то тёмных афёрах. Китайская ракета с фейерверком повредила крыло параплана и он, потеряв маневренность, стремительно почухал вниз согласно всем законам физики и аэродинамики, рухнув за большой горой отходов, в метрах ста от обалдевших бомжей, вздыбив ввысь фонтаны пыли и мусора.   Придя в себя шустрее напарника, Арон, подскочил к строительному вагончику и принялся, что есть дури, лупцевать в сигнальный колокол.   - Бим-бом, - разнёсся над помойкой тревожный набат.   Немыслимые тучи воронья, с граем, поднялись в воздух и закружили хоровод. Отбрасывая на землю рваные тени. III   Не всё простое просто. Даже элементарные явления, от которых вроде бы доподлинно знаешь чего ожидать с высокой долей релевантности, подчас делают антраша и преподносят неожиданные сюрпризцы. Бывает, случается так, что время, как бы невзначай подзамирает, притормаживая свой резвый, ровнопоступательный аллюр и, по обыкновению туго натянутая на монументальный рельеф бытия тонкая пространственно-временная ткань скукоживается, эдак подвисает, растягивая миллисекунды в секунды, а секунды в целые минуты. В такие вот пограничные, психомоторные моменты, мы успеваем совершить с фантастической скоростью столько разных слаженных телодвижений, сколько в обычном своём состоянии не смогли бы сподобиться никогда. Однако ж, подобные "скрытые резервы организма" открываются в нас только лишь от поистине животного ужаса, когда инстинкт самосохранения вопиет и брызжет фонтанами адреналина.   Так вот. Это был совсем другой случай.   Паранормальный эффект заключался в том, что пространственно-временной континуум опосля того, как вяловато скукожился, ёкнув, тут же с хлопком натянулся вновь и реальность не выдержав силового натяжения пошла меленькими разрывами-стигматами. Казалось, что некая иррациональность прорывается в зияющие прорехи реального мира и клубящееся сюрреальное завитало над потускневшей мусорополосой, также свободно, как и гуляй-ветер в поле.   Рухнувший недалече параплан, надсадный вороний клёкот, вибрирующий звон колокола и другие визуальные спецэффекты, всё вкупе, наложились друг на друга и неистово завертелись, будто бы в пёстреньком калейдоскопе, что и привело к кратковременному умопомрачению, коее внезапно постигло Арона. От тлетворного соприкосновения с бытовым сюрреализмом, голова Носаря сильно закружилась и он, прекратив долдонить в сигнальный колокол, присел на корточки, обхватив руками раскалывающийся черепной короб. Обескураженный и нахлобученный, словно попавшийся в силок рябчик.   Между тем, откуда-то из-за угла строительного вагончика, пуча кругляшами лупоглазки и изгибая полукружие губ уголками вниз, появился жутко обеспокоенный, по-воробьиному взъерошенный "Горбатый". Не увидав поблизости никаких видимых причин даже для мало-мальских треволнений, он, бросив озадаченный взгляд на в недоумении разведшего руками "Иван-Ивана", присел, хрустнув коленными чашечками, рядышком с прибывающим в сомнамбулической прострации Ароном и настойчиво потрясая того за плечной бугор, вопрошающе возопил:   - Что, ёлки зелёные, случилось-то? Что за шум, а драки нет? Я уж, грешным делом, подумал было приключилось что-то воистину экстраординарное, эк ведь растрезвонились! Ну и по какому поводу, спрашивается? Что с тобой стряслось, братец? Какой-то ты весь пепельно-серый, как голубиное крыло. Не захворал ли часом?   С волевым сверхусилием сконцентрировав осоловевший взгляд на косящем на него глазом Шурике, Носарь, постепенно приходя в себя, прогунявил, стараясь держаться молодцом:   - Со мной-то всё чики-пуки. Просто что-то накатило вдруг в голову мутное, а вот с тем чуваком, который шмякнулся за мусорной горой, увы, дела, похоже, плохи. Сорокинские супостаты совсем обезумели! Представляешь, что эти спятившие прохвосты отчебучили на сей раз? Они умудрились сбить китайской ракетой для фейерверка параплан, который тихо, мирно пролетал над нашими угодьями! Вот, ведь нелепица! И смех, и грех. Эх, что ж теперича с нами со всеми будет, коли горе-авиатор откинет чешки? О, ужас! Быть беде!   Трескло хлопнув себя ладошкой по выпуклолобию в плохо сокрываемой досаде, "Горбатый", не смог сдержать рвущиеся наружу бурления эмоций:   - Едрёныть, не фига себе сюрпляс! Дело, дорогие мои, пахнет керосином. "Иван-Иван", дружок, - ты оставайся-ка на стрёме и бди, а мы с "Царём" поскачем трусцой, взглянем-ка, что ль, на место крушения. Мало ли, чего. Вдруг сей расшибенец всё-таки выжил свалившись с небес на землю. Во всяком случае, будем уповать именно на подобное развитие событий. Иначе у нас возникнут крупные неприятности с его сиятельством, с Мироном Скакодубом, ведь он же человек теневой и лишний раз светиться на публике ему не с руки. В общем, свежий трупачок в подотчетной вотчине навряд ли его обрадует и заставит размажориться духом. Скорее уж, наоборот, - закончив с общими рассуждениями, Шурик, повернувшись к "Иван-Ивану", изрек свой строгий наказ. - Ежели, пока нас здесь не будет, сунутся остальные, то гони их взашей, братец, собирать стеклотару дальше. Пускай трудятся, а не филонят, покамест мы ситуацию разруливаем. Работа прежде всего, а хлеб и зрелища уже потом. Как говорится, сделал дело - гуляй смело. Так что, коли что, пускай работают и не лодырничают. Приду - проверю.   Расставив таким макаром все точки над "i", Шурик и Арон, воровато пригнувшись и шустро семеня полусогнутыми ножками, крадучись, почапали к месту предполагаемой авиакатастрофы. Обогнув мусорный курган слева, они заметили, наконец, потерпевший крушение летательный аппарат. Параплан системы "Зорро", торчащий из вороха мусора, походил на покорёженный остов сбитого "Мессершмитта". Пострадавший в сей аварии бедолажка, сокрытый по пояс вяло поникшим салатовым куполом параплана, зафиксировал себя в позиции полулёжа и проявлял недюжинные признаки жизни. Внешностью своей Нестор Шикман походил на сильно постаревшего и обрюзгшего порноидола Рокко Сиффреди, коего хорошенько повозили мордой по грязи, привязав к машине тросом за ноги. Несмотря на измятый, искромсанный вид, он старался соблюсти дресс-код и держался довольно-таки достойно для человека у которого сломаны обе ноги, а то и компрессионный перелом позвоночника.   Превозмогая боль, Нестор, скривив, багровую, замурзанную морду, в плаксивой гримасе, звонил по мобильному телефону, не обращая внимания на немного оробевших бомжей, подходящих к нему на цырлах:   - Алло, больница? Я лётчик. Повторяю, я лётчик. Да, ЛЁТЧИК, чёрт подери! Точнее, па-ра-пла-не-рист, но не суть важно. Важно другое: я потерпел кораблекрушение и нахожусь теперича на новокривцовской помойке. Вытащите меня отсюда поскорей. По всей видимости, у меня переломаны обе культяпки. Во всяком случае, я не чувствую своих ног, они, как будто онемели. Ниже седалища, как будто ничего нетути. Честно говоря, даже не знаю на месте мои ноги или же они валяются где-то в сторонке, на пригорке, разнообразя пищевой рацион птиц, крыс и псов. Никак не соберусь духом, дабы заглянуть под купол и убедиться в том, что всё тип-топ. Эй, чего вы всё молчите и лишь сопите в трубку? Дежурный врач? А-а, ясно, здравствуйте. Меня зовут Нестор Шикман. Я уверен, что вы обо мне слышали по радио или телевизору, а то и в газете про меня читали. Да-да, я тот самый сталелитейный олигарх. Мне не повезло, а вот вам может крупно подфартить, ибо обещаю всем вам щедро заплатить, коли вы соизволите поторапливаться выручая меня из беды. Поймите, чем быстрее вы меня заберёте с новокривцовской помойки, тем больше вы получите халявных, нигде незадекларированных тугриков на руки. То бишь, это взаимозависимые величины. Чем больше скорость, тем больше денег, - заметив, наконец, крадущихся к нему бомжей, Шикман, поторопился закончить беседу с врачами. - Давайте, короче, пошустрей, а то тут какие-то бродяги подозрительные окрест колобродят. Что, уже спешите на помощь? Вот и славно. О'кей! Конец связи...   Остановившись где-то в метрах двадцати трёх от беспечного парапланериста, "Горбатый", тактично, с напускной подобострастинкой, медоточиво проворковал:   - Приветствуем вас на нашей помойке, уважаемый господин! Всё ли с вами в порядке? Надо ли, батюшка, вам чем-то помочь? Мы в вашем полном распоряжении. Будем счастливы помочь вам, чем богаты. Поверьте, для нас большая радость и большая честь принимать ваш визит в наши пенаты. Добро пожаловать!   Принявшись, исподлобья, неодобрительно лорнировать глазами-буравчиками бомжей, Нестор, визгливо заголосил:   - Стойте там, где стоите, чуханы подрейтузные, - для вящей убедительности, Нестор, покопавшись за пазухой, извлёк позолоченный пистолет "Парабеллум" и наставив его на испуганно охнувших бездомных, принялся качать права. - Не подходите ко мне, гнусные оборванцы. Думаете, я лопоухий дурачок и не понял, что это вы меня сбили самодельной ракетой класса "земля-воздух"? Что, хотели меня ограбить, да? Кукиш вам, а не ограбить! Не на того напали!   Всплеснув дланями в наигранном возмущении и изображая всем своим видом оскорбленную добродетель, Шурик, успокаивающе прокурлыкал, сочась елеем:   - Побойтесь Бога! Вы, сударь, ошибаетесь. Это вовсе не мы вас сбили, а бомжи из другой банды. Мы, в отличии от них, - хорошие и совершенно адекватные люди. Мы ваши друзья и только лишь хотим вам помочь. Помочь не корысти ради, а токмо волею пославшей нас к вам на выручку души. Короче, не валяйте дурака, ваше превосходительство. Нам можно доверять. Спрячьте пистолетик, не дуркуйте. Мы ваши друзья и пришли к вам с миром.   Шикман, демонстрируя чудеса пантомимики, возмущенно взвился:   - Какие ещё, нах, друзья! Вы - БЫДЛО! Гнусное, подлое, коварное быдло, которое хочет меня как-нибудь половчее объегорить. Разве у меня на лбу написано, что я наивный дурак? Нет, там такого не написано. А знаете почему? Да, прежде всего потому, что я не наивный дурак! Ну уж нет, так, прямо, я и поверю людишкам, коие выпустили в меня ракету и покалечили мои ноженьки. Держите карман шире, быдло-бандюганы! Не подходите ко мне, иначе, клянусь всеми святыми, я сделаю из вас высокачественный дуршлаг, - выразительно пригрозил он пистолетом.   Не теряя благодушия, "Горбатый", призвал бесноватого авиатора не тратить пыл попусту и более чутко внимать голосу разума:   - Да ну, право слово, это смешно! Что за нелепые обвинения? Мы же вам сказали русским языком, что это не мы вас сбили - это кто-то из бесчинствующих "сорокинцев" постарался. Да и не быдло мы вовсе. Мы - лица без определенного места жительства. Ничегошеньки общего с быдлом мы не имеем. Что вы, к слову, вообще, понимаете под этим зыбким, неоднозначным термином? Сдаётся мне, мусье, что вы принимаете нас не за тех, кем мы являемся по-всамделишному.   Несколько успокоившись, но всё ещё пылко, Нестор, хлюпая от распирающего бахвальства, самоупоённо, по-снобски, забрюзжал, поигрывая пистолетиком:   - Дык, вы, чуваки, типичная голь перекатная, самое что ни на есть натуральное быдло-с. Я, конечно же, мог бы колотить себя пяткой в грудь и говорить, что-де быдло - это все те, кто ни разу в жизни не отдыхал в Куршавеле или в Баден-Бадене, но, разумеется, я прекрасно понимаю, что это субъективный критерий оценки и поэтому объективным мерилом, увы, он служить не может. Посему, остановлюсь только лишь на устоявшихся трактовках сего термина. Во-первых, по-научному говоря, этимология этого термина происходит от польского слова "быдло", что означает "скотина" или, если угодно, "животное". Во-вторых, в житейском аспекта, так обыкновенно называют неотёсанных и крайне бескультурных людей. Но чаще всего употребляют этот термин для обозначения, целой толпы черни, этакой аморфной массы людей без собственного мнения и покорных чьей-либо воле, как понукаемое пастухом извне стадо скота. Наиглавнейшая отличительная особенность быдла - это то, что оно напрочь лишено чувства собственного достоинтсва, индивидуальности и человеческой одушевленности. Можно сказать, что быдло - это нелюди. Быдло - блекло и бесхребетно. Быдло - упадочно и порочно. Вы, господа, - быдло. Доходчиво?   Отряхнув с себя пыльцу благодушия, нахохлившийся Шурик, слегонцухи беленясь, принялся методично ниспровергать логические построения Шикмана, чтобы нейтрализовать заблуждения оппонента и достучаться до небес истины в последней инстанции:   - Ну, знаете ли, это уже чересчур! Да, вы, батенька, хлюзда! Не надо, пожалуйста, так по-мелочному передёргивать и утрировать! Бомжи вовсе не быдло. Бомжи, как правило, - истинно свободные люди, обладающие ярчайшей индивидуальностью и ничегошеньки общего со стадом безликого скота, мы не имеем. Как раз-таки наоборот, имеющие крышу над головой люди, тот самый пресловутый "средний класс", так называемого, "общества потребления" и составляет из своих особей тучное серое стадо быдлоганов. Среднестатистические, среднеобеспеченные буржуа и домохозяйки - и есть настоящее жвачное быдло. А мы, бомжи, птицы высокого полёта. Мы гораздо выше низменного, затхлого мещанского болота и потребительского фетишизма. Слава Всевышнему, мы имеем свою голову на плечах и никто нам не указ. Что захотим, то и воротим. Куда возжелаем, туда и путь держим. Мы яркие и самодостаточные личности. Сами вы быдло!   С этими добросовестно благоразумными рассуждениями было трудно спорить, поэтому Шикман не стал и дальше остервенело грызться, прессинговать, а частично согласился с доводами "Горбатого":   - Олл райт! - большой палец Нестора взметнулся вверх. - Не быдло, так не быдло. Вы хуже, чем быдло. Быдло хотя бы достаточно безвредное, так сказать, "травоядное" и "беззубое", а вот вы, господа хорошие, опасные хищники, которым палец в рот не клади. Однако, вместе с тем, изрядная толика справедливости в ваших словах всё ж таки есть. Поистине так: покрывшийся жирком и погрязший в инертной лености "средний класс" - это главная опора быдлячества. Мидл-класс, на самом деле, - это быдл-класс. Мидл-быдл-класс. Тем забавнее, что некоторые наши свиноголовые охальники-чинуши из правительства горестно сетуют, что, дескать, "очень жаль, что в нашей стране эта прослойка общества, пока ещё достаточно невелика". То бишь, получается, что они, как бы ратуют за тотальную "быдлизацию" нашего общества. Хотя с их-то стороны, спору нет, это абсолютно разумная и взвешенная политика, ибо безынициативным, апатично-покорным быдлом намного легче управлять и интерес правительственных чиновников здесь вполне транспарентный. С этим всё понятно. Удивляет тут другое. Поражает то, что они не боятся говорить об своих чаяниях о низведении народа до уровня скота совершенно в открытую, во всеуслышание. Паче того, народ их за это ничуть не попрекает нехорошим словом, а наоборот с превеликой радостью надевает на себя ярмо "среднего класса" и гордится своим быдлячьим статусом, гремя кольцом в носу. Впрочем, чего я, собственно, удивляюсь? В этой стране всё через пень-колоду делается, вечно всё не как у людей, даже гланды здешние ларингологи удаляют через задний проход. Проклятущая "Рашка" заселена сплошняком Иванами-дураками да Марьюшками-дурами. Ну и чего ещё ожидать от страны наводненной дураками всех мастей и пошибов? Вот и творится "чёрте что", какой-то перманентный кромешный абсурд, ибо дураковатость здесь считается не пороком, а добродетелью. К примеру, давеча, томясь на приёме у педикюрши, которая умело обрабатывала мои ножные ноготки-царапки пилочкой, читывал занимательный журналец "Ридерс Дайджест", где упоминалась история о нашем самом-самом первом военном корабле. Первый российский военный корабль, спущенный на воду в далёком 1669 году, нарекли величаво-имперским названием "Орёл". Естественно, в Стране Дураков ничего путного выйти не могло априори и, как всегда, вышла очередная безумнейшая, вопиющая нелепость. Сей боевой корабль совершил в своей скоротечной жизни всего лишь один поход: с места постройки в селе Дединово, что под Коломной, он с горем пополам доплыл до Астрахани, где был благополучно сожжён подвыпившими, гугнивыми казаками юродивого скомороха Стеньки Разина, погрязшими в пошлости, варварстве и дуракавалянии. По-моему, это весьма характерный случай, ярко и ёмко описывающий всю абсурдность жизни в России. Хотя некоторые историки задним числом и придумали липовое оправдание этому диковатому поступку, якобы, сей корабль был слишком "сложен в управлении", а также пьяные погромщики-де опасались, что в случае аннексии судна царскими войсками, он представлял бы опасность для восставших декадентов. Бред! Согласитесь, что эти оправдания и яйца выеденного не стоят? Больно уж все эти ни на чём не основанные предположения за уши притянуты и гомерически неправдоподобны. И догадал же меня чёрт родиться в России, с душой и талантом!   Преисполнившись патриотическим запалом, "Горбатый", фрондируя, устроил показательную отповедь зарвавшемуся капиталисту-интернационалисту:   - Но-но, типун тебе на язык, не замай Россию-матушку, космополит безродный! Я, между прочим, за нашу Родину-мать кровь в Приднестровье проливал вёдрами! То бишь, меня даже как-то раз под Дубоссарами, в рукопашной сече с бешеными румынскими спецназовцами, ранили штык-ножом в пузо, во, - Шурик, приподнял расхристанную рубаху, оголив безволосый живот на котором отчетливо виднелся длиннющий, извилистый, багровый рубец, похожий на росчерк молнии. - Вот так вот. Я хоть и бомж, но всё-таки патриот своей страны. Я люблю свою чудесную Отчизну и, не задумываясь, готов отдать за неё свою жизнь! Не то, что ты, о, алчный, злопыхающий, ненавистник России! Чёрт подери, странно-то как, почему всегда получается так, что стоит только какому-нибудь ушлому человечишке разбогатеть, возвыситься над толпой, так он сразу же задирает нос и становится лютейшим ненавистником страны, которая его вскормила, которая дала ему всё то, что он имеет. Я не говорю про чистосердечную благодарность, если её нетути, то и ладно, тут уж ничего не попишешь, но лояльность-то можно соблюдать? Зачем кусать руку, которая кормит? Ан нет, наши доморощенные толстопузы-богатеи ведут себя, будто б вероломные хамы, будто б чужаки в чужой стране, будто б какие-то оккупанты волей Судьбы оказавшиеся во враждебном окружении недружелюбных аборигенов. Дело думаю здесь в том, что вам есть, что терять. Любое благо имеет свой вес. Чем больше благо, тем больше его вес. И иногда этот вес становится обременительным. Потрясать тугой мошной уже не в кайф, так как она становится слишком тяжелой, вот вы и начинаете "трястись" над ней, вместо того, чтобы "трясти" ею, то бишь, вы начинаете чахнуть над златом, потеряв покой и сон. Вы просто-напросто боитесь потерять всё то, к чему уже привыкли. Только страх страхом, но, постойте, почему вы не любите простых людей? Быдлом вот обзываетесь... Думаю, разгадка заключается в том, что вы нас тоже боитесь. Да, вы боитесь простонародья, тогда всё становится на свои места, ведь людям свойственно ненавидеть всё то, что их пугает. Что и логично, ибо трудно любить то, что страшит. Однако, не надо нас бояться дорогой. Мы не кусаемся. Не дрейфь, трусишка. Давай-ка, что ли, мы тебе как-то поможем, наконец. Не то, извини, конечно, но нам придётся тебя оставить тут одного на произвол судьбы, ибо мы люди деловые, занятые, и нам не резон уламывать всякого капризного строптивца до морковкиного заговенья, дабы он соизволил нам позволить оказать ему помощь. В общем, взвесь-ка всё хорошенько ещё разок и учти, если будешь нас потом звать, мы больше не придем. Это наша принципиальная позиция. Помнишь сказку про пастушка и волков? Помнишь? Вот так-то, братец Кролик.   Издав горлом кудахчущий всхрюкоплюх (ну, что-то вроде того), Нестор, спервоначалу было бы яростно вспыхнул белым пламенем, аки стружка магния, но весьма быстро поостыл и, на остаточном внутричерепном давлении, лишь гневливо загундосил, размахивая "Парабеллумом":   - Ша-а-а, зачуханцы мокроносые! Кто вы такие, дабы обо мне судить-рядить? Вы никто и звать вас никак. Хорош меня поучать, как мне Родину любить. Как-нибудь без ваших "умных" советов разберусь! Что же касается человеколюбия, то, по вашему, было бы лучше, ежели бы я врал напропалую о том, что люди из народных толщ мне по душе? Так, что ли? Я с вами категорически не согласен! Да, некоторые материально обеспеченные людишки порою любят поиграть в этаких почтенных "благодетелей", добреньких дяденек и тётенек, всячески помогающих малоимущим голодранцам. Но вы когда-нибудь задумывались над тем насколько искренне они меценатствуют? А ежели они при этом кривят душой, то хорошо ли это? Не трудитесь отвечать, это риторический вопрос. Всё и так на поверхности. Как мне мнится, демонстративная аффектация сочувствия просто некая внешняя компенсация, камуфляж. Таким макаром нечистоплотные люди, стараются замолить свои грешки, облегчить терзания совести. Ведь совершение даже одного "доброго поступка", помогает им чувствовать себя, минимум, "не такими уж плохими". Пускай даже хороший поступок они совершают раз в год по большим праздникам, а злые дела проворачивают по несколько раз на дню. Короче, несомненно, все эти хваленые "благодетели" - лжецы и лицемеры, а я, быть может, не белый и не пушистый, но за то я по-своему честный. Нищим не подаю, но честность имею. Что думаю, то и говорю, а не только лишь то, "что надо". Согласитесь, разница между нами впечатляющая. Я бы даже сказал, колоссальная. Впрочем, вам, быдлу, ни за что не понять...   Бессильно размякший, словно хлебный мякиш упавший в стакан чая, Шурик, в досаде махнул рукой, сварливо пробурчав:   - Ладно, не хочешь, чтобы мы тебе помогали, Бог с тобой. Дело, конечно, хозяйское. Только не кричи нам потом про волков, пастушок. Мы будем глухи и безмолвны, как телеграфные столбы вдоль автобана.   Почесав за ухом дулом пистолета, Шикман, по-барски вальяжно, окликнул повернувшихся к нему спиной бездомных:   - Эй, постойте, голубчики, не спешите, я расскажу вам напоследок сказку. Сказку про Тыкомок, Недотыкомок и Быдликов, - бомжи собравшиеся было уходить, недоуменно замерли и повернув "избушки", заинтересованно навострили ушки. - Так вот. За глубокими морями, за высокими горами, в одном далеком-предалеком сказочном царстве-государстве, под названием Внутренняя Трансильвания, жили да поживали Тыкомки и Недотыкомки. Жили, они жили, не тужили, жили дружно, помогали друг дружке в духе взаимопомощи и истинного братства. Славные Тыкомки черпали астральную энергию из открытого космоса и производили из неё ментальный форшмак, а смелые Недотыкомки поедали его за обе щеки и защищали Тыкомок, в знак благодарности, от страшных, мохнатеньких и зубастых Быдликов, так как рафинированные Тыкомки не могли себя сами защитить. Они, по правде говоря, кроме изготовления духовной пищи ни на что другое не были способны или, быть может, не хотели "унижать себя" чем-то помимо своего высокохудожественного творчества. Надобно сказать, что Тыкомки, как и свойственно многим "творческим личностям", были натурами донельзя утонченными и чересчур ранимыми, поэтому они частенько капризничали, якобы, ощущая недостаток интереса к себе со стороны Недотыкомок и чтобы привлечь их внимание, пристрастились звать Тыкомок на помощь без всяких на то веских оснований, дико вереща: "Быдлики! Быдлики!". Благородные Недотыкомки, высунув языки, страшно запыхавшись, прибегали на помощь к своим кормильцам с дрынами в мускулистых лапах, в спешке выломанными из заборов, но зубастых Быдликов они ни разу так и не обнаружили, лишь неуёмно навязчивые Тыкомки жалобно хныкали завидев своих смелых охранников: "Пожалейте нас, бедненьких, нам так плохо! Ай-яй-яй! Вы нас не любите совсем! Не цените нашу работу! Ах, мы бедненькие! Ох, мы несчастные!". Это хорошо, коли капризные Тыкомки, поднимали на ноги Недотыкомок днём, но ведь они и ночью поднимали их из теплых кроваток, не гнушаясь будить своих защитников попусту, только из-за пустого каприза. Понятное дело, что, со временем, даже ангельское терпение Недотыкомок закончилось и они обиделись на Тыкомок вдрызг. И вот, как-то раз, в холодную зимнюю пору, большая стая голодных Быдликов, лязгая зубами-кинжалами, окружила вольер с дрожащими Тыкомками. Причем, то, что Быдлики собрались большой стаей, было довольно-таки нетипично для них, так как обычно, они предпочитают охотиться парами или, в крайнем случае, небольшими, мобильными группами. Знаете ли, хвать, цап-царап, зазевавшегося Тыкомку в когти и быстрей, со всех лап, бегом в тёмную пещеру, чтобы Недотыкомки не догнали, но год выдался, что называется, "голодный" и огромная стая зубастых, отчаянных Быдликов шныряла в темноте возле вольера по производству ментального форшмака, зловеще воя. Тыкомки, в панике, принялись, дружным хором, слаженно верещать: "Быдлики! Быдлики!". Но славные Недотыкомки, недовольно позевывая, только лишь переворачивались на другой бок, даже не думая бежать на выручку незадачливым Тыкомкам, так как были убеждены, что это очередная "ложная тревога". Видя, что Недотыкомки не появляются, голодные Быдлики, осмелев, ринулись, торжествующе завывая, в вольер по производству ментального форшмака и съели, чавкая и сыто урча, абсолютно всех Тыкомок. Назад в родные пещеры, шествие Быдликов, опухших от более чем обильной еды, с большими котомками на спинах нагруженными сочными окорочками Тыкомок, потянулось, только аж на самой заре. Пир удался на славу. Багровое солнце, вставая над Внутренней Трансильванией, словно апофеоз чьего-то морока, эдак прищурилось с укором, но никто не принял этот укор на свой счет, ибо у всех была своя "правда". Между тем, бодро повалил снежок, заметая следы и сокрывая истину. Дятел на вершине корабельной сосны перестал долбить и внимательно прислушался. Ему показалось, что ничего не слышно. Ничего не понимая, он покачал головой и принялся долбить дальше, как ни в чем не бывало. Тук. Тук. Тук. Ну, как вам сказка? Поняли в чём цимес?   Удивленно взметнув кустистые бровки, "Горбатый", сложив губы в куриную гузку, выдохнул короткое:   - Нет, - и поспешно добавил. - К чему вы это клоните?   Немного поелозив устраиваясь на боку поудобней, Нестор, загудел, словно дородный шмель бреющий над пушистым одуванчиком:   - Ну и немудрено, что не понимаете. Так и должно быть. Ибо события показаны только с одной точки зрения и эта версия событий не даёт полной картины происшедшего. Теперь, дальше. Опосля ознакомления с корневым мессаджем сей истории, у вас, наверняка, возникло своё мнение на тот счёт, кто больше всех виноват или прав в трагических событиях, которые привели к драме в вольере по производству ментального форшмака: Быдлики, Тыкомки или Недотыкомки. Давайте-ка размышлять логически. То бишь, думаю, что для раскроя данного скупого, довольно-таки жесткого материала лучше всего подойдет лекало состоящее из причинно-следственной диады. Стоит особо отметить, что ветви диады разные и ветвятся переплетаясь, то есть, по отдельности они мало о чем говорят, но вот рассмотрев их в тесном сплетении, можно вынести более-менее целокупное мнение об общей картине и ближе подобраться к истине. Перед началом сеанса деконструирования, хотел бы напомнить, что моё мнение, может не совпадать с вашим мнением, и это хорошо, так как только в полифонии мнений вызревает плод истины. Начнём по порядку. С самого начала. Какие причины были у Тыкомок третировать Недотыкомок пресловутыми "ложными тревогами"? Тут всё достаточно очевидно и выпуклый ответ лежит, покачиваясь на информационной волне, буквально на поверхности, Тыкомки были очень несчастны, одиноки и им было весьма отрадно, когда мужественные Недотыкомки оказывали им хоть бы какое-то, пускай, даже самое мизерное внимание. Надо ведь понимать психологию Тыкомки, вот он, значит, трудится не покладая лапок, так сказать, творит своей шедевральный форшмак из астральной энергии космоса и ему ведь, как человеку творческому, надо видеть результаты своей работы, ради чего, собственно говоря, он всю жизнь батрачит, закусив удила, словно Папа Карло. Естественно, ему хочется "быть услышанным" и востребованным потребителями, поэтому и верещит Тыкомка: "Быдлики! Быдлики!", взывая, пускай и не совсем корректно, к вниманию Недотыкомок. Судьба Тыкомок трагична и их можно лишь пожалеть. Теперь рассмотрим следующий вопрос. Какие причины были у Недотыкомок не помочь Тыкомкам в ту злосчастную ночь? Ну, давайте-ка, поставим себя на место Недотыкомок. Представляете, каково им было долгое время мотаться "в холостую", и днем, и ночью, в холодную стужу и в жаркий летний зной, в вольер к Тыкомкам и обратно. Возможно, что спервоначалу они с пониманием отнеслись к причудам Тыкомок, но потихоньку доверие к капризным творцам форшмака расшатывалось, а раздражение и обида нарастали, словно снежный ком катящийся по склону горы, и вот, в ту роковую ночь, когда разыгралась драма, весь расшатанный каркас взаимоотношений, наконец-то, таки рухнул и Недотыкомки потеряв веру в искренность Тыкомок не пришли на помощь. Так получилось, что, по делу случая, это приключилось именно в тот момент, когда помощь действительно была нужна. Стоит ли осуждать их за этот кризис доверия? Согласитесь, что некий фундамент под их поступком был и это всё произошло не с бухты-барахты, а в результате довлеющего логического базиса. По-моему, Недотыкомки и так были просто-таки ангельски терпеливы. Как бы там ни было, но им можно тоже посочувствовать, так как с утратой кормильцев Тыкомок, они лишились единственного источника пропитания и теперь сами вымрут лютой, голодной смертью, ежели оперативно не найдут замену вкусненькому форшмаку. Ну, как говорится, Бог им в помощь. Держу за них пальцы крестом. А теперича, хотелось бы проследить причинно-следственную цепочку третьей стороны сего грустного конфликта интересов. Какие причины были у зубастых Быдликов съесть милых Тыкомок? Хороший вопрос, согласитесь? И из него, сразу же, возникает развилка из двух новых подвопросиков. Во-первых, так ли злокозненны Быдлики? Во-вторых, кромешные ли они злодеи? Отнюдь, отнюдь, и вот почему... Вот, что я вам скажу, давайте попробуем вжиться в их личину и, так сказать, нацепить на себя шкуру самого заурядного, ничем не примечательного Быдлика. Представьте себе такую картину: сидит, стало быть, голодный, уже не совсем молодой Быдлик, обиженный на весь мир, в холодной, сырой и тёмной пещере, рядом жалобно стонут больные, маленькие Быдлики, со вспухшими от голодухи животами, и над ухом стоит жена Быдлиха "пилящая" его на чём только свет стоит, то истерично визжащая, то рыдающая и неизвестно, что из этого хуже. Наверное, Быдлиха говорит Быдлику, что-то наподобие того: "Да, какой из тебя мужик, бык ты без яиц! Эх и угораздило ж меня выйти замуж за такого слабака, нюню и рохлю! А ведь мама мне заранее говорила, говорила, что всё так и будет, но я не послушалась дурочка! Даже семью не можешь элементарно прокормить, раздолбай! Посмотри на наших детей. Не отворачивай морду, подлец! Посмотри на них, посмотри! ОНИ УМИРАЮТ от голода! УМИРАЮТ! Моральные принципы, совесть, видите ли, у него, а дети и жена пускай подыхают, значит! Все Быдлики, как Быдлики, доблестно охотятся на этих жирных, жеманных Тыкомок, только ты не хочешь поступать так, как все делают, лицемер. Совесть, совесть... Пошел вон из пещеры, подонок, и без добычи не возвращайся!". Понурив косматую морду лица, снедаемый изнутри нешуточными душевными страданиями, Быдлик вливается в молчаливую, скорбную стаю таких же горемык, которые, нервно перебирая лапками, бредут в сторону вольера по производству ментального форшмака. Собравшись неподалеку от вольера, чтобы сокрыть муки совести и нервное возбуждение, Быдлики, потихоньку распаляясь, начинают вести себя нарочито вызывающе, хорохорясь и наигранно злобно воя. Доведя себя такими макаром до неистового состояния, они, совершенно потеряв голову, наконец, кидаются внутрь вольера, устроив кровавый погром. Разумеется, разрывая на части милых Тыкомок, со стороны, Быдлики могли б показаться очень злобными, но в том-то и дело, что вся их злость была направлена на себя самих. Глотая и давясь, ещё теплыми кусками "тыкомятинки", они рычали, страшно злясь на себя, на собственную слабость, и на весь жестокий, несправедливый мир - вцелом. А всё почему? От безысходности! Как ни крути, чтобы жить - надо что-то кушать. Только и всего. Быдликов понять можно, они всего лишь хотели выжить и накормить своих хворых детишек. Резюмируя: получается так, что все заинтересованные стороны конфликта имеют свою логически обоснованную и всячески аргументированную мотивировку действий. То бишь, за каждой из сторон стоит стеной собственная железобетонная "правда". Но вот какая из них имеет высший приоритет? Какая из "правд", извиняюсь за тавтологию, самая правдивая? Кхм, сложно сказать однозначно, но я лично для себя решил, какая из этих "правд" наиболее мне симпатична, и вы, наверняка, тоже сформировали своё мнение, ведь так? Наверное, мне будет правильнее всего не раскрывать вам свою точку зрения, навязывая своё мнение. Пускай именно ваша "правда" будет самой правдивой. Мне не жалко. Я же не жадина.   Озадаченно хмыкнув, Шурик, выразил свои вещие сомнения в том, что смекнул всё должным образом:   - Хм-м. Всё равно что-то не уразумею, к чему, собственно, вы нам это рассказываете?   Презрительно улыбнувшись непонятливости бомжей, Шикман, забрюзжал:   - Дак, к тому, дуралеи вы этакие, что не всё так мономерно в нашем мире. Например, тот же пресловутый нитроглицерин можно использовать и как лекарственное средство, и как взрывчатое вещество. Он и лечит, и калечит. Надо просто иметь голову на плечах и правильно его использовать. В продолжение темы хотелось бы чуток повозиться с метафизическим шлаком и поговорить о диалектике несколько иного уровня, так сказать, глубинного. Для этого нам с вами придется пробурить своими вострыми разумами твёрдые породы авторитарной зашоренности и тогда, быть может, из прорехи в конфронтационной породе, забьет ввысь источник некоего нового знания и от этой хорошо переваренной информации наш разум разрастётся вширь, что к Добру, так как сытый разум - добрый разум. Так вот. На чём я там остановился? Ах, да, в связи с этой сказкой, размышлял давеча о рамках допустимого. Дескать, что допустимо, а что нет. Первый вопрос, коий тотчас встаёт на горизонте - это допустимо ли докапываться до истины? Я это всё к тому упромысливаю, что, по моим скромным наблюдениям, многие отчего-то думают, что знать истину-правду, всегда исключительно во благо, но позволю себе с этим не согласиться, ибо считаю, убежден, что иногда истину-правду лучше не знать совсем. Взять, к примеру, ту же хрестоматийную фразочку: "лучше горькая правда, чем сладкая ложь", модификация этого выражения Леонидом Филатовым в счет не идет, - ведь её явно придумали какие-то анонимные человеконенавистники, чтобы отравлять людям счастливую и беззаботную жизнь. По мне, есть что-то глубоко обреченное и депрессивное в сути сего изречения. Вовсе не удивлюсь, коли за всем этим стоят происки гэбэшников, ведь именно им выгодно, чтобы люди говорили правду, только правду и ничего кроме неё, просто-напросто им так удобнее работать на допросах. Знаете ли, сидит какой-нибудь гэбэшник за рабочим столиком и вдруг, важно откашлявшись, направляет свет лампы в лицо подозреваемому, говоря ласковым, отеческим тоном: "Знаешь, старина, говори-ка правду, пускай и горькую, но правду...", а подозреваемый от этих волшебных слов начинает плакать навзрыд и давясь сопле-слезами, рубит всю правду-матку, сотрясаясь от рыданий на плече пройдохи гэбэшника, который лукаво улыбается, сальной такой улыбочкой, словно плутовка Мона Лиза. Однако, стоит, пожалуй, вернуться к главной теме. Меня, собственно говоря, волнует лишь один вопрос: имел ли я моральное право искать истину, копаясь в причинно-следственной диаде этой истории? Может не стоило, столь далеко углубляться, всё излишне детализируя и усложняя, ведь даже весьма поверхностного корневого мессаджа о Тыкомках, Недотыкомках и Быдликах, вполне достаточно для того, чтобы сложить, как будто бы незамутненно целостное мнение о ситуации. А то, когда начинаешь углубляться в детали, то всё становится не таким уж однозначным и незыблемым, всё становится намного запутаннее и в таких смысловых условиях риск ошибиться в том, что есть "правда" и что ею не является в разы возрастает. Иными словами говоря, опираясь на теорию вероятности, можно смело предположить: чем больше мы копаем, углубляемся в тему в поисках "правды", усложняя и разветвляя смысловые норы, тем больше у нас шансов ошибиться в выборе правильного пути и найти фальшивую "правду". Истина, истина, а есть ли она эта "истина" вообще? Или всё относительно? Не знаю, не знаю. Но я подчас размышляю над решением этой не пол-тычковой философической головоломки. Пока что безуспешно, но здесь важна не разгадка всеобъемлющей Истины, а сам процесс постижения оной.   Фраппированный и удрученный настолько вычурными словоизлияниями, "Горбатый", не нашел ничего лучшего, как поскорей распрощаться с одержимым философом-любителем:   - Извините, но вы какую-то чепуху несёте. У вас, наверное, сотрясение мозга. Ладно, счастливо оставаться. Вон, тем паче, за вами уже приехали, - кивнул, Шурик, в сторону автомобиля скорой медицинской помощи, тихоходом подкатывающего к месту авиакатастрофы и ловко лавирующего промеж мусорных гор.   Развернувшись на пятках, бомжи, вперевалочку, зашкандыбали к строительному вагончику. Дюжие санитары в белых халатах, с носилками в руках, десантировались из автомобиля ещё тогда, когда он был на ходу. Пыхтя и тужась, они вытащили тушу Нестора из-под купола параплана и, взгромоздив поскуливающего раненого на носилки, спорым шагом зашагали к работающей на холостом ходу машине.   Внезапно на Носаря накатила оглушающая психоэнергетическая волна и он потерял над собой контроль. Арон, дотоле всё время скромно молчавший, покуда "Горбатый" и Шикман вели неспешную беседу, ни с того, ни сего, будучи уже на приличном расстоянии от места крушения параплана, обернулся и приложив руки "рупором" ко рту, зычно гаркнул:   - Недопёсок вислоухий!   Разъяренный Шикман, шикнув на трусоватых санитаров, привёл себя в положение "сидя" и осатанело завизжал, будто хряк под ножом мясника:   - Что? Что ты сказал? Ы-ырг! Я вас ухайдакаю, щеглы! Попомните моё слово! Ухайдакаю! Врёшь, не уйдёшь! - держа пистолет сразу двумя руками, Нестор, почти не целясь, страшно громыхая, принялся шмалять по улепётывающим во всю прыть мосластым бродяжкам. От отдачи дуло "Парабеллума" дёргалось вверх-вниз и пули летели вкривь-вкось на авось. Так ни в кого и не попав.   Пропрыгав по мусорным грядкам, словно ошалевшие мартовские зайцы по чисто полю, бомжи смогли перевести дух лишь тогда, когда выбежали из простреливаемой с носилок зоны поражения.   Когда адреналин немного отхлынул и сердце поднялось от пяток на своё обычное место, Шурик, одышливо ловя ртом воздух, сказал:   - Ну ты и баран, "Царь", - и приставленными к голове пальцами, изобразил шевелящиеся "рожки".   Арон не стал возражать, а токма соглашательски култыхнул челом и сделал вид, что оттирает со лба несуществующий пот. На самом деле, отчего-то Носарю было чертовски весело и он с превеликим трудом сдерживался, дабы не расхохотаться в голос. Борясь с заходившими под кожей желваками лицевых мышц, ему пришлось даже отвернуться от товарищей, чтобы они не подумали, что он сошёл с ума. Предосторожность оправдала себя. Никто ничего не заметил. IV   Жить тяжело. А тяжело жить, ещё тяжче. Жить тяжело тому, у кого есть беспокоящая, защемляющая тяжесть на душе. Тому тяжело, кто помнит зло и взращивает сей пагубный, всепожирающий сорняк в своём изнеженном нутре, пестуя и лелея в себе жутко иссушающие корневища памятозлобия. Злопамятство, в каком-то смысле, - удивительнейшее душевное свойство, обладать которым способен отнюдь не всякий индивидуум, а только предрасположенный, восприимчивый ко злу горемыка. Получается так, что к кому-то сия скверна никогда, ни при каких обстоятельствах не прилипает, а кто-то, словно промокашка жадно впитывающая влагу, с лёгкостью пропитывается злой памятью и полностью растворяется в этом бередящем ощущении.   При даденной нам от самой Матери-Природы, всеобычной эгоцентричной сущности человека, извечно крутящейся вокруг собственного "Я", как центра Вселенной, межличностные конфликты вовсе не редкость в нашем обществе, а щемяще-грустная норматика. Паче того, межличностная конфронтация случается сплошь да рядом и не все случаи оной мы даже удосуживаемся запримечать, предавая им хотя бы самое микроскопическое значение. Ежели ты человек не злопамятный, то чаще всего бывает так, что начисто забываешь о случившимся конфликтце, коий произошёл пред тем, но далеко не факт, что его позабудет злопамятный человек, затаивший злобу и готовящийся люто отомстить, коли представится на то удобный случай.   В пику злопамятным, разумеется, существуют и их антиподы - добропамятные люди, но в силу специфики устройства людской психомеханики они не так сильно бросаются в глаза, ведь добрая память, будем говорить прямо, неглубока и мимолётна. Увы, зачастую, к добру совершенному по отношению к нам, мы относимся, как к чему-то само собой разумеющемуся и благодарность теплится в нас весьма непродолжительное время, скороспешно позабываясь за ворохом житейских проблем. Чего, к сожаления, нельзя сказать о злопамятности. Злая память чрезвычайна живуча и её просто так из себя не вытравишь, коли уж она угнездилась в хорошо унавоженную почву и дала ростки зла, то порой полыхает ровным пламенем в душе у некоторых людей чуть ли не всю оставшуюся жизнь, если не находит выхода.   Вот и бомжи давным-давно и думать позабыли, что давеча у них приключилась небольшая размолвка с господином Нестором Шикманом, сталелитейным магнатом, но он-то, будучи человеком чертовски злопамятным и мстительным, об этом отнюдь не забыл и предпринял определенные шаги для выкорчевывания из себя пней злой памяти. В чём бездомные вскоре собственношкурно убедились. Не во сне, а наяву.   Утро выдалось на диво прескверным, насколько это вообще может быть. Что и немудрено, нешуточно растревоженные и переполошенные обитатели коммуны проснулись от того, что добротно сбитая дверь строительного вагончика засодрогалась всей плоскостью и зловеще затрещала от могучих бубуханий снаружи. Похоже, стучали не кулаком, а чем-то более твёрдым и увесистым, что не внушало обитателям утлого пристанища дополнительного оптимизма. Они ещё об этом не знали, но впереди их ожидал полуторачасовой кошмар. Массивная щеколда прыгала в пазах, едва-едва удерживая шатающуюся дверь на запоре. Казалось, что она вот-вот не выдержит нахрапистого напора и слетит с петель, врезавшись в противоположную стену и взметнув в стороны облачка трухи. Но, с Божьим провидением, этого всё ж таки не случилось.   Дверь перестала ходить ходуном и из-за неё раздался нагловатый, картавый тенорок:   - Эй, "Горбатый", - на выход! Пошевеливай поршнями. Кое-что перетереть надобно бы по понятиям. Ну, ты что, оглох? Я сказал: "Горбатый"! Выходи, подлый трус! Не заставляй нас ждать, ёж твою медь!   Осоловело щуря заспанные глазки-щелочки, Шурик, свесив с лежака ноги-щепки, с носовым присвистом, глуховато осведомился, натягивая прямо на босикальки стоптанные полуботинки мышиной расцветки:   - Ась? Кто там ещё?   Бесшабашный незнакомец за дверью, державшийся вольготно и вызывающе, позволил себе маленько поёрничать:   - Кто-кто, почтальон Печкин, придурки! Открывайте дверь, иначе, клянусь всеми богами Олимпа, мы подпалим ваш клоповник с четырех концов света, бомжары, и всё равно выкурим вас из гадюшника наружу. В ваших интересах выбраться из своего логовища попроворнее, покамест мы ещё не шибко сердиты и настроены на конструктивный обмен мнениями, иначе мы будем вынуждены приступить к репрессиям и грубому физическому воздействию. Давайте, выходите. Лады?   "Горбатый", полушепотом, негромко чертыхаясь, пробубнил себе под нос:   - Чёрт. Ходят тут всякие, - и открыл дверь.   Первое, что он увидел, когда отворил её настеж, был рельефный приклад несущийся в сторону правого подбровья, а затем в глазах у него всё померкло и он, бесформенной грудой, осыпался в стелющийся по земле, неглубокий, утренний туман. Очухался он лишь через несколько растянутых во времени, томительных секунд, застукав себя за тем, что, резво суча конечностями, пытается уползти на карачках куда-то в сторону от строительного вагончика, объятый первобытным ужасом вопящего изнутри инстинкта самосохранения. Однако ж, далеко уползти ему не удалось, безжалостный преследователь ещё одним ударом приклада пригвоздил его к земле и, торжествующе хохоча, поставил на спину благоразумно затихшего Шурика ногу, рисуясь перед товарищами, словно удачливый охотник только что заваливший из двустволки бенгальского тигра.   Налётчиков было трое. Трое сих крепышей, наряженных в черные лапсердаки и длиннополые шляпы с накладными пейсами, судя по выправке, были профессионалами, прошедшими хорошую подготовку. В их глазах отливала сталью решимость, а в руках тускло сверкали грозные помповые ружья Mossberg 500. Как в один голос утверждают все эксперты, это достаточно надежное и недорогое ружьё. К мелким недостаткам которого можно отнести несколько худшую, по сравнению с более дорогими конкурентами, точность стрельбы, и наличие некоторых люфтов в конструкции, приводящих к возникновению очень характерного звука "кла-клак" при передёргивании цевья, но в целом сие гладкоствольное оружие было "что надо" для ближнего боя, где более важна не точность стрельбы, а его убойная сила.   Один из бравых пейсаносцев, завидя оробело жмущихся друг к дружке бомжей, принялся с апломбом объяснять им "линию партии":   - Приветик, уважаемые голодранцы, тунеядцы и алкоголики! Не подумайте о нас дурного, мы не какие-то там бандиты с большой дороги, мы - хасиды из клана Хайкиных. Называйте, пожалуйста, нас по имени и отчеству. Меня зовут Хаим Бонифатьевич, а моих соратников - Марк Бонифатьевич и Яков Бонифатьевич. Все мы Хайкины, но несмотря на идентичное отчество и принадлежность к одному роду, мы не родные братья, что, впрочем, нисколечко не мешает нам работать слаженно и эффективно, как единый, хорошо отлаженный механизм, который никогда не даёт сбоев. Во всяком случае, пока ещё никто не жаловался на проделанную нами работу. Пришли мы к вам не абы зачем, себя показать и на вас посмотреть, а по высочайшему пожеланию нашего постоянного клиента, господина Нестора Шикмана, известного предпринимателя, добропорядочного семьянина и премного уважаемого гражданина. Он попросил нас найти, обезвредить и показательно покарать некоего "Горбатого", который имел дерзость покушаться на его сиятельство, сбив его летательный аппарат ракетой класса "земля-воздух". Вам есть что сказать в свою защиту, обвиняемый? - Хаим Бонифатьевич, ткнул дулом Шурика в упружистое надгорбие и косо ухмыльнулся.   Прекратив изображать из себя намертво подстреленную дичь, "Горбатый", зашевелился под ногой хасида, "ожив" и бойко залопотав оправдания:   - Во-первых, это не мы его сбили, а бесчинствующие молодчики "Калоеда" Сорокина, коие обитают на другом конце новокривцовской помойки. Мы же, наоборот, добровольно подрядились помочь господину Шикману, но он, к глубокому сожалению, в не терпящих возражения тонах, отказался от предложенной нами помощи, по-видимому, превратно истолковав обстоятельства своего жесткого низвержения с небес. Во-вторых, сбили его параплан вовсе не ракетой класса "земля-воздух", а банальной китайской ракетой для праздничного фейерверка. Сами подумайте, если бы в него шмякнуло ракетой, то тогда б его, совершенно точно, разнесло бы на клочки да по закоулочкам. А так, можно сказать, он отделался лишь лёгким испугом. Точнее, не совсем лёгким, как-никак в переломе ног мало приятного, но, по крайней мере, его не пришлось соскребать с земли по меленьким шматочкам, а это уже само по себе дорогого стоит.   Вальяжно перекинув помповик с руки на руку, в разговор вступил Яков Бонифатьевич. Это был человечище весьма контрастных пропорций, весь такой из себя диссонированный, - с выбеленным до матовости личиком благостного херувима и злющими-презлющими глазами-колючками, на глазном дне коих, казалось, трепыхали отблески всепрожигающих язычков адского пламени. Такому прямо в глаза долго не посмотришь - прожжёт насквозь и пикнуть не успеешь.   Скорчив постную мину, сей Яков Бонифатьевич, буравя взглядом затылок распластанного на земле бомжа, пробрюзжал, инфантильную по тембру, но едкую по сути речь:   - Так-так, постойте-ка, а откуда же вы тогда знаете, что это была именно ракета для фейерверка? Причем, не абы какая, а именно "китайская"? Почём вам знать, что "китайская"? Ведь об этом вы могли бы узнать только, если бы сами её запускали. Стало быть, вы её и запускали, иначе вашу осведомленность понять сложно.   Торопливо перебивая резонные обличения прозорливого хасида, Шурик, взвинчено заюлил, пытаясь извернуться поубедительней:   - Не спешите с выводами, господа! Вы меня неправильно поняли. Я сказал "китайская ракета" только потому, что подпал под власть бытующего повсеместно стереотипа. Дескать, если какая пиротехника у нас в стране продаётся, то, чаще всего, она таки китайского производства. Поверьте, ни вьетнамская, ни индийская, а именно что, прости Господи, китайская. То бишь, с клеймом "Мэйд ин Чина" на боку. Вот я и ляпнул сгоряча особо не подумав. Только и всего. Пожалуйста, не надо искать в моих словах какого-то двойного дна. Никакого отношения к крушению параплана, разумеется, я не имею. Клянусь доброй памятью моей усопшей матушки! Честно-честно! Да не отползти мне с этого места, коли я вру!   Снисходительно хмыкнув, Яков Бонифатьевич, решил проконсультироваться у коллег:   - Вы ему верите, ребята?   Дотоле задумчиво молчавший Марк Бонифатьевич, круглоглазый, неповоротливый и тучный типчик с чугунным подбородком, как у гиппопотама, и огромным носом, похожим на клюв пеликана, без особой остервенелости, но убежденно, высказал своё веское мнение, взвалив на себя роль третейского судьи:   - Трудно пока сказать что-то определенное, дабы вынести окончательный вердикт, ведь всякое в жизни бывает. Порой случаются совершенно нелепые ошибки, инспирированные неправильной интерпретацией кардиограммы жизни. Намедни довелось читать об одной весьма показательной истории, случившейся недавно на берегах Туманного Альбиона. Может быть слышали, есть такой актёр по имени Кевин Спэйси. Звёзд с неба он не хватает, но актёр пристойный. Он ещё играл в фильме "Красота по-американски" и в других довольно-таки неплохих фильмах, за что был даже дважды награжден "Оскаром". Так вот, по какому-то стечению обстоятельств, имя Кевина Спэйси оказалось в, так называемом, "списке известных гомосексуалистов", используемом английским правительством в рамках программы по профилактике гомофобии среди старшеклассников. Всё бы ничего, но в реальности сей досточтимый актёр убеждённый гетеросексуал и никогда в жизни не заявлял, что принадлежит к сексуальным меньшинствам. Когда эта дурно пахнущая история стала достоянием гласности, то руководитель этой горе-программы, конечно, извинился перед оболганным актёром и во всеуслышание заявил, что его попадание в список было "ошибочным", пообещав вычеркнуть оттуда его имя. Всё вроде, как бы образумилось, но закавыка-то в том, что осадок-то остался. Кевин Спэйси ни в чём не виноват, но по воле случая среди людской молвы пойдёт нехороший слушок и некоторые обыватели увидев его на улице будут перешептываться, дескать, "гляди-ка, это тот самый гомик, идёт". Что, естественно, навряд ли ему понравится. Ладно бы он сам "сказанул что-то не то" или его "не так поняли", но нет же, нет, он абсолютно ничего не сделал для того, дабы кто-то имел основания причислить его к тем парням, что справляют свои сексуальные желания ректально, и то, что его причислили к любителям подобного рода утех наверняка его оскорбило до глубины души. Ведь обиднее всего на свете - это быть "без вины виноватым". Когда с тобой случается что-то нехорошее по собственному ротозейству - это одно, но когда жизнь нахлобучивает тебя по самое "неболуйся" совершенно с бухты-барахты, без всякого на то повода с твоей стороны, тогда намного обиднее, ибо не понимаешь, за что, собственно, эта напасть с тобой приключилась. В общем, давайте не будем торопиться, джентельмены, а спервоначалу послушаем, что этот гой ещё наплетёт. Укокошить мы его завсегда успеем. Дело-то нехитрое. Пиф-паф и душу долой.   Прохрустев шейными позвонками и аж возложив подбородок себе на плечико, "Горбатый", одарил подобострастным, полным живой признательности взглядом Марка Бонифатьевича и с ретивостью утопающего, хватающегося за "спасательный круг", горячо поддержал упромысливания хасида:   - Да-да, как вы всё очень тонко подметили, воистину так! Добавлю от себя лишь то, что люди вообще склонны обманываться и верить в разные "ошибочные" вещи, если они их устраивают. Причем, даже узнавая о том, что всё то, во что они верят, "ошибочно" и не имеет место быть в действительности, они крайне неохотно отказываются от прикипевшей к сознанию веры. К примеру, вопреки расхожему мнению, наиболее удалённой точкой от центра Земли является вовсе не вершина Джомолунгмы, а маковка эквадорского потухшего вулкана Чимборасо, так как экваториальный радиус Земли на 21 километр превышает полярный, но дурацкие альпинисты, потрясая дурацкими альпенштоками, не хотят ни в какую слушать слово правды, всё лезут и лезут на сахарноголовую Джомолунгму, будто мухи и там им мёдом намазано, на полном серьёзе думая, что круче этого ничего нет. Ан нет, если уж хочешь оторваться от центра Земли по полной программе, то надо лезть на грёбанный Чимборасо, но для них сей потухший вулкан слишком "мелок", хотя наука говорит ровно об обратном. Люди слепы, и видят только то, что хотят увидеть. Впрочем, чего ещё ожидать от людей, которые подчас верят во всякую чушь и похлеще. Вон, раньше, некоторые на полном серьёзе верили в то, что Земля плоская и стоит на трёх китах-переростках, и ничего, люди как-то жили с этой глупостью в голове. Ну или вот ещё пример заблуждений. Вы, господа, люди, видимо, начитанные, и этот пример вам будет понятнее. Так вот. Многие люди до сих пор считают, что самая первая книга отпечатанная типографским способом была пресловутая "Библия Гутенберга" и носятся с ней, как с писаной торбой, называя именем Гутенберга библиотеки, книжные магазины и литературные премии. Однако ж, ученые уже давным-давно доподлинно установили, что самой первой книгой созданной на металлическом печатном станке нужно считать буддистский трактат "Чикчи", который был отпечатан в Корее аж за 78 лет до "Библии Гутенберга"! Но людям всё хоть бы хны, они с трудом отказываются от устоявшихся стереотипов, пускай они и явно ошибочные. Вот и в моём случае, господин Нестор Шикман, втемяшил в свою голову абсолютно ни на чём не основанное, голословное заблуждение, а я, чёрт подери, оказался безвинно виноватым, чисто тот Кевин Спэйси.   По-кочетиному, держа голову, Хаим Бонифатьевич, пуча жилки на висках, надавил каблуком на горб Шурика побольнее, зло процедив сквозь стиснутые зубы:   - Что, гой сиволапый, дерзить нам вздумал? Ишь, профессор кислых щей, соловьиные трели развёл, разумничался! Скажи-ка, мистер балабол, если ты такой умный, то почему ты такой бедный, а?   На миг позабывшись и с полуоборота запалясь, всхорохорившийся "Горбатый", опрометчиво брякнул, чисто, как на духу:   - Да потому, ёксель-мосель, я бедный, что вы, жидюки злокозненные, оккупировали мою Отчизну и всё богатство земное под себя лапами загребли, словно псы-хитрованы прячущие "про запас" лакомую кость в палисаднике, обворовав население до последней нитки и установив в матушке-России своё человеконенавистническое, русофобское иго!   Неуловимым кистевым движением передёрнув затвор помпового ружья, Яков Бонифатьевич, скривив свой херувимский лик в нечто безобразное и сделав два коротких полушажка-полупрыжочка вперёд, угрожающе зарычал, словно голодный котофейка у которого из-под носа подло умыкнули блюдце сметаны:   - Мр-р. Так-с, джентельмены, а теперь, с вашего позволения, я отстрелю этой змеюке подколодной голову. Ненавижу фашиствующих недобитков, отойдите в сторону Хаим Бонифатьевич, не хочу забрызгать кровавой юшкой ваши отутюженные брюки.   Рассудительный и трошки флегматичный Марк Бонифатьевич, подошел сзади к вспыльчивому товарищу и положив руку тому на плечо, увещевающе прокурлыкал:   - Постой, не горячись, прояви чуточку плюрализма, пускай ещё немного потявкает нам на потеху. Сызмалешеньку обожаю слушать или читать зоологических антисемитов, ибо я подзаряжаюсь от клокотания ихней ненависти жизненной энергией, словно этакий "энергетический вампир". Добрый, плотный, богатый на метафоры, антисемитский дискурс, бодрит меня похлеще чашки кофе поутру. Может быть вы слышали, джентельмены, есть такая птичка - тристанский пастушок. Это самая маленькая на Земле нелетающая птица, длиной всего 15-20 сантиметров и перьями невзрачного тёмно-серого цвета. Уникальность её заключается, также и в том, что обитает она только на острове Тристан-да-Кунья и более нигде на Земле её не встретишь, так как летать она не умеет и потому она на веки веков обречена существовать на своём острове безвылазно. Сей антисемит напоминает мне этого тристанского пастушка, его положение тоже безвыходно и посему торопиться с аннигиляцией строптивца нетути никакой разумной необходимости. Дадим ему всласть покукарекать, а когда надоест, то спишем его в утиль.   Скатав губы в трубочку, Яков Бонифатьевич, сделал было бы попытку стряхнуть дружескую руку со своего плеча, но Марк Бонифатьевич держал его крепкой, бульдожьей хваткой, поэтому хасид, потрепыхавшись и поняв всю тщетность сопротивления, пошёл на попятную, неохотно пробурчав:   - Ладно. Пусть пока живёт. Однако, замечу, что никогда не понимал тех евреев, которые с болезненным упоением штудируют антисемитскую литературу и вникают в речи патентованных юдофобов. Для меня подобное развлечение "терра инкогнита". Признаюсь честно, я в этом ни бум-бум, ибо привык держаться, как можно дальше от того, что мне не по нраву.   "Горбатый" по натуре своей не был склонен к матросовщине, но поняв, что ему всё равно на белом свете не жить, решил от безысходности водрузить на себя терновый венец великомученичества и принять смерть достойно, без малодушных ёрзаний и дрожания гласа. Голос его, то возвышался, то опадал, но всё-таки не дрожал обертонами, но помутившиеся глаза, казалось, вот-вот пустят предательницу-слезу от острой жалости к себе, так как он чётко понимал, что каждое произнесённое слово вколачивает новый гвоздь в крышку его гроба. Ему не было страшно умирать, ему было лишь немного обидно из-за того, что жизнь его окончится на таком нелепом аккорде. Впрочем, когда он говорил, то все треволнения отходили куда-то на второй план и в ушах стоял лишь звон от вбиваемых слов-гвоздей:   - Вы, любезнейшие, сильно ошибаетесь говоря о том, что я вас-де "ненавижу". Ничуть. Нашему народу вообще мало свойственно сие злое чувство, кого-то по-всамделишному ненавидеть, ведь, грубо говоря, ненависть близка к желанию кого-то вусмерть изничтожить, а я же вас просто "не люблю" и "презираю", как раз-таки из-за того, что вы прямо-таки сочитесь ненавистью. Причем, вы, евреи, особенно нас, русских, почему-то не любите. Точнее, у меня есть версия "почему". Начну, как бы издалека, так как кое-что требует предварительного пояснения. Конечно, вы такие же люди, как и все. Я имею в виду антропологически, но не ментально. Нет никаких ни "сверхлюдей", ни "расово неполноценных", в этом смысле, - все люди одинаковы. Если представители разных народов в чём-то и различаются кардинально, то только в ментальности, только в воспитании и ничегошеньки с этим поделать нельзя, ведь ежели человек воспитывался в стае волков, то он вырастет волкоподобным "Маугли", а не благовоспитанным журналистом-международником с тщательно расчесанным пробором на макушке и набриолиненными усиками, ибо с волками жить - по-волчьи выть. Правильно говорят, что "с кем поведёшься, от того и наберёшься", то бишь, воспитание имеет ключевую роль в том, каким мы в итоге становимся человеком. Дети, словно тесто, вылепить из них можно, что угодно, и окружающая среда имеет первостепенную роль при нашем становлении, как личности. Можно вырастить из ребёнка циничного, эгоистичного, банковского клерка, не верящего ни в Бога, ни в чёрта, а можно вылепить из дитя простодушного, религиозного фанатика-идеалиста, денно и нощно готового опоясавшись "поясом смертника" пожертвовать своей драгоценной жизнью, взорвав, вместе с собой, любого на кого укажет перстом волоокий мулла. Разумеется, начавшаяся глобализация потихоньку стирает различия между народами, но о полном усреднении человечества покамест говорить ещё слишком рано. Посему будем говорить не о том, что возможно когда-нибудь будет, а о том, что есть в настоящем. Итак, а что же евреи?   Гривуазно потряхивая пейсами, Хаим Бонифатьевич, позволил себе немного пообезьянничать:   - Действительно, "что же"? Ну-ка, расскажи-ка нам, солнышко, а то мы не знаем.   Сдерживая запламеневший в груди пожар, Шурик, решил пропустить ядовитую колкость мимо ушей и не прерываясь застрекотал свои инвективы далее:   - Коли мы выяснили, что воспитание определяет сущность человека, то вовсе немудрено, что евреи отравленные кисло-сладким ядом талмудизма и застоялым духом зашоренного местечкового воспитания, вырастали людьми не считающими неевреев за людей, как их тому науськивают обязательные для каждого добропорядочного еврея ксенофобские законы Галахи, которые в значительной своей части проповедуют изоляцию евреев от неевреев. Причем, учитывая то, что народ не имевший на протяжении множества веков собственной страны, не растворился в плавильном котле иных народов, то это говорит прежде всего о том, что, в каком-то смысле это, обособление от иных помогло вам сохраниться, как народу, и не ассимилироваться, растворившись без остатка в бушующем море других этносов. Однако, законы Галахи имели и обратную сторону, так сказать, "обоюдоострую". То, что евреи старались держаться обособленно и согласно Галахе относились к неевреям, скажем мягко, "пренебрежительно", естественно, не очень нравилось неевреям, так как по-другому и быть не могло, ибо обособленность, высоковыйность, упорное нежелание жить по тем же правилам и традициям, что и коренное население, всё вкупе, вызывало закономерную настороженность, которая порой переходила в озлобленность против "чужаков", когда на то возникал повод, и периодически случались различные "эксцессы", в которых, конечно же, в основном страдали евреи, ибо их поголовье было элементарно меньше, нежели количество человекоединиц коренного населения. В свою очередь, случающиеся "погромы" ещё больше помогали вам чувствовать свою инаковость и служили изоляционистским идеологемам Галахи. Помимо того, это обстоятельство помогало евреям не чувствовать угрызений совести перед неевреями при исполнении предписаний Галахи на наш счёт. "Погромы", как бы снимали моральную ответственность с евреев, развязывали вам руки, и вы могли дурить нашего брата со спокойной совестью, так как невозможно испытывать сочувствие к реальному или потенциальному "погромщику". В общем, образовывался этакий замкнутый круг, Галаха, вестимо, помогала не размывать национальную идентичность, но другие народы не очень-то вас любили из-за её шовинистических догматов рьяно воплощаемых в жизнь. Ну и вот, когда евреи, почувствовав манящий запах поживы, с большими ложками наперевес, хлынули целыми полчищами в Российскую империю, то у вас уже была определенная сложившаяся репутация. Репутация двойственная: весьма некомплиментарная, касательно человеческих качеств взращенных на талмудизме индивидов, склонных тлетворно влиять на неевреев, но, при всем, при этом, все отдавали евреям должное, как талантливым "бизнесменам", в то время, надо сказать, почти при каждом мало-мальски уважающем себя королевском дворе Европы имелся какой-нибудь "придворный еврей" умеющий сноровисто обтяпывать разные щекотливые делишки, а то и целая труппа "эффективных менеджеров" еврейской национальности, в связи с этим, не шибко удивительно, что Екатерина-II, урожденная София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская, всё-таки не стала депортировать евреев из нашей страны, но самочинно посчитала нужным ввести "черту оседлости", дабы минимизировать контакты русских с евреями, якобы, чтобы вы, буки, нас не спаивали и морально не разлагали б. Эта невидимая глазу "черта" пролегала по некоторым областям Царства Польского, Литвы, Белоруссии, Бессарабии, Курляндии и большой части Украины, то бишь, именно с великороссами контакт у вас был минимальный. К тому же, на крупных евреев-купцов, и тех, кто решил разомкнуть порочный галахический круг, ассимилировавшись, путём принятия православной веры, - эта "черта оседлости" и не распространялась вовсе. Посему, несмотря на старания историков-талмудистов выискать что-нибудь "эдакое" позловещее, никаких достаточно крупных кровавых конфликтов на национальной почве, между евреями и русскими, скрижали истории не зафиксировали. Вот на Украине или в Польше найти подобные истории не проблема, но в России ничего такого не было никогда. Если не считать предреволюционных стихийных восстаний против беспредела творимого еврейскими "революционерами" и подавление которых самими русскими гражданами, наводящими порядок на своей земле, иногда выдают за "погромы". Короче, довольно-таки кощунственно выдавать конфликты бандитсвующих, вооруженных огнестрельным оружием, евреев-революционеров с местным мирным населением за "погромы". Отнюдь, никаких погромов на Руси не было испокон веков. Чему немало способствовало то, что русский народ славится своей терпимостью, так как Российская империя имела богатый опыт ненасильственного переплавления в своей генетической домне людей многих национальностей, плавили у нас, не обращая особого внимания даже на цвет кожи. Чего только стоит плод подобного рода мезальянса - великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин. Притом, это было ещё во времена царя Гороха! В то время, как в некоторых якобы "цивилизованных странах" таблички "только для белых" исчезли совсем недавно. А в некоторых странах, так и вообще, расовая сегрегация сильна до сих пор. В том числе, кстати, и в Эрец-Исраэле, коее государство, по сути, является моноэтническим и профашистским. Разница познаётся в сравнении и поэтому, несомненно, русские самый добрый и самый терпимый к другим этносам народ в Солнечной системе. Пожалуй, даже слишком добрый и терпимый, что некоторыми деятелями воспринимается, как некая слабость, и желающие взгромоздиться к нам на шею выстраиваются в очередь, пихаясь локтями и от нетерпения наступая друг другу на пятки. Только и успевай отмахиваться.   Возвеселившись каким-то своим соображениям, Марк Бонифатьевич, запрокинув головёнку, снизу вверх, квохтающе рассмеялся, между всхлипами смеха, саркастически приговаривая:   - Эхе-хей! Эка вы, голубчик, загнули! Вы делаете мне смешно. Просто-таки уши вянут от такой беспардонной, высосанной из пальца лжи! Вас послушать, так мы - исчадия Ада какие-то, а вы - ангелы во плоти. Побойтесь Бога! Самому-то не смешно?   Не обращая внимания на нарочито бурно и не натурально веселящегося хасида, "Горбатый", продолжил свой сказ не отвлекаясь и не запинаясь:   - Вы любите нам, русским, ставить в вину "черту оседлости", как будто бы в этом факте виноват русский народ, несущий перед вами некую "коллективную ответственность". Между тем, от "vox populi" ничегошеньки тогда не зависело и для самого народа то же "крепостное право" было отменено только в 1861 году, так что ещё неизвестно, кто хуже жил: русские люди с "крепостным правом" или евреи с "чертой оседлости". Время шло, сдувая пену дней, и вот наступил тот момент, когда ваша ненависть нашла выход наружу. Я имею в виду то, что трудно спорить с тем, что изначально одной из основных движущих сил Революции был еврейский полукриминальный-полусоциальный элемент, который сотворил голема, коий затем вышел из подчинения и обрушился на самих же создателей, вернувшись бумерангом. Но это было уже потом, а вначале ярящиеся толпы "революционно настроенной еврейской молодежи" поквитались одним чохом и с "царизмом", установившим ненавистную "черту оседлости", и заодно с русским народом, который относился без особого пиетета к еврейским шовинистам живущим по законам Галахи. Однако, те реки русской крови, которые пролили еврейские комиссары в пыльных тужурках, нарушили привычный паритет, ведь раньше подлость поступков по отношению к неевреям уравновешивало плохое отношение к евреям, но вот шаткий баланс был нарушен диспропорциональным злом совершенным одной из сторон и вы уже однозначно не чувствовали за собой моральное право, что вылилось в муки совести и ненависть к предмету терзаний. Можно сказать, что русский и еврейский народы - антиподы, если одни предельно открыты, то другие наоборот максимально же закрыты от влияния других народов. Двурушническое поведение на протяжении веков, с одним отношением к "своим" и другим к "другим", не могло не аукнуться на "национальном характере", и то, что у других народов зачастую считалось за порок, у евреев объявлялось доблестью. К примеру, если люди принадлежащие к "христианскому миру", повсеместно считали воровство дурным поступком, "не укради" и прочее, то евреи не видели ничего предосудительного в том, чтобы облапошить "какого-нибудь гоя" и этим даже кичились в своём кругу. Думаю, что этот фактор тоже повлиял на культивирование цветов-ненависти, ведь "плохие парни" всегда ненавидят "хороших парней". Вот и вы возненавидел нас "всеми фибрами души".   Арон, жмущийся вместе с остальными бомжами возле строительного вагончика, вдруг сильно покраснел, так как ему стало стыдно из-за того, что он тоже еврей.   Фыркнув, словно малютка-барсучонок которому влага попала на носик, Хаим Бонифатьевич, положив ружьё на сгиб локтя, пылко возразил:   - Да ну, фигня. Среди нас тоже есть "хорошие парни". Так сразу, навскидку, что-то не припомню, но они точно есть. Их просто не может не быть. Что мы не люди, что ли? Не надо всё столь швытко утрировать.   Лежать на прохладном мусоре было неудобно и хотя противно-влажный туман отступил восвояси, туда, откуда взялся, но дискомфорт был всё ж таки ощутимым. Меж тем, Шурик, обращал на эти неудобства мало внимания, так как позабыв о своём незавидном положении, увлёкся обличениями, усевшись на любимого конька:   - Естественно, причин ненависти ни одна и даже ни две, а сразу целый тугой пучок. Однако, одна-единственная причина всё ж доминирует. По-моему, виной всему банальный детский страх. Как я уже изволил отметить, на то какими мы в итоге становимся людьми, определяюще влияет наше воспитание. Вас с детства воспитывали в ненависти к гоям, а что у русского народа не отнимешь, так это того, что он "величавый", "какой-то необычный", "выбивающийся из привычного порядка вещей". Наверняка у совсем ещё неокрепшей детской психики подобная "соборность" и "духовитость" чуждого вам русского народа, с непривычки, могла вызвать страх, так как мы были для вас странными чужаками не празднующими Йом Кипур и не кушающими мацу, а неизведанное и непонятное имеет свойство вызывать у нас именно это чувство. В детстве всё кажется немножечко иначе, чем это обстоит на самом деле. Повзрослев же мы смотрим на некоторые вещи в жизни, несколько иными глазами, нежели раньше. К примеру, широко распространено такое явление, как то, что некоторые детишки боятся ложиться спать с выключенным светом, а повзрослев им становится смешно до чего же нелепые страхи ими когда-то овладевали.   Вздёрнув свой заострённый и приплюснутый носик, Яков Бонифатьевич, небрежно поигрывая помповиком, сухенько, едва сдерживая злобное словцо, бросил:   - Ври, да не завирайся. Все мы говорим, да не все по-говореному выходит. Это, видимо, именно такой вот случай. Причем, здесь детские страхи, вообще? Я вас совсем не боюсь и вы вскоре в этом убедитесь не по наслышке...   Погруженный в воспоминания, "Горбатый", оставив ремарку хасида без должного внимания, несколько сбивчиво и торопливо зашушукал, словно волхв мешающий поварёшкой странноватое варево и нашептывающий какое-то сакральное заклинание:   - Это вы зря, батенька. У каждого человека есть свои детские страхи, просто не все это понимают. У меня у самого какое-то время такая же вот фигня была. Будучи в пионерском лагере "Ленинские пущи", в самом младшем отряде, я посмотрел какой-то страшный фильм-ужасов. Он был снят в чёрно-белых тонах и только преследующая главных героев "рука-убийца" была почему-то ядовито-зелёного цвета. Ничего подобного я раньше не видел. Такого по телевизору "в детское время", тогда очень редко показывали, если вообще показывали. Эта зловещая рука меня так сильно потрясла, что в каждой тени, после этого рокового киносеанса, мне мерещился её устрашающий силуэт. Она неотступно преследовала меня, таясь в тени. Не знаю сколько ещё эта котовасия продолжалась бы далее, но как-то раз, вечерком, лёжа на кровати, я, холодея от неподдельного ужаса, выпучил глазёнки на стену, куда ночная лампа отбрасывала причудливые тени и одна из этих теней до жути напомнила мне ту самую "руку-убийцу". Я, естественно, был не идиот и умом понимал, что никакой зелёной "руки-убийцы" не может быть в природе, её просто не существует, зелёная рука не может бегать сама по себе и душить людей почём зря, но где-то на задворках сознания всё ж таки мелькала шальная мыслишка о том, что: "а, что если, вдруг?". Дети ведь очень впечатлительные и доверчивые, они склонны верить в разную мистику, волшебство и даже в сказки. Я, дрожа всем тельцем, долго лежал и немо пялился на эту тень стараясь определить, где именно может находиться затаившаяся в засаде рука отбрасывающая тень на стену и, наконец, я вычислил её лежбище... По моим расчётам, она затаилась на стуле, в ворохе моей одежды, коию я стянул с себя, перед тем, как юркнуть в холодную постель. Дальше, больше. Мои глаза полезли на лоб от страха, я был уверен на 100%, что ворох одежды отчётливо пошевелился и последние сомнения испарились. РУКА БЫЛА ТАМ! Она ждала своего часа, когда я потушу свет, и тогда коварная рука прыгнет мне на грудь, прохладная, словно жаба, и задушит. Мне было реально страшно. Очень страшно. В голове мелькали различные планы действий. Я всё больше склонялся к позорному бегству и ябедничанию родителям. Но не секрет, что даже самое трусливое животное, зажатое в угол, ощеривает клычки и становится опасным в своём отчаянии. Так и я, прижавшись спиной к стене и натягивая на голову одеяло, почувствовал себя загнанным в угол диким зверем. Решив, что дальше терпеть страх решительно невозможно и лучше умереть сейчас, чем дрожать ещё незнамо сколько, я, волевым усилием, переборов свой страх, вскочил с кровати и, с тапком в руках, напал на холм из одежды, хорошенько его отвалтузив. К моему несказанному облегчению, руки-убийцы там всё-таки не оказалось и с тех самых пор я её больше никогда не видел. Я поборол свой страх и она ушла вместе с ним навсегда. Впрочем, о побежденных страхах говорить всегда легко и приятно, ведь побежденный страх - это уже не совсем страх. О тех же страхах, что гнездятся в нас в настоящем времени, мы предпочитаем особо не распространяться, держа их при себе...   Резво подскочив к говорливому бомжу с перекошенным от гнева лицом, вышедший из себя, херувимистый Яков Бонифатьевич, приставил к его затылку леденящее кожу дуло помпового ружья и запальчиво провизжал, капая себе на лапсердак тянучей слюной:   - Всё, психоаналитик хренов, ты уже заканал мозги компостировать. Я застрелю тебе вовсе не потому, что ты покушался на господина Нестора Шикмана, ибо я верю, что ты этого не делал, а потому, что ты, сука, антисемит! Фашизм не пройдёт, - сказал он и яростно сминая сопротивление спускового крючка, гулко выстрелил.   Голова Шурика разлетелась в стороны, словно шандарахнувшийся об асфальт астраханский арбуз.   "Косая" Марго от страха сделала книксен и завизжала. Бомжи-мужчины отреагировали более сдержанно, но очко взыграло и у них. Ещё бы. Ведь только что на ихних глазах убили товарища, а это зрелище похлеще детского рождественского утренника.   Метнув суровый взгляд в сторону скопища бомжей, Хаим Бонифатьевич, насупившись, жестко изрёк:   - Извините, но, сами понимаете, нам свидетели не нужны. Хочешь не хочешь, но придётся вас прищучить. Следуйте за нами и молитесь своим богам. Хотя, навряд ли, они вам помогут.   Взяв помповые ружья наизготовку, Хаим Бонифатьевич и Яков Бонифатьевич пошли впереди процессии, посередине понуро брели бомжи, а замыкал шествие тучный Марк Бонифатьевич. Обогнув строительный вагончик с юга, они свернули направо, в сторону пологого холма из тысяч разодранных книг, шелестящих на ветру пожелтевшими страницами. Книги выкинули из какой-то крупной библиотеки, ибо они слишком поистрепались и истлели. Носарь, каким-то шестым чувством, вдруг почувствовал, что его товарищи по несчастию почему-то оживились. Нет, они не стали издавать какие-то там ликующие возгласы, но что-то в их осанке и поведении вдруг неуловимо поменялось, а их лица перестали быть темнее грозовой тучи и скорее уж выражали какую-то затаённую робкую надежду.   Долго гадать на кофейной гуще, что к чему, не пришлось. Шедшие в авангарде хасиды внезапно, с испуганным гиканьем, в буквальном смысле, провалились под землю, свалившись в глубокую яму с покатыми краями, на дне которой плескалась какая-то непонятная маслянистая жидкость. Не теряя даром времени, Арон, повернувшись вокруг своей оси в поистине балетном па, цепко ухватился за помповое ружьё Марка Бонифатьевича, забалансировав вместе с ним на краю ямы в смертельном состязании на силу. Мясистый хасид, наверное, взяли бы в конце концов верх, но Носарь проявив смекалку, тюкнул, что есть мочи, лбом прямо в пеликаний клюв. Всхрюкнув и отпустив ружьё, Марк Бонифатьевич, опрокинулся вверх тормашками в яму, вслед за своими незадачливыми подельниками. Судя по всплеску и воспоследовавшему хрусту, посадка вышла для него не мягкой.   У кого-то из хасидов не выдержали нервишки и он выстрелил вверх, целясь в бомжей. Но лучше бы, право слово, он этого б не делал, маслянистая жидкость, натёкшая на дно ямы откуда-то с помойки, оказалась чертовски горючей и сразу же после выстрела, вспыхнуло пламя, достающее чуть ли не до краёв ямы. Визг поднялся нешуточный. Наверное, приблизительно такие же нечеловеческие звуки слышатся в Аду из глоток варящихся в котлах грешников. Хорошо хоть, что пламя было такое сильное и такое жаркое, что мучаться долго им не представилось. Надсадные вопли быстро затихли и стало отчётливо слышно, как жадно трещит языкастый огонь.   И дым помоечный был сладок и приятен. V   Есть вещи о которых говорить крайне банально и даже порой пошловато, но приходится их в надцатый раз проговаривать целиком, дабы раскрыть свою мысль повнятнее и пообразнее. Считается, что демократия - это власть народа. Ну, чисто теоретически и понарошку, вестимо. На самом же деле, не всё так лапидарно и разное там "лапотное мужичье" к невидимым управленческим святилищам власти никтошеньки из властьпридержащих особенно уж близко не подпускает, дабы у нас, "простонародной голытьбы", ненароком не возникло б желания "порулить" штурвалом государства самостоятельно, без посреднической, паразитическо-вредительской прослойки чинуш-небожителей и аффилированных лиц. Паче того, сложилась такая парадоксальная ситуация, что, на данный момент времени, "демократами" в нашей стране, где частенько всё ставится с ног на голову и выворачивается шиворот-навыворот, по какому-то недоразумению, или же злому умыслу, называют людей, которые наименее аутентичны вящим чаяниям демократического большинства нашего народа и, следовательно, называться выразителями воли народного большинства, "демократами", они не имеют никакого морального права, ибо де-факто - это просто-напросто неправда.   Вместе с тем, эта наглейшая экспроприация благого социального "бренда" оборотистыми и ушлыми околополитическими воротилами с сомнительной репутацией, всё ж таки не должна отталкивать от демократии людей, так как идеология "демократии", несомненно, - человеколюбива и благодатна для народа, ибо ставит во главу угла интересы именно широких народных толщ, и не стоит из-за кучки егозливых мошенников спекулирующих на благой идее отказываться от неё на том лишь основании, что полезный инструмент оказался не в тех руках. Также, как не имеет смысла отказываться от чертовски полезных ножниц, которыми так удобно подстригать ногти и волосы, резать бумагу и совершать уйму других полезных манипуляций колюще-режущего толка только лишь потому, что в недобросовестных руках эти ножницы могут запросто превратиться в членовредительское орудие, а в руках идиота, засунувшего раскоряченные ножницы в электрическую розетку, в надёжный инструмент самоубиения. В общем, просто надо умеючи пользоваться инструментом "демократии" и не отдавать безропотно сей благой механизм на откуп зловредным узурпаторам.   Но это так, к слову.   А ежели от зыбучих сослагательных наклонений возвратиться к сухому руслу текущей конкретики, то деперсонализация личности, пресловутый "коллективизм", ещё никого до добра не доводил и, хвала Всевышнему Громовержцу и Молниябрызжцу, что таких вот напрочь утративших своё "Я" людей с гулькин нос, и их довольно-таки оперативно выявляют и изолируют от здоровой части социума за крупноячеистыми решётками домов для умалишенных, покамест они никому не успели зело навредить. Но несмотря на то, что приоритет интереса индивида над коллективным интересом, так называемый, "индивидуализм", присущ всем здравомыслящим людям, однако, без некоторого разумного самоумаления тоже в лёгкую можно вступить на скользкую дорожку и, пойдя юзом, угодить к черту на куличики. Ведь, как заметил ещё Пимен Великий, "всё неумеренное - от беса", и всё-таки человек человеку не волк, а скорее уж "каждый сам по себе". Да и то, каждый сам по себе только до той поры, покуда находится один-одинёшенек. Если же складывается определенный коллектив, то хочешь не хочешь, но приходится как-то сосуществовать с другими и выстраивать положительно-коннотационные отношения, в чём-то подчас ограничивая своё гипертрофированное эго и идя на кое-какие уступки. Притом, естественно, на уступки должны идти все контактируемые стороны, иначе конструктивного взаимососуществования не получится и из-за неуступчивости возникнет конфронтация, инспирированная "конфликтом интересов", зиждущихся на греховной, индивидуалистической гордыни.   Гордыня - смертный грех, и умалить в себе её тлетворные споры - долг каждого честного человека. Без этого духоборческого нивелирования топорщащейся гордыни, увы, каши не сваришь. Ибо только всеобщее самоумаление приносит мир, а вот даже частичное самовозвеличивание - лишь войну, склоки и раздрай.   Впрочем, речь несколько о другом...   Ясно одно, что обуздание первобытного вселенского хаоса - это несомненное благо. Ни для кого из нас, наверное, не секрет, что, как правило, хаотические, сумбурные народные массы обуздываются и управляются лидерами, или, если угодно, "представителями", возлагающими на себя тяжкое бремя ответственности и подрядившимися отстаивать интересы той части народа, что осенила их своим благословением и обрекла полномочиями. В демократическом обществе, главным выражением власти народа являются референдумы и свободные выборы этих самых "представителей". Вот и Носарь, после скоропостижной смерти вожака, почившего в бозе по вине хасидов из клана Хайкиных, на следующий день после скромных похорон Шурика, предложил бомжам самоорганизоваться и провести демократические выборы нового главаря.   Разумеется, провести новые выборы вожака он предложил вовсе не потому, что был слишком тщеславен и амбициозен, а токма лишь потому, что посчитал нужным устранить "вакуум власти" и стабилизировать обстановку в общине. Хотя, при всём при этом, не надо было быть башковитым одесским политтехнологом, чтобы понять насколько эти выборы будут предсказуемыми. Конечно, после того, как Арон показал себя давеча с наилучшей стороны, у него был солидный гандикап в предвыборной гонке и почти никаких сомнений в том, что в вожаки выберут именно его у него не оставалось, но он хотел легитимировать своё правление, придти к власти не абы как, а путём демократического волеизъявления народа, соблюдшего кворум, дабы потом ни у кого не возникало искуса обвинить его в самозванчестве и мошеннической приватизации власти.   Дело оставалось за малым: это найти альтернативных кандидатов, чтобы выборы вышли предельно транспарентными и легитимными, ведь будь они безальтернативными, антидемократическими, то этим фактом, чисто гипотетически, мог бы воспользоваться кто-нибудь злонамеренный, дабы посеять в доселе дружной помоечной общине смуту и роптания. Разумеется, можно уповать на презумпцию невиновности и задумываться о решении проблем уже постфактум, но Носарь был из такой породы людей, коих в нашем народе-богоносце называют "благоразумными" и которые прозорливо предпочитают бороться с проблемами профилактически, упреждающе выкорчевывая их заскорузлые корневища, то бишь, не борясь с уже свершившимися последствиями оных, а искореняя проблемы ещё до их явственного оформления и свершения. Ибо разумные люди на то и "разумные", что не борются с проблемами, а не допускают их возникновения вовсе.   Пришлось довольно-таки долго уговаривать бомжей, чтобы кто-нибудь из них выставил свою альтернативную кандидатуру для соблюдения надлежащих демократических норм. После небольшого тайм-аута и соответствующей идеологической проработки, а также призывов к гражданской сознательности новокривцовских бомжей, альтернативным кандидатом на вакантный пост согласился выдвинуть себя "Иван-Иван". Хотя, по его посмуревшему лику было хорошо заметно, что он от подобной перспективы, прямо скажем, не в восторге, и ему непонятно зачем устраивать сей балаган, коли имя победителя на грядущих выборах известно всем заранее. Словно бы испугавшись собственной инициативы, выглядел Безъязычный, будто шкодливый школяр, который трошки напакостил и теперича чувствует себя виноватым за то, что влип в столь неприятную историю. Как бы то ни было, но прочие бомжи не стали заострять на этом своё внимание, дабы не омрачать предвыборный праздник такими пустяками, как избыточная хмурость одного из кандидатов. Все решили, что выборы должны состояться "в любую погоду". И они состоялись.   Бюллетеней для голосования отпечатанных типографским способом у бомжей, естественно, не было в наличии, поэтому пришлось использовать для этих целей, куцые клочочки глянцевых обложек от пухлых школьных тетрадок, нашедшихся весьма кстати тут же на просторных мусорных развалах в грудах прочего мусора. Розовые бумажонки условно обозначали голос за "Иван-Ивана", а салатовые, соответственно, за Арона. Одну из них, в зависимости от судьбоносного выбора, нужно было опустить в вязаную шапку с помпоном, служащую заместо эдакой своеобразной "избирательной урны", после чего, предполагалось провести подсчет голосов и торжественно объявить победителя.   Плебисцит не отнял много времени. "Чунга-Чанга", проголосовав, прошелся с шапкой мимо остальных бомжей, которые выразили свою волю. Неожиданностей не произошло. Как и предполагалось, все бумажки в шапке оказались исключительно салатовыми. Стало быть, единогласно, победил Носарь. "Царя" короновали. Всё, как полагается, чин-чинарём.   Между тем, отпраздновать по-человечески сие спорадическое, знаменательное событие бомжам не представилось, ибо в их ареал обитания забрёл диковинный гость. Некто весь в белом. То есть, совершенно, с ног до головы. Белее не бывает. Коренастый, приземистый незнакомец был наряжен в белую сатиновую тунику, отороченную белым песцовым мехом, белый груботканый плащ с закрывающим голову капюшоном, белые парусиновые штаны, белые остроносые ботинки и, в довершение ко всему, его руки были затянуты в белые же перчатки. Словом, кекс ещё тот.   Остановившись где-то в шагах трёх от слегка оторопевших бомжей, таинственный ходок, подняв полусогнутые длани вверх, видимо, в знак миролюбивости своих намерений, зычноголосо, нараспев, просипел:   - Здравствуйте. Моё почтение, братия!   "Косая" Марго, скособочив роток, обиженно фыркнула и надулась, будто пышнопёрая габонская цесарка, но всё-таки решила не акцентировать внимания на обидное "братия" вслух, а уже начавший вживаться в роль лидера, Арон, нахохлившись гоголем, взял нити завязывающегося разговора в свои руки:   - И вам, "здрасте", мил человек. Чем обязаны высочайшему визиту, вашей светлости, в наши захолустные пенаты? Нас дружескими визитами особо не балуют, тем приятней увидеть на пороге наших угодий заблудшего пилигрима. Ну и как, что вас сюда привело, сударь? Если не секрет, конечно ж.   Искоса взирая из-под капюшона, близко посаженными, как у камбалы, маленькими, круглыми глазками, подёрнутыми поволокой, странный странник, спрятал в рукавах белых одеяний руки, мерно зажурчав удивительнейшим речитативом:   - Меня зовут Опанас Астралский. Как зовут вас - мне абсолютно неинтересно. Я белый тантрический маг и ясновидец. Причем, сертифицированный самим великим и ужасным Юрием Лонго, а это вам не хухры-мухры, а знак качества! Объяснять детали не имеет смысла, так как правильно говорят: меньше знаешь - лучше спишь, поэтому коснусь лишь особенно важных моментов дела, которое привело меня к вам на помойку. Я состою в Ф.З.З.З. и намедни у нас приключился коллапс. Один наш новичок, только что присоединившийся к сиятельному братству белых тантрических магов, по недоразумению, выкинул в мусоропровод одну очень ценную для нас вещь. Естественно, что с её утратой мы смириться не могли и мы провели небольшое расследование, благодаря которому узнали, что мусор из дома, где мы снимаем координационный офис, привозят сюда на новокривцовскую помойку. Следовательно, то, что мы ищем и жаждем заполучить назад, находится где-то здесь, и мы расчитываем на то, что вы, как местные обитатели, знаете здесь всё гораздо лучше нас, поэтому мы надеемся, что вы нам поможете в розыске утерянного артефакта. Тем более, что мы разыскиваем сей драгоценный компонент не в целях личного обогащения или ещё чего там этакого, а нужен он нам для того, чтобы мы могли совершить добрый поступок на благо всей Земли! Ежели вкратце, то мы потеряли глаз знаменитого психотерапевта Анатолия Кашпировского, который хранится в нечте навроде формалина в баночке из-под майонеза. Этот компонент нужен нам для того, чтобы собрать до конца мистический аппарат под названием "Око Возрождения". При помощи коего мы намерены очистить планету от всей отрицательной энергии, раз и навсегда покончив со всем Мировым Злом. Думаю, что любой человек доброй воли почтёт за честь быть сопричастным к такому архиправедному делу, за которое мы взялись. А уж такие горемыки, как вы, пострадавшие от гнусного Мирового Зла намного больше, нежели многие другие люди, должны с радостью разбиться в лепешку, дабы помочь нам и искоренить с планеты всю скверну, которая мешает всем нам жить. То, что судьба Мира находится в ваших руках - это знак судьбы. Бог не слепой котёнок, он всё видит, и то, что его перст указал на вас, говорит о том, что вы "избранные". Верю, что именно вам суждено найти глаз Кашпировского и спасти мир от зла!   Пропустив мимо ушей экстравагантную патетику о ихней, якобы, "особой миссии", Носарь, извлёк из глубин горла вопрос более приземлённый:   - Постойте-ка, что ещё за глаз в формалине? Разве Анатолий Михайлович изволил отойти в мир иной?   Всплеснув руками, будто белый лебедь крылами, Астралский, поспешил внести ясность:   - Нет, что вы! Дай ему Бог многие лета здоровья! Господин Кашпировский настоящий герой и человек бесконечно широкой души, он, как только узнал о наших планах спасения планеты от всего Зла, сразу же решил нам помочь и добровольно расстался со своим магическим глазом, а вместо него вставил себе искусственный, абсолютно нефункциональный, декоративный глазной протез. Конечно, гипнотизировать одним глазом намного сложнее, нежели двумя, но он ни на секунду не задумываясь пожертвовал орудием производства, рискуя остаться без привычного куска хлеба на жизнь. Вот такой вот он золотой человек, настоящий самородок, а некоторые подлые злопыхатели ещё имеют дерзость обзывать его мистификатором и упрекать в нечестности! Да, таких честных и добрых людей на Земле не сыскать!   Если человек выглядит и говорит, как идиот, то, скорее всего, он идиот и есть. Арон, решил не перечить распалившемуся "тантрическому магу", так как слышал, что помешанные впадают в буйство, ежели начинаешь им намекать на то, что они говорят несусветную дичь, посему он решил поддержать игру, саркастически осведомившись:   - Ну, хорошо, спасти Мир ото Зла - достойное занятие, спору нет, но одной духовной пищей сыт не будешь, что вы можете предложить нам взамен за оказанную услугу материального? Ведь такие дела с кондачка не делаются и коли мы для вас что-то сделаем, то и вы нам должны что-нибудь предложить взамен, так сказать, баш-на-баш.   Ничуть не оконфузившись, Опанас, выпалил, как на духу, своё "деловое предложение":   - Если вы найдете искомый компонент для "Ока Возрождения", то получите взамен чудесную бомбу!   Бомжи встретили столь дурацкое предложение смехом и дурашливым улюлюканьем.   Похахатывая, Носарь, не смог сдержать скепсиса, проехидничав:   - Ха-ха! Да вы шутите, батенька? На кой ляд нам бомба? Вы, что ли, с ума спятили? Ну и ну, просто офигительно!   Однако ж, Астралского, несмотря на всю кажущуюся по первости простоватость, так просто с панталыку было не сбить и он привел свои бизнес-резоны, заливаясь, аки заправский коммивояжер, торгующий никудышными, цельносинтетическими, непромокаемыми носками:   - Позволю себе с вами не согласиться, "офигительно" - это не то слово, "офигительно" - это когда настоящий Элвис Пресли занимает лишь третье место на конкурсе имитаторов Элвиса Пресли, а бомба вам может пригодиться для той же самообороны. Времена нынче смутные, неспокойные и такая добротная вещица в хозяйстве вовсе не помешает. Поверьте, бомба - это хороший аргумент в спорах. Бомбой можно взрывать! Каким бы ваш оппонент по спору ни был маститым риториком, но крошка-бомба перекроет с лихвой любые его самые убедительные аргументы, а уж спорить нам приходится по пять раз на дню и иметь в рукаве беспроигрышный козырной туз, особливо, когда ставки повышаются до небес, - хорошее подспорье. По-моему, бомба за глаз - это честная и обоюдовыгодная сделка. Логика здесь такова: наш глаз вам совсем не нужен, как собаке пятая нога, а вот чудо-бомбочка вполне ещё может пригодиться по хозяйству. Ведь мало ли, чего. Значит, сделка для вас чертовски выгодная, ибо за совершенно ненужную вещь вы получите относительно нужную, что сулит вам несомненную выгоду. Не так ли?   Впрочем, дабы ни у кого ненароком не сложилось бы превратное мнение, пожалуй, стоит немножечко пояснить, пустившись в лирическое отступление: белый тантрический маг был отнюдь не так простодушен и благообразен, каким старательно прикидывался и он кое-что сознательно недоговаривал, а где-то даже и врал напропалую. На самом деле, "Око Возрождения" было нужно магам-пройдохам, во главе с одноглазым лукавцем Кашпировским, вовсе не для того, чтобы спасать нашу зелёную планету от Мирового Зла, а сугубо лишь для достижения своих частных, корыстных интересов. Как показывают репрезентативные опросы людей переживших клиническую смерть, в подавляющем большинстве случаев, перед умирающим человеком сначала мелькают самые яркие события его жизни, а затем он летит по тёмному тоннелю, в конце которого виден брезжущий свет. Те, кто приближался близко, говорят, что свет имеет форму прямоугольника похожего на некий дверной проём. Затем, существовало два варианта развития событий: можно было пройти в эту световую дверь, а можно было не делать этого, очнувшись. Ясное дело, что тех, кто прошел в световую дверь и умер, опросить, как там и что, нельзя, поэтому тантрические маги и создали "Око Возрождения", которое должно было проскользить по тёмному тоннелю ускользающего сознания умирающего подопытного добровольца и заглянуть на то, что творится по ту сторону световой двери. По их мнению, за сей дверью должен был бы быть вид того, что ожидает людей после их смерти, а также они расчитывали на то, что эта эксклюзивная информация поможет им как-то упромыслить ответ на важнейший философический вопрос, мучающий издавна всех думающих людей: что происходит с нами, после того, как мы умираем, есть ли жизнь после смерти или её нет, а коли её нетути, то, что тогда есть, или же нет ничего? Помимо того, они уповали на теоретическую возможность того, что возникнут кое-какие заметные подвижки в прояснении донельзя туманного вопроса о бессмертии. Короче, может быть и к лучшему, что Опанас не сказал всей правды бомжам, ибо больно уж сильно она выбивалась из обыденного порядка вещей и они просто не поверили бы ему, сочтя Астралского душевнобольным от которого нормальным людям лучше держаться подальше. Он прекрасно понимал, что бомжи и так считают его чудилой, посему раскрывать карты, повествуя о хитросплетениях реальных мотивов поиска глаза, было бы сущим головотяпством, а Опанас не был дураком, он лишь немного придуривался...   Меж тем, Арон, подпавший под устойчивую иллюзию о "дураковатости" собеседника, невинно хлопая ресничками, охотно тому подыгрывал, словно мальчонка-добрячок снисходительно потакающий старческому маразму любимого дедушки:   - Лады! По рукам. Действительно неплохая сделка. Так, что вы говорите, нам надо искать банку из-под майонеза, да?   Слегка поморщившись от осознания того фактика, что над ним насмехаются уже почти что в открытую, Астралский, всё ж таки не теряя присутствия духа, терпеливо загундосил:   - Не совсем так, глаз, конечно, в банке, но банка та в ларце. Не в настоящем ларце, а в пластмассовом. Знаете ли, в такие пластмассовые ларцы обычно кладут новогодние подарки детишкам, конфетки, шоколадки и прочие сладости. В общем, ищите коричневый пластмассовый ларец, банка из-под майонеза находится в нём, а сокровище сокрывается в её нутре.   Тут, шумно сопя носом, подал восторженный голос арапчонок "Чунга-Чанга":   - Ух ты, почти прямо-таки, как в сказке про Кощея Бессмертного.   Подобные параллели действительно само собой напрашивались, но Опанасу сие сравнение не очень понравилось, поэтому он, изловчившись извилинами, возразил, растёкшись по древу кондовейшим любомудрием:   - Да нет, всё наоборот, насколько я помню, яйцо в ларце содержало иглу, которая несла в себе смерть, у нас же диаметрально противоположный случай, внутри нашего "яйца" не смерть, а жизнь. Хотя, всё, конечно, относительно. Где жизнь, там и смерть - они всегда ходят вместе, рука об руку. Всё рождается лишь для того, чтобы со временем умереть. Всё тленно и невечно. Жизнь - это короткий отрезок времени из небытия в небытие. Жизнь замечательна, спору нет, но и смерти панически бояться не стоит. Смерть не страшна, так как неизбежна. Глупо бояться то, что неминуемо. Понимаете?   Немного робея от своего чудовищного акцента, который, к слову, куда-то вдруг пропал, по-видимому, от волнения, в разговор вступил "Мухтар Алибабаич", который уже давно переминался с ноги на ногу, желая что-то спросить, и вот, наконец, он решился на сё:   - Вах, дорогой, извините меня, вы говорите, что вы из Ф.З.З.З., а "Мухтар Алибабаич" умный, я про вас в газете вчера читал. Там писали, что Фронт Защиты Земли от Зомбирования пытался взорвать телебашни в Москве, Париже, Торонто, Берлине, Гуанчжоу и вообще все более-менее крупные телебашни Мира, но, якобы, ваш заговор был раскрыт и всех арестовали, а вы...   Астралский, торопливо перебил бывшего гастарбайтера на полуслове, с жаром отрекаясь от какого-либо отношения к незадачливым террористам, про идиотские художества которых последние трое суток напролёт судачил весь честной мир:   - Да, что вы! Побойтесь Бога! Никакого отношения к сим полоумным субчикам из Фронта Защиты Земли от Зомбирования мы не имеем, наша аббревиатура Ф.З.З.З. расшифровывается, как Фонд Защитников Земли от Зла. Да и вообще, для меня несколько оскорбительно и обидно, что вы каким-то макаром соотносите нашу праведную организацию с трансатлантической шайкой-лейкой сумасшедших маньяков-бомбистов, между тем, как ничего общего между нами нетути, - получив столь категоричный отпор, "Мухтар Алибабаич", скуксился и зашарил по земле бегающими глазками, как будто бы что-то потерял.   Завидя то, что бомжи выпряглись из узды субординации и начали позволять себе встревать в деловой разговор, как бы тем самым не проявляя должного уважения к его лидерским функциям и статусу, Носарь, вновь овладевая инициативой и показывая всем "кто в доме хозяин", постарался побыстрее завершить этот разговор, оставив за собой последнее слово:   - В общем, постараемся оправдать ваши радужные надежды, господин Астралский, но ничего обещать на 100% мы не можем, ибо сами видите сколько мусора нагромождено вокруг, тут сам чёрт ногу сломит, - Арон, сделал дугообразный и выразительный жест рукой.   Кивнув с пониманием, Опанас, хриповато отрезюмировал:   - Отлично. Я вернусь завтра, во время полуденного солнцестояния. Надеюсь, что мне не придется мотаться туда-сюда несолоно хлебавши и вы меня всё-таки порадуете находкой, - кокетливо поправив капюшон, Астралский, приосанившись, с достоинством удалился, шебурша белыми одеяниями, аки осенний ветер теребящий сухолистье плакучей ивы.   Спервоначалу, Носарь, хотел было бы проигнорировать просьбу чудика поискать глаз, так как был полностью уверен в том, что его никогда не существовало в природе, но видя, что грустный "Иван-Иван" всё ещё прибывает в нервно-подавленном состоянии из-за фарсовых выборов, Арон решил воспользоваться предоставившимся случаем, дабы заново наладить контакт с обиженным соратником и по-новому выстроить доверительные отношения, коие пошатнулись, в общем-то, из-за чепухи да на пустом месте. В таких делах, лучшего всего сразу же разобраться, поговорив начистоту, что к чему, дабы не оставалось недомолвок и проблема не уходила бы своими корнями вглубь, укореняясь и разрастаясь до обременительного неприличия.   Обуреваемый и подогреваемый этими соображениями, Носарь, гремя командирскими нотками, басовито распорядился:   - Так, мы с "Иван-Иваном" отправляемся искать этот дурацкий глаз Кашпировского, а вы ступайте собирать пустые бутылки для господина Скакодуба. За ворохом житейских проблем, всё-таки не стоит забывать и о делах. Деньги, конечно, небольшие, но копейка рубль бережёт.   По-дружески положив руку на плечо "Иван-Ивана", цепко приобняв, и увлекая его за собой в сторону свежих мусорных куч, Арон, примирительно забухтел:   - Да ладно тебе, хорош уже дуться из-за всякой фигни. Ты мне напоминаешь Крыса Криса из одноименного мультика. У него всегда такая же понурая, кислая мордочка с обвисшими вниз усами, как сейчас у тебя. Расслабься, незачем накручивать себе хвост по напраслине.   Аккуратно, но целеустремленно, сняв руку Носаря со своего плечика, всё ещё обиженный незнамо чему "Иван-Иван", забрюзжал, выцеживая-выплёвывая слова сквозь частокол щербатых зубов:   - Что ещё за Крыс Крис? Ни разу о таком персонаже не слышал. Впрочем, немудрено, ибо ненавижу мультики. Особенно, заграничные. Так как они злые. По-настоящему злобные! Там всё время кто-то кого-то обижает, то по лапе молотком треснет, то доской по морде заедет, то и вовсе засунет в рот динамитную шашку с уже горящим бикфордовым шнуром, и детишкам предлагается смеяться над злодеяниями, как будто так и надо. Гнусные мультипликаторы-извращенцы растлевают доверчивых детей приучая их ко всякому злобному непотребству, старательно выдавая девиационные моменты бытия за норму. Хихикающие, как ненормальные, бьющие друг дружку пудовыми кувалдами по голове мультяшные зверушки, по-моему, вовсе не учат детей добру и благодаря подобной "духовной пище" из детей вырастают циничные монстры, винтики для бездушных корпоративных машин, завсегдатаи ресторанов быстрого питания, думающие, что если кто-то бьёт другого по голове кувалдой, то это весело и смешно до коликов в боку. Но это не должно быть смешно, так как ничего веселого в том, чтобы получить по голове кувалдой нет. Хотя, разумеется, не в одних лишь мультиках дело, ведь смех сам по себе ни есть что-то хорошее. Раньше, я думал, что смех - это что-то очень положительное, что-то очень доброе, но затем, как-то раз, я задумался над тем, а над чем, собственно, мы обычно смеёмся? Что же именно заставляет нас издавать горлом диковатые, скрежещущие звуки смеха? А то, если кто-то другой попадает впросак, то нас это забавляет. К примеру, идём мы по улице, а впереди нас какой-нибудь дородный, колобкоподобный дяденька в кепке внезапно нелепо поскальзывается и неуклюже култыхнув в воздухе ватными конечностями, смачно плюхается на седалище и это сальто-мортале нам кажется смешным, а ежели он ещё и в грязную лужу брякнется булками, подняв тучу брызг, то ещё смешнее! Обхохочешься. Но так ли это смешно? Во всяком случае, если бы такое ЧП произошло с нами, то навряд ли нам было бы до смеха, а вот над другими мы смеяться горазды. Смех - это злобное глумление над чужим горем. Смешливый человек - это вовсе не добрый, а злой человек, которого надо опасаться и стоит ожидать от него любой пакости заранее, дабы потом не было мучительно больно. По-моему, если человек шибко любит посмеяться и похохмить, то лучше к нему спиной не поворачиваться, ибо такой тюкнет по голове молотком и глазом не моргнёт. Там, где смех, там и несчастья.   Остановившись возле ближней кучи свежепривезённого барахла, бравые бомжи принялись неспешно "просеивать" мусор. Насколько неторопливо, настолько и тщательно.   Откашлявшись, Арон, позволил себе тактично возразить:   - Да вы, батенька, радикал! Я бы, быть может, с вами и согласился б, но на том, что вы описали, мир юмора отнюдь не ограничивается. Это лишь малая его часть. "Молотком по голове" - это, скорее, по части "чёрного юмора", а есть же ещё и клоуны и те же сатирики, так что нельзя всех скопом чесать под одну гребёнку. Сие фактически неверно и несправедливо.   Раздраженно фыркнув и отбросив в сторону очередной опорожненный пакет из-под мусора, "Иван-Иван", принялся пылко костерить представителей фауны юмора:   - Ненавижу клоунов и юмористов, этих ничтожных кривляк! Да, они не орудуют молотком, но не стоит недооценивать увесистость слов, которые бьют по нам порой похлеще свинчатки опущенной в щетинистое междуушье. Юмористы издеваются и глумятся над людьми, притом, конечно, у них всё же хватает ума вуалировать свои издевательства за абстрактными образами выдуманных "дядь Вань", а не оскорблять людей в зрительном зале напрямую, иначе их просто-напросто разорвали бы. Но то, что они не оскорбляют присутствующих на выступлении людей, вовсе не отменяет того факта, что они занимаются издевательством, пускай от них страдают всего лишь вымышленные персонажи и упомянутые всуе публичные деятели, которых не очень-то и жалко. Тут главное - это сам факт издевательства, этот инструмент террора - "юмор", который при должном на то желании может быть направлен на кого угодно. Что, собственно, и происходит в реальности. "Бытовые юмористы" с удовольствием пользуются "шуточками" для унижения других людей. В любой компании, особливо в подростковой, всегда есть какой-нибудь "козёл отпущения" над которым постоянно все подшучивают и издеваются. Хорошо, коли ты входишь в когорту "юмористов", а вот, если ты - "козёл отпущения" и служишь мишенью для постоянных шуточек, тычков и шпыняний, унижающих твоё человеческое достоинство, то, согласитесь, в этом крайне мало приятного. Слова убивают. Бог весть сколько людей было доведено до самоубийства такого рода "шуточками", но подозреваю, что много, очень много! "Юмористы" хуже бандитов-убийц, те хоть сразу убивают, чик-чик и всё, а вот садисты-юмористы мучают свои жертвы долгое время, потихоньку-полегоньку отравляя жизнь "козлов отпущения" всеразъедающим ядом юмора, медленно, но неумолимо сводя их в могилу. Смех - это оружие массового поражения от которого умерло намного больше людей, нежели даже от ужасного ядерного оружия. Когда я слышу смех, то меня охватывает страх и трепет. Хочется заткнуть уши и позвать маму, как в детстве, когда становилось страшно.   Брезгливо стряхнув с ладошки какую-то мутно-белёсую, тянучую хренотень, пренеприятного вида, Носарь, вытерев насухо ладонь об штанину, заметил:   - Отчасти, я с тобой согласен, надо быть всамделишным моральным уродом и законченным подлецом, дабы испытывать удовольствие от унижения других людей. Но, извини, какое отношение имеют к этим гадким бытовым террористам настоящие юмористы выступающие на эстраде? Ведь это ж абсолютно разные люди! Они, к слову, и сами нередко страдают от подобных "бытовых юмористов". Взять того же Евгения Вагановича Петросяна, ведь при всей своей пошлости, несомненно то, что он добрейшей души человек, хоть и дурашка гривуазный, а сколько ж у него ненавистников! Жуть! Не знаю, слышали ли вы эту вопиющую историю иль нет, но прошлой зимой, проводив жену-юмористку на гастроли, он решил отдохнуть душою от мирских забот, покатавшись на санках, рядом со своим скромным загородным домом, что в подмосковном поселке Жаворонки и тут на горке неожиданно к Евгению Вагановичу подлетела ватага смешливых тинейджеров. Узнав в солидном мужчине популярного в стране артиста, они принялись его третировать и избивать ногами. Вдоволь поиздевавшись над пожилым юмористом и надавав ему сочных пендалей, распоясавшиеся подростки-шутники отобрали у Петросяна все наличные деньги и мобильный телефон, опосля чего, со смехом, убежали с места преступления. В общем, зло не в юморе, зло в злых людях.   Пхнув без замаха пустую картонную коробку из-под тайваньского ксерокса ногой, "Иван-Иван", ерепенясь, сварливо заблеял:   - Да ну, отрицать пагубность смеха - это форменное фарисейство и потакательство злу! По мне, смех - это эдакая своеобразная защитная реакция организма, наподобие того, как при пищевом отравлении наш желудок самопроизвольно очищается, так и при отравлении души юмором нас одолевают спазмы неконтролируемой весёлости, которые выводятся из организма при помощи характерных звуковых волн, которых мы знаем под названием "смех".   Арону, которому упёртое смехоненавистничество соратника набило оскомину, уже порядком обрыдло слушать всю эту ахинею, посему, позабыв о деликатности, он попытался образумить пустомелю:   - Мне кажется, что ты чересчур горячишься и слишком смело обобщаешь. Смех отнюдь не всегда злокачественен. К примеру, неужто, ты действительно думаешь, что мать улыбающаяся своему ребёнку таит по отношению к нему какое-то там зло? Что, по-твоему, доброго смеха совсем, что ли, не существует? Ой ли?   Поумерив спесь и гонор, "Иван-Иван", загуторил повыдержаннее, без пены на губах:   - Дык, попрошу не путаться в понятиях: смех и улыбка - это кардинально различные вещи! Нельзя одновременно смеяться и улыбаться. Тут уж или то, или то. Против улыбки от уха до уха, я и сам ничегошеньки против не имею, но вот смех - это совсем другое дело! Знаете ли, есть в нём что-то шибко нездоровое, как в чихании. То бишь, смех сродни чиханию, коли "смешинка в рот попала", то происходит аллергическая реакция и мы разражаемся приступами смеха. Считаю, что смеяться прилюдно, также постыдно и неавантажно, как и портить воздух на людях. Метеоризм и смех - это явления одного и того же срамного порядка. Хорошо воспитанные люди, блюдущие этикет с младых ногтей, такого себе не позволяют.   Обмацав ещё один пакет с попахивающими тухлым тунцом отходами, Носарь, по-менторски высокопарно загундел:   - Знаешь что, старина, по-моему, у тебя просто нет чувства юмора, иначе ты не городил бы такой городьбы вокруг оного. Юмор не всегда злой или легкомысленный, в конце концов, есть и эстетически утончённая, почти безупречная сатира, мудрая и в то же время смешная. Ну вот, чтобы не ходить далеко за примерами, есть такая любопытная сатирическая притча. Слушай, короче. В первый день Бог создал корову и сказал ей: "Ты будешь все дни проводить в поле, давать молоко, кормить своих телят и семью фермера. За это я дарю тебе жизнь длиною аж в 60 лет." "За что мне такая адская жизнь на 60 лет!" - возмутилась корова, - "Мне хватит и двадцати, а остальные сорок оставь себе!" И Бог согласился. Во второй день Бог создал собаку и сказал ей: "Ты будешь все время сидеть у ворот своего дома и облаивать всех проходящих мимо. Дарю тебе жизнь длиною в 20 лет." "М-да, что-то многовато для гавканья", - расстроилась собака, - "Мне хватит и десяти лет, а остальные забирай назад..." Бог опять согласился. И вот на третий день Бог создал человека и сказал ему: "Ешь, спи, развлекайся и наслаждайся жизнью, человече, но сроку на это даю тебе 20 лет." Человек возмутился: "Что?! Только 20 лет!! Знаешь что, Боженька, я беру свои 20 лет, потом те 40 лет, что корова тебе вернула, и еще 10 лет, которые отдала тебе собака. Думаю, что семидесяти лет мне вполне хватит, договорились?" "Ну, будь по-твоему..." - вздохнул Бог. Вот так и сложилось, что первые 20 лет жизни мы спим, едим и развлекаемся, следующие 40 лет вкалываем, чтобы прокормить свою семью и семьи тех, на кого мы работаем, а в последние 10 лет жизни - сидим на крыльце и облаиваем каждого, кто проходит мимо...   "Иван-Иван", согнувшийся в три погибели над мусорными сугробами, как-то неопределенно, гортанно булькнул, то ли от смеха, то ли от удивления, то ли от огорчения, то ли от отрады.   Самонадеянно решив, что ему всё-таки удалось переубедить строптивого бездомного, Арон, возликовал:   - Ага, вот видишь и тебя пробрало, братишка! Ты, ведь смеялся, али как? А я уж думал, что тебя ничем не прошибёшь, но и ты, оказывается, не чужд доброй шутки.   Распрямившись, "Иван-Иван", торжествуя, показал "Царю" ту штуку, что раскопал среди груд мусора:   - Да нет, тут дело иное. Я нашел ларец!   За болтовней как-то позабывший о том, ради чего, собственно, они сюда пришли, Носарь, сначало не понял о чём речь:   - Какой ещё, к чертям собачьим, ларец?   - Какой-какой, пластмассовый. Видимо, тот, что просил нас сыскать белый тантрический клоун, - "Иван-Иван", возвеселившись, потряс добычей над головой.   - Не клоун, а маг. Дай-ка, сюда, - Арон, бесцеремонно отнял у "Иван-Ивана" ларец и, шмыгая от волнения сопунчиком, извлек из него баночку из-под майонеза.   Глаз был на месте, настороженно пучась из мути формалина на бомжей, словно диковинное чудо-юдо.   Тщательнейшим образом протерев баночку о рукав, Носарь, пожевывая губёнки с напыщенным видом высоколобого ценителя прекрасного, принялся разглядывать вылупленное око в свете заходящего солнца. Закатный багрянец нагонял инфернальности и, пожалуй, даже потусторонности, но это не было достаточным поводом для того, дабы лучезарные улыбки сползли с просветленных лиц бомжей. Наоборот, улыбки расползались трещинками всё ширше и глыбже, а души обволакивала благодать. Нисшедшая свыше слаща, распушив метафизическую махру, приятственно щекотала души, насыщая сознание бомжей негой и дурманом, пуще стакана доброго вина.   Вот бы так и всегда. Но нет же, нет. Покой нам только снится. А вечного - не надо никогда. VI   Как говаривал один до шиша смышленый старикашка намалёванный на стодолларовых купюрах: все наши насущные проблемы - это очень хорошо замаскированные, потенциальные удачи. Самое главное при таком раскладе - это уметь конвертировать проблемы в блага по наиболее выгодному курсу, а не нести сплошные убытки, претерпевая унизительные выволочки и получая от жизни фофан за фофаном, а то и "саечки" за испуг.   Конечно, это трудно, спору нет, но никтошеньки нам и не обещал, что жить будет легко. По большему счету, нас вообще никто не спрашивал хотим ли мы мучаться в этом грёбанном мире или нет. Все мы плоды мимолётной слабости и все рождены во грехе, все мы утечём вместе с беспрестанно сыплющимся песком времени в никуда и все распадёмся на беспризорные атомы блуждающие во вселенском хаосе. Тлен к тлену, прах к праху. Аминь.   В связи с этим безрадостным пластом нашего деятельного пребывания в этом далеко не совершенном мироустройстве, умение брать от жизни максимум благого - это тот становой фундамент на котором должно держаться не шатаясь всё наше бытие. Жизнь не малина, но некоторым людям всё же удаётся твёрдо встать на ноги, обретая опору под стопы и уверенность в душу, а главное - счастье. Простое человеческое счастье. Так его растак.   Вот и Носарь, влипнув в вяжущие липким безволием проблемы и оказавшись на самом что ни на есть социальном дне, всё-таки смог извлечь из всего этого нежданно-негаданно обрушившегося на голову житейского шлака кое-какой приятственный доходец. Будучи подобострастным "офисным рабом", вкалывая совершенно по-чёрному на должности менеджера среднего звена в одной известной, крупной, отечественной компании, выпускающей прохладительные напитки, несмотря на кажущуюся благополучность и иллюзорную стабильность быта, духовно же, он влачил поистине жалчайшее, полурастительное существование, словно зомби-марионетка совершая день за днём одни и те же механические действия, как будто скриплый конвейерный робот-манипулятор заворачивающий шоколадные батончики в цветастые обёртки. Работая, как проклятый, Арон знал чуть ли не поминутно на месяцы вперёд, что ему готовит грядущий день и эта гнетущая предопределенность бытия закономерно навевала на него тоску. Жизнь превратилась в опостылевшее, серое существование, она обесцветилась, потускнела и поскучнела, превратившись в навязшую на мозжечок безотрадную рутину, затягивающую Носаря в гиблое болото безысходности всё глубже и глубже. Посему, как это и не парадоксально на первый взгляд звучит, но очутившись на бескрайней, тянущейся за далёкий горизонт помойке, Арон заново ощутил вкус всамделишной, полнокровной жизни, вздохнув, наконец, полной грудью, расправив дотоле согбенные плечишки и самоуверенно вздёрнув нос-пуговку.   Да, разумеется, когда у него была прилично оплачиваемая работа и крыша над головой, то это внушало ему чувство ложной защищенности и уверенности в завтрашнем дне, но насколько вся эта "безопасность" эфемерна, Носарь узнал не по наслышке, а на собственном примере. Жизнь развалилась стремительно, словно карточный домик. Плюх и всё. На поверку оказалось, что "защищенность" была липовая и отказавшись от собственной свободы в пользу мнимого "гарантированного благополучия", он горбатился в удушливом "офисном рабстве" зазря и сие пустое времяпровождение ничего кроме утери внутренней свободы ему не принесло. Что, в общем-то, в каком-то смысле и справедливо. Нельзя надеть на себя рабский хомут и рыбку съесть. Всё тот же приснопамятный стодолларовый оракул с зеленоватой банкноты американского казначейства, прозорливо заметил по этому поводу следующее весьма меткое постулирование: те, кто способны отказаться от свободы ради обретения безопасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности. Воистину так!   Так, да не так. Однако ж, в данном конкретном случае, произошло то самое пресловутое превращение проблем в удачу, которое иногда всё же происходит. На привольном воздухе безбрежной новокривцовской помойки у поникшего было бы духом Арона открылось второе дыхание и началась по сути новая жизнь, у него, словно какие-то крылья за спиной расправились и он впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему свободным человеком. Свободным, будто величавая и гордая птица парящая высоко в небесах. Он вдруг осознал себя единственным и полноправным хозяином своей судьбы, ни от кого и ни от чего не зависящим человеком. Самодостаточной личностью. Новая старая жизнь расстилалась перед ним где-то внизу, видная, как на ладони, - лети куда хочется. Раздолье и душе отдохновение! Ай, ля, ля.   Видя, как занятый своими оптимистичными размышлениями Носарь, мечтательно закатив глаза, довольно жмурится и сладострастно причмокивает губками, паря где-то высоко в облаках, "Косая" Марго, тактично керкнув в кулачок, вернула его из мира эмпирей на бренную землю, не без толики кокетства пошутив на доступном себе уровне:   - О чём это вы там замечтались, батюшка? Почему кушать не изволите? Ведь остынет же... Хавайте, пожалуйста, не то мухи в рот налетят и сделают ка-ка.   Сдержанно хрюкнув, Арон, не заставил себя просить дважды, сноровисто стряхнув с головы чарующее наваждение и с аппетитом принявшись уминать за обе щеки добрый помоечный фастфуд вместе с другими алчно чавкающими и хлюпающими бомжами, коие с живым самозабвением предавались наваристой трапезе. Яство того стоило. Еда-то была "что надо", можно сказать, "пальчики оближешь". Что и говорить, сегодня бомжам крупно подфартило со снедью. К их вящей радости, на утренних мусорных развалах нашлась ещё годная к употреблению внутрь, слегка просроченная, но вполне съедобная, лапша быстрого приготовления с чертовски заманчивыми, зазывными маркировками: "Курица по-бомбейски", "Говядина с мексиканским чили" и "Кебаб по-гречески" из серии "Умный обед". Вскипятив над костром большой никелированный чайник с кривым, словно турецкий ятаган, носиком, бездомные наскоро приготовили сию чудо-лапшу. По вкусу и не скажешь, что она была подпорченная, разве что маленько настораживал характерный запашок и некоторая лёгкая горчинка придавала специфической пикантности блюду, но и в этом нюансе вкусового букета был какой-то свой потаённый смак, какая-то своя пряная "изюминка". Словом, никто нос от лапши не воротил и вовсе не потому, что кроме неё ничегошеньки другого годного в пищу не было, а токма потому, что она была действительно абсолютно удобоваримая, если не сказать большего - "вкусная".   Возможно, для кого-то этот факт станет подлинным откровением, но многие люди на нашей планете считают лапшу быстрого приготовления самым величайшим изобретением человечества. Как и многое другое "хорошее", считается, что её изобрели в Китае, но те же японцы навряд ли согласятся с подобным утверждением, так как, во всяком случае, что-что, а уж современным отцом лапши и правда является японец Момофуку Андо, организовавший в 1958 году первое в мире производство лапши. Это, кстати, вовсе не "мелочь". Японцы очень ценят то, что именно их соотечественник завалил весь мир лапшой. По опросу общественного мнения, проведенном в 2000 году в Японии, сами же японцы назвали лапшу быстрого приготовления главнейшим японским изобретением XX века. Например, дабы был понятен масштаб сего явления, караоке они поставили лишь на второе место, а компакт-диск, так вообще лишь на пятое.   На данный момент времени, нашу страну ещё не захлестнула тотальная "лапшизация", но, несомненно, с течением времени чаша сия не минет и нас. Пока же пальму первенства по потреблению лапши быстрого приготовления, в пересчёте на душу населения, уверенно держит Индонезия, где сжирается по 50 пачек на человека в год, а уже только на втором и третьем месте по потреблению, соответственно, идут Япония и Китай. Смешно об этом сейчас говорить, но первоначально лапша быстрого приготовления позиционировалась дилерами, как дорогостоящий эксклюзивный продукт. Она стоила примерно эдак раз в шесть дороже, чем всякие традиционные разновидности лапши, но сейчас, разумеется, это не так. По состоянию на сегодняшний момент, это один из самых дешёвых продуктов. Еда для бедноты. Надо ли вам напоминать о том, что производители любой дешевой продукции относятся к бедноте потребляющей оную без особого пиетета, частенько наплевательски относясь к качеству своей продукции? Да, это так. Богатеев производители остерегаются пичкать разной дрянью, а вот продукцию для бедных они не стесняются бодяжить всякой фигнёй, так как с них "взятки гладки", ведь по умолчанию подразумевается, что "дешевое, значит, плохое" и глупо требовать от копеечной дешёвки качества на миллион долларов.   Мало кто об это знает, но, к примеру, в лапшу быстрого приготовления, якобы, "для улучшения вкуса" обычно добавляют различные синтетические пищевые добавки. В частности, такую страшную вещь, как "глутамат натрия". Эта забористая штучка-дрючка предназначена для "усиления вкусовых ощущений". Подобный эффект достигается за счёт искусственного увеличения чувствительности сосочков языка. Что уже само по себе звучит жутко. А ежели знать, что сей белый кристаллический порошок, прекрасно растворимый в воде, и носящий на языке узкоглазых курилок красивые, поэтические названия "чудесный порошок" и "душа вкуса" ещё и не безобиден для принимающего, то тогда вообще становится не по себе. Нынче ежегодное потребление "глутамата натрия" на планете достигает аж 200 000 тонн и есть тенденции к росту потребления. Разумеется, что, при такие масштабах бизнеса, о вредных побочных эффектах этой отравы предпочитают публично не говорить, так как слишком большие деньги за всем этим стоят и можно даже поплатиться жизнью за свои правдивые слова о пагубности этой ужасающей "пищевой добавки". Впрочем, некоторые особо смелые исследователи всё-таки находят в себе мужество во всеуслышание связывать с "глутаматом натрия" вредное воздействие на головной мозг едоков. Установлено, что употребление в пищу "глутамата натрия" чуть-чуть сверх допустимой дозы может вызвать неприятности различной крупности: от банальной головной боли до кошмарной болезни Альцгеймера, а также может наступить ухудшение состояния больных бронхиальной астмой, проявиться синдром "китайского ресторана" и даже разрушиться сетчатка глаза. Но и это ещё не всё, "улучшитель вкуса" действует на кушающих, как этакий своеобразный наркотик, без привычной дозы "глутамата натрия" у подсевших людей пропадает аппетит. В общем, злоупотреблять лапшой быстрого приготовления не стоит, ибо это вредно для здоровья.   Бомжи, вестимо, ничего подобного не знали, поэтому ели лапшу быстрого приготовления без тени сомнения в целесообразности оного и в ус не дули. А так как свежего хлеба не было под рукой, то они заедали лапшу чипсами. Песок плохая замена овсу, но выбирать особо не приходилось. Хотя этот продукт тоже весьма сомнительный, чего только стоит нелепая история с "изобретением" этого крайне дурацкого пищевого продукта. Дело было так. 24 августа 1853 года, на курорте Саратога-Спрингс, в фешенебельный ресторан гостиницы "Moon Lake Lodge", чинно поигрывая тросточкой, вошёл известный железнодорожный магнат Вандербильдт. Естественно, в подобного рода заведения заходят с вполне определенной целью, а именно - вкусно и сытно поесть. Богатые люди весьма привередливы в пище, посему вовсе не удивительно, что магнат вернул жареный картофель на кухню, пожаловавшись на то, что он-де "слишком толстый". Меж тем, шеф-поваром фешенебельного ресторана работал человек весьма горячих кровей, некто Джордж Спек, отец которого был афроамериканец, а мать - индианка из племени гуронов, что вкупе и давало взрывоопасную смесь кровей...   Ясен перец, что такой вот генетически предрасположенный к вспыльчивости шеф-повар моментально завёлся с пол-оборота, обидевшись за свой, якобы, "слишком толстый" картофель, поэтому он, возжаждав мести, решил "подшутить" над гурманствующим магнатом-привередой, нарезав картофель тонко-тонко, буквально до бумажной толщины, опосля чего, Спек, гнусно хихикая, тщательнейшим образом обжарил всё это мелко нашинкованное непотребство в по-змеиному шипящем масле. Впрочем, твердолобого и самоупоённого магната было не прошибить такими изящными "шуточками", наоборот, как и не смешно об этом говорить, но это филистёрское блюдо очень понравилось Вандербильдту и его друзьям-нахлебникам. Идиотизм, как известно, - заразен, и с тех самых пор чипсы стали самым популярным фирменным блюдом ресторана. Настолько популярным, что Спек (к тому времени сменивший фамилию на Крам) накопил в кубышке неплохие деньжата и в 1860 году под звук фанфар открыл собственный ресторанище, где на каждом столике стояла дежурная корзинка с чипсами и сей пункт общественного питания весьма быстро стал самым модным местом среди приезжающих на курорт богатых американцев. Однако, как и в случае с лапшой быстрого приготовления, сей изначально сугубо элитарный продукт вскорости был поставлен на поток и стал достоянием широких народных масс, со всеми вытекающими из этого негативными последствиями, включая те самые зловещие синтетические ароматизаторы.   Странно, что после этого кто-то ещё выказывает недоумение, почему-де зачастую богачи дольше живут и лучше выглядят, нежели бедняки. Дело тут не только в том, что они имеют деньги на значительно лучшее медицинское обслуживание и на профилактику заболеваний, но и в том, что они правильно питаются, имея возможность позволить себе кормиться только натуральными и качественными пищевыми продуктами. В наши времена питание здоровыми продуктами становится роскошью, которую себе могут позволить только состоятельные люди. Более того, уму непостижимо, как простые смертные ещё не вымерли от того ядрёного, всеразъедающего, химического оружия, что продаётся в нынешних супермаркетах под видом продуктов. Думаю, что без некоторой мутации тут не обошлось и устрашающие последствия от питания продуктами отравленными различной химией проявят себя пагубным образом на человеческом генофонде уже в самом что ни на есть недалёком будущем. Свиристящие мутанты заполонят города и человеческая цивилизация пойдёт на закат, скоропостижно опрокидываясь в чернильный мрак вечного небытия.   С другой стороны, новокривцовских помоечников грядущий Апокалипсис волновал, прямо скажем, весьма скупо. Во-первых, они ничего о нём не знали. Как говорится, ни слухом, ни духом. Во-вторых, ежели бы они и знали, то им было бы весьма трудновато поверить в то, что та, безобидная, вкуснющая лапша быстрого приготовления, которую они с не наигранным аппетитом только что уплетали, может вдруг послужить источником каких-то там грандиозных катаклизмов, коие приведут не больше, не меньше, а к краху всей нашей цивилизации. Надо было иметь очень богатую фантазию, чтобы поверить в подобное сумасбродство. Бездомные, конечно же, ели лапшу, но навряд ли бы они согласились повесить её себе на уши. Лапша на ушах - это глупо и не гигиенично.   Откушав, раздобревшие бомжи решили немного передохнуть, дабы предаться послеобеденной неге и неспешно расщепить в своих урчащих биореакторах съеденную пищу, подзарядившись жизненной энергией и хорошим настроением, ведь сытый человек, как правило, благодушен, а вот голодный и злой - это почти синонимы. По свойственной себе привычке, "Мухтар Алибабаич", грузновато взметнувшись и опав, плюхнулся в гамак и принялся скурпулёзно штудировать свеженайденную прессу, а вот остальные четверо бомжей...   Ах, да, кстати, пока снова не забыл, хотел бы коснуться одного животрепещущего вопросца, который, быть может, вас занимает. То бишь, возможно у читателей возник резонный вопрос, куда же делся Ганс Филипусис по прозвищу "Фриц", который упоминался в начале книги среди прочих бомжей, а затем куда-то начисто сгинул? Ну, давайте не будем акцентировать внимание на подобной мелочи и будем считать, что, допустим, он шастал где-то несколько дней и вот сегодня утром "Фриц" ненадолго вернулся, дабы забрать свои манатки и, затем, завернув за мусорный бархан, скрылся из вида вновь. Что совершенно точно, так это то, что больше мы с ним в этой книге не встретимся, но вот в другой, как знать, как знать.   Так вот. "Мухтар Алибабаич" ввинтился взором в газеты, углубляясь в забой текстуальной шахты, а четверо бомжей принялись за своё излюбленное занятие, которому они посвящали изрядное количество свободного времени, - игру в картишки. Кто бы что ни говорил, но самое-самое идеальное средство для убийства времени, пожалуй, - это всё-таки азартные игры. Когда играешь во что-нибудь азартное, то время бежит быстро и незаметно. Картёжники только начали входить в игровой раж и потихоньку распаляться, как их внимание привлёк, гортанный возглас взволнованного чем-то "Мухтара Алибабаича".   Сев в гамаке, "Мухтар Алибабаич", яро тыкая в газету вытянутым в струнку указательным пальцем, торопливо и сбивчиво затрещал, защёлкал, словно сухой валежник объятый пламенем. Чётко и почти без акцента. Надо отдать таджикскому гастарбайтеру должное, русский выговор давался ему с каждым днём всё лучше и чище:   - Глядите-ка, братцы, тут про какого-то другого "Калоеда" Сорокина хлопцы калякают. То есть, не про нашего, помоечного, а про некоего "писателя". В общем, какие-то чуваки чихвостят его на чём свет стоит и собираются его книги сжигать на костре, так как в них, видите ли, как будто бы крамола невиданная...   С умным видом почесав потылицу, Носарь, напустив на себя видок искушенного всезнайки обременённого недюжинным интеллектом и широким кругозором, шевеля жвалами и порыкивая громыхающими в тоне басами, веско и рассудительно заметил:   - Ну и правильно делают! Хорошего человека ведь "Калоедом" не назовут, согласитесь? Наверное, гнусь какая-то запредельная, а не книжки. Такое ересетворство и сжечь не грех. Гори-гори ясно, чтобы не погасло! Я и сам был бы не прочь погреть озябшие от царящей вокруг бездуховности руки у сего костерка и даже посчитал бы за честь подкинуть в его горнило символическое поленце. Считаю, что если для того, чтобы мир стал чуточку лучше и добрее, надобно хорошенько поработать огнём и мечом, то я ничего против этого не имею. Паче того, я с превеликим удовольствием вступил бы в морально-нравственную инквизицию ратующую за духовное возрождение нации и сжигал бы на кострах не только книги, но заодно и упырей-писателей отравляющих доверчивых людей своим ядовитым, разлагающим словом. Расчистить русское литературное пространство от сорняков-вредителей дело однозначно благое и праведное. Можно, конечно же, при этом и запачкаться в копоти от чадящих на кострах грешников, но добро в белых перчатках не делают. Все разговоры о том, что "вода течёт под лежачий камень" - ересь! Добро надо творить самому, а не ждать стоймя, опустив руки в карманы, что его сделают за тебя другие. Комья добра налипают только на руки того, кто с ним работает, кто мнёт и плющит тесто добра мозолистыми пятернями. Тем же, кто не совершает добрых дел, наивно ожидать, что им, ни с того, ни с сего, вдруг что-то добренького обломится нахаляву на блюдечке с голубой каёмочкой. Отнюдь. Никогда не делавший никому добра не получит добра никогда. К делающему же зло - оно вернётся бумерангом и выбьет искры из глаз. Посему, то, что злые книги Сорокина хотят сжечь, мне видится донельзя справедливым, ибо если бы он писал что-то "разумное, доброе и вечное", разве кто-то бы захотел такое сжигать? А так, фигли ж рассусоливаться, - всё вполне справедливо. Что посеешь, то и пожнёшь.   Меж тем, содержательного и предметного разговора о проблемах современной отечественной литературы не получилось, ибо, как давеча он и обещал, аккурат во время полуденного солнцестояния, к ним в логовище нагрянул белый тантрический маг. Всё такой же величественный и всё такой же белоодеянный, как незнамо что. Но на этот раз он заявился не налегке, а с небольшим чемоданчиком из полипропилена в руках. Не без удальства прогарцевав меж мусорных куч и остановившись, эдак с пробуксовочкой, совсем немного не доходя до сидящих с картами игроков, Астралский, громогласно поприветствовал попритихших бичей и сразу же, без расшаркиваний и реверансов, деловито перешел к существу дела:   - Это снова я. Приветствую вас, о почтеннейшие старатели! Ну и как, собственно, нашли ли вы наше бесценное сокровище али нам стоит обождать, покуда рак на горе свистнет? Так, как? Есть ли подвижки?   Покряхтывая встав из-за импровизированного столика сделанного из деревянных ящиков из-под марокканских апельсинов за которым они играли в карты, Арон, степенно переваливаясь с боку на бок, юркнул ящеркой в пилон строительного вагончика и, опосля непродолжительной заминки, погремев там какими-то железяками, выбрался из ейного чрева сызнова, неся в руках нечто прикрытое клетчатым платком спартаковских расцветок.   Подойдя к Опанасу чуть ли не впритык, чуть ли не наступая тому на пальцы ног, Носарь, звонким голосом ярмарочного глашатая рявкнул:   - Извольте, - лёгким движением смахнув платок с руки, Арон, лучезарно осклабившись, показал несколько фраппированному подобным театрализированным представлением белому тантрическому магу вожделенную всей ихней развеселой кувырколлегией вещицу, а именно - баночку из-под майонеза с лиловым глазом Кашпировского, дюже похожим на какого-то отталкивающего гомункула из провинциальной кунсткамеры.   Всплеснув ручками от крайнего умиления, Астралский, с трепетом и восторгом принял от бомжа драгоценную пропажу, радостно проворковав соловьём-пташечкой свои искренние благодарности:   - Гип-гип, ура! Чудесно! Вот так сюрприз, - непосредственно бултыхнул вспузырившимся формалином, ликующий Опанас. - Признаться, по правде говоря, я уже особо и не уповал на то, что нам всё ж таки удастся собрать "Око Возрождения" и я предпринимал шаги по розыску артефакта чисто для проформы, но вы - молодцы, не подкачали! Теперича-то очистить планету от всей отрицательной энергии не составит большущего труда и вы, ребята, внесли немалую лепту в этот триумф всех добрых сил на Земле! Благодарствую и низко кланяюсь в пояс героям!   Не проникшись возвышенным апломбом "тантрического мага", Носарь, бескомпромиссно и настойчиво заворчал, переводя разговор из околотеатральной галерки витиеватствующей болтологии в сухую, прагматичную, бартерную плоскость:   - Извините нас за меркантильность, монсеньор, но "спасибо" в карман не положишь, мы свою часть сделки выполнили на все сто, ну и как там с наградой? Долг платежом красен. Где наша бомба, сэр?   Изгибами морщинок сгоняя горячие волны набегающего на лицо предательского румянца в укромную тень белого капюшона, пристыженный своей мальчишеской несдержанностью, Астралский, жестко и грубо беря себя в руки и сворачивая в бараний рог звериной сдержанности, бегло затараторил, выразительно гримасничая чисто уличный паяц, хлопнувший перед выступлением портвешка и "поплывший" в алкогольном угаре, будто кусок масла по раскалённой сковороде:   - Ну, что вы! Конечно же, не стоит извиняться, дорогие бомжи. Право слово, это вполне резонный вопрос, которым вы вправе озадачиться. Вот ваша бомба, - Опанас, с некоторым сожалением, передал Арону чемоданчик из полипропилена. - Всё, как договаривались. Взрывайте на здоровье. По-доброму вам завидую, ведь такую добротную финтифлюшку в магазине не купишь, разве что на "чёрном рынке", да и то, коли деньжата приличные водятся. Это вам не хухры-мухры, а бомба мощностью до трёх килограмм в тротиловом эквиваленте. Серьёзная фиговина. Шандарахнет так, что мало никому не покажется. Взрывать её можно двумя способами. Можно установить таймер и драпать с места закладки, что есть мочи. А можно воспользоваться "страховочной" кнопкой, что спрятана в ручке чемоданчика. Правда, весьма маловероятно, что она вам всё-таки пригодится, так как, коли уж её нажал, то если отпустишь, моментально произойдет взрыв, так что пользоваться этой кнопкой целесообразно лишь в экстремальных случаях, например тогда, когда вокруг вас куча визжащих заложников, а вас держит под прицелом пройдоха-снайпер и он точно знает, что если вас кокнет, продырявив чердачок, то тотчас произойдет взрыв небывалой силищи. То есть, "страховочная" кнопка хороша не в практическом русле, а сугубо для понтов. Разумеется, даже ежели уже нажал кнопку, то всё ещё можно отыграть назад, надо просто не отпуская кнопки открыть чемоданчик и дать отбой, щелкнув тумблером. Надеюсь, что сия штукенция вам всё же не пригодится. В мире и так слишком много насилия, и лучше, вестимо, не доводить дело до кровопролития и членовредительства, но правильно же говорят: хочешь мира - готовься к войне. Теперь вы готовы и вам будет чем защитить своё жилище от непрошенных гостей. Разве это не здорово?   Поглощенный ускользающими от ясного понимания размышлениями, Носарь, вяло пошевеливая кистью руки и примериваясь таким макаром к весу чемоданчика с бомбой, задумчиво пробрюзжал:   - Да уж... Ещё как здорово.   Подметив, что его шикарный "подарок" не вызывает особенного энтузиазма и радостной ажитации у помрачневших бомжей, пребывающий по понятным причинам в приподнятом и человеколюбивом расположении духа, Опанас, пожелал выказать своё благоволение каким-нибудь красивым жестом, чтобы хоть как-то задобрить раскиснувших в сплине души бездомных. С прыткостью заслуженного фокусника-иллюзиониста извлеча откуда-то из складочек белой сатиновой туники маленький, размером с ладошку недоедающей тринадцатилетней школьницы, сувенирный календарик с "оленёнком Бэмби" из одноименного же диснеевского мультфильма и подойдя к скромно потупившемуся "Чунга-Чанге", он ласково потрепал мальчонку по лоснящейся, тёмнокожей щеке, вручив свой презент и, гривуазничая, поинтересовался с подвыподвертом:   - Что, паря, любишь мультики с антропоморфными зверушками, да?   По посеревшему лицу арапчонка сразу стало понятно, что сей мультфильм отложил в его вихрастую головёнку какой-то неприятный эстамп и лучше Астралскому эту тему было б мимоходом не затрагивать. Коротко и резко шмыгнув носом, "Чунга-Чанга", не по своим годам серьёзно и взвешенно выразил своё веское мнение:   - Мультики люблю, но этот - нет. Это очень плохой мультфильм. Там злой Человек убил у оленёнка маму. Бэмби звал её, звал, а она всё не отвечала, потому что умерла. Он очень любил свою маму, - за сим нижняя губа арапчонка мелко-мелко задрожала и из его больших, широко распахнутых, волооких глаз закапали и покатились по щекам крупные слёзки, размером чуть ли не с виноградину. Плакал он беззвучно, эдак с чувством собственного достоинтсва. Так умеют плакать только те, кто многое уже пережили в этой жизни и обзавелись твёрдым стержнем внутри.   Заохав и запричитав, словно обеспокоенная чем-то клуша на насесте в курятнике, "Косая" Марго, в которой, по-видимому, внезапно проснулся пресловутый "материнский инстинкт", с нежностью приобняла плачущего арапчонка за ходящие ходуном худосочные плечики и успокаивающе поглаживая его по курчавой головёнке, гневливо принялась отчитывать проштрафившегося олуха, коий, судя по всему, был большой дока на "поболтать", но очень на то похоже, что часто его словеса опережали скорость его же мысли и из-за этого дисбаланса скоростей периодически возникали конфузцы, о чём Марго и была уполномочена заявить:   - Покорнейше прошу меня простить, но вы, сударь, болван, каких ещё поискать! Нашли, чего бедному дитёнку совать, у него же мамка умерла из-за несчастного случая, негодяй! А вы ему чертов календарик с Бэмби под нос тычете! Безобразие! Эх, вы, лапа-растяпа, довели ребёнка до слёз! Шуруйте-ка прочь отседова, ирод окаянный, зла на вас не хватает, - грозно распылялась фурия, выпустив когти и метая горящим взором громы и молнии.   Как это часто в жизни и бывает, комедия в очередной раз переросла в драму. Фарс правит миром. Ещё всего минуту тому назад неуёмно говорливый и беспредельно веселёхонький велеречивый балаболище, как-то одним махом сразу подсдувшись, скукожившись и моментально перевоплотившись из роли спесивого "тантрического мага", острого на язык любителя головоломных шарад и циничного ценителя "бородатых" эпатажных эскапад, которого он с упоением и МХАТовским мастерством играл дотоле, в растерянного и уже далеко не молодого человечка со слабым хребтом. Прижимая к затянутой в белое хилой грудине заветную банку с кувыркающимся в формалине глазом Кашпировского, морально раздавленный до полного размозжения этой душещипательнейшей сценой Опанас, торопливо и сбивчиво замямлил путанные оправдания:   - Дык, я чего... Я ж не знал... Извините, ради Бога...   Заметив, что его никто не слушает, Астралский, закончивший сеанс общения с бомжами на столь фальшивом аккорде, поспешил ретироваться восвояси, поджав хвост, будто нашкодивший пёс-шалун побитый домохозяйским веником.   Чувствующий себя до чёртиков неуютно в сложившейся неразберихе, "Иван-Иван", дабы как-то разрядить ситуацию и занять себя, молчком, услужливо подхватил из рук Арона чемоданчик с бомбой и как ни в чём не бывало бодро потопотал в сторону строительного вагончика. По первости немного оторопевший от подобной бесцеремонности, Носарь, впрочем, быстро поборол сковывающую оцепенелость и панически заверещал:   - Тпру! Стой! Ну и куда ты бомбу понёс, дубинушка? На кой ляд делать из собственного жилища пороховой погреб? Хочешь, что ли, чтобы мы на воздух взлетели, да? Неси-ка бомбу сюда. На всякий пожарный случай, надо будет её схоронить где-нибудь подальше от нашего дома. Как говорится, бережённого Бог бережёт, - уже полностью сжившись с ролью помоечного лидера, Арон, помимо прочего, начал следить и за поддержанием здорового психологического климата в коллективе, в связи с этим, ему пришла в голову блестящая мысль, что хорошо бы взять с собой и хнычущего арапчонка, дабы он, переключив внимание на насущные дела, отвлёкся от нехороших мыслей и повеселел. - Эй, "Чунга-Чанга", хватит нюнить, как маленький. Ты же настоящий мужик, а не плакса. Давай-ка, пошустрее, бери хасидское помповое ружьё с моего лежака и тащись сюда. Будешь прикрывать мою задницу, боец, покамест я бомбу в схрон припрячу. Ну же, шевели помидорами, труба зовёт!   Осторожно освободившись из объятий сердобольной Марго, переставший слезоточить, словно по мановению волшебной палочки, "Чунга-Чанга", выкинул в мусор злополучный календарик с Бэмби и резво поскакал в сторону строительного вагончика, не без удовольствия выполняя высшую волю "Царя". Разумеется, никакой разумной надобности в подобного рода конвое не было, но Носарь, как уже было сказано выше, ставил перед собой совершенно иные цели. Выбравшись из вагончика с ружьём наперевес, явственно повеселевший "Чунга-Чанга", пустился вприпрыжку за Ароном, который взяв чемоданчик с бомбой, понёс его на север новокривцовской помойки с целью захоронить его где-то там.   Когда бомж и его маленький помощник отошли от своего стойбища метров триста пятьдесят тире четыреста, то вдруг с удивлением обнаружили, что на горизонте замаячили силуэты каких-то двоих мутных незнакомцев, коие, вне всякого сомнения, приближались аккурат в их сторону. Прошло ещё немного времени и стало понятно, что сеи чужаки не абы кто, а менты. Об этом, прежде всего, говорило их форменное облачение, которое довольно-таки проблематично спутать с чем-то иным даже издалека. Как только Носарь просёк, что к чему, то сразу же нервически прикрикнул на "Чунгу-Чангу" сдавленным от волнения голосом:   - Бросай, ствол в сторону, чёрт подери, - это менты, - сам же Арон, отбросил в сторону чемоданчик с бомбой и торопливо накидал не него сверху ворохи мусора. - А теперича, давай, отойдём от этого места немного вбок и сделаем вид, что копаемся в мусоре в поисках пустой тары, авось и пронесёт, коли они не заметили точно, что у нас в руках было. Блин, вот влипли-то, бляха-муха...   Старательно напустив на себя скучающе-непринужденный вид, бомжи, согнувшись в три погибели над мусорной грядой, принялись нарочито сосредоточенно и рьяно копаться в отбросах, как будто ничего не произошло.   Менты, мягко переступая башмачками, словно хищники выслеживающие добычу, подобрались сзади и громко а-капелла откашлялись, привлекая, тем самым, внимание обтрюханных "работяг". Те повернулись и обомлели. Видок у стражников правопорядка был весьма своеобразный, пожалуй, даже диковатый. Они были одеты почти в стандартную милицейскую форму, но с её привычной серостью сильно диссонировали пёстренькие, "цыганские" рубашки, расстегнутые на груди. Да и сами они выглядели как-то уж шибко необычно для милиционеров, женоподобно и округло, словно неуклюжие неваляшки мишки-панды из зоопарка. Вместе с тем, судя по злющим-презлющим глазам, по внутренней сущности своей на этих безобидных существ они походили весьма отдалённо, скорее, их вид, вид опереточных злодеев, таил в себе какую-то едва скрытую угрозу и от них исходили, почти осязаемые, недобрые эманации буквально вопиющие об опасности. К таким ребятам лучше спиной не поворачиваться, даром, что форму носят.   Один из ментов, тот, что поширше в талии, раззявил пасть, пуская в ход свою луженую глотку:   - Приветик, чувырлы. Разговор есть. Меня зовут Костя, а моего напарника - Толя. Мы здесь потому, что ищем пропавших людей, неких господ Хайкиных. Хасидов. Не слышали о них часом ничего?   Моргнув глазом, Арон, соврал:   - Нет, первый раз о них слышим.   Небрежно, но выразительно поправив приспущенную кобуру, мент Костя, крайне недоверчиво сощурившись и отнёсшись к словам бомжа, как к карканью белой вороны, зычно пророкотал:   - А не врёте? Лучше вам, губошлёпы, всё начистоту сказать, так как сразу предупреждаю, что мы с напарником люди серьёзные и мы не любим, когда нас пытаются водить за нос, принимая за дурачков. С нами такие кунштюки не пройдут. Зарубите это себе на носу. Мы нашли джип Хайкиных рядом с помойкой, так что очень трудно поверить в то, что вы, местные обитатели, их не видели в своих владениях. К тому же, к нам обратился ихний работодатель, известный сталелитейный магнат Нестор Шикман, который честно признался в том, что посылал их сюда "по делам". Так что, бомжары, вы точно ничего не знаете?   Нацепив на лик маску оскорбленной добродетели, Носарь, деланно возмущенно прогудел:   - Точно. Честное пионерское. Мы уже несколько дней здесь никого из чужаков не видели. Ни единой живой души. Извините, но ничем не можем вам помочь. Мы бы рады, да нет отрады. Если бы тут кто-то изволил шляться, то, естественно, мы бы это неприменно заметили, а так, прошу прощения, но вынужден вас огорчить. Мы никого не видели и ничего не знаем. Увы.   И тут, присмотревшись к ментам повнимательнее, Носарь, похолодел от леденящего ужаса. Он разглядел, что менты НОСЯТ СЕРЬГИ В ПРАВОМ УХЕ! Стало быть, это были не какие-то там "странные менты", а менты-гомосексуалисты! Что, к слову, было чистой воды правдой: Костя и Толя, были известны в гей-тусовке Ново-Кривцово, как Кики и Тото, и закоренелее, чем они, педерастов во всей округе было не сыскать. Да и вообще, то, что они люди нетрадиционной сексуальной ориентации, уже само по себе, как бы подспудно предполагало, что они склонны к авантюризму и сумасбродству, а такой набор человеческих качеств запросто может привести к различным неприятностям, как направленных против них самих, так и против окружающих. Как известно, если повесить на стену ружьё, то когда-нибудь оно обязательно выстрелит.   Словно б подтверждая безотрадные размышления Арона, мент Толя, как-то шибко нехорошо поглядывающий дотоле на арапчонка, промурчал, словно кот учуявший рыбку:   - Ну ладно, нам в общем-то глубоко фиолетовы пейсатые бандиты. Фиг с ними. Мы это так, чисто для галочки сюда приехали, дабы перед начальством отмазаться, коли что, - присев на корточки рядом с "Чунга-Чангой", мент Толя, смотря на малыша сальными глазками и облизав слюнявые губёнки, глухо забухтел. - Ути-пути, а кто это тут у нас. Экий прелестный замухрыжечка шоколадный. Прямо маленький Пушкин какой-то. Любишь бибики, сынок? Хочешь с дядями на машине покататься, а? У нас и конфеты есть...   Не выдержав этого отвратительного зрелища, Носарь, ни на секунду не задумываясь о последствиях, брякнул:   - Эй, отвалите от него, грязные педерасты!   Мент Толя лишь засмеялся, запрокинув голову, а мент Костя, выставил указательный палец "пистолетом" и зло окрысился:   - Не вякай лучше, сучий потрох, не то отмудохаем до потери пульса и бабушка родная не узнает. Этот парень поедет с нами кататься. Хочешь ты этого или нет. Не борзей, иначе нам придется тебя показательно проучить.   Запаниковавший "Чунга-Чанга" в ужасе вскрикнул и попытался вырваться, но мент Толя крепко схватил его за руку и мальцу было не вырваться из подобных "клещей". Силы были слишком не равными.   Красная пелена застила глаза Арона, разъярившись, он ловко кувыркнулся через голову в сторону спрятанного ружья и выгреб его из-под мусора ещё до того, как менты поняли, что происходит.   Передёрнув затвор, Носарь, яростно прорычал, брызжа слюной:   - Ах, вы, педерасты в законе, сейчас я вам насыплю перца под хвост! Получите "маслину" промеж эрегированных сосцов! Бегите, пидоры, бегите!   Сообразив, что дело пахнет керосином, незадачливые менты попытались скрыться с места преступления. Но удача сегодня была не на их стороне. Бежали они быстро, но пули были ещё быстрее.   - Бдыщь! Бдыщь! Бдыщь! - разнеслось над помойкой стаккато выстрелов.   Старина "Mossberg 500" делает из людей кровавое месиво с одного выстрела и агония ментов-педерастов была насколь бурной, настоль и недолгой. Исполнив сучащими по мусору конечностями зажигательную ламбаду, они отправились прямиком в Ад. Туда, где их давным-давно уже ждали "тёплые" зарезервированные места.   Испуганный, аки цуцик, "Чунга-Чанга", лежал на земле и дрожал. Он как-то весь сник и сжался.   Подойдя к арапчонку, Арон, попытался его успокоить:   - Не бойся, дружок, всё нормально. Всё уже позади...   Но всё было отнюдь не нормально. Всё было не так, как всегда. Чьё-то сердце на секунду замерло и начало обратный отсчёт. VII   Ничто не вечно под Луной. Всё течёт, всё меняется. И отнюдь не всегда сии изменения происходят сугубо лишь в лучшую из сторон. Событийная поляризация бывает разноплановой. Подчас даже бескомпромиссно антагонистичной. Переход из одного психоматериального состояния в другое настолько плавен и деликатен, что не совсем чётко уловимо, когда именно одно перетекает в другое. Неясно, где была та тонкая грань, переступив за которую, произошли столь удручающие изменения, но главное здесь заключается в том, что эта грань всё ж таки была пройдена. Сомневаться в случившейся метаморфозе нисколечки не приходилось. Бывает так, что поутру чувствуешь себя абсолютно здоровой и преисполненной сил человекоединицей, но затем состояние вдруг лавинообразно ухудшается и какая-то хворая злюка-напасть нахраписто прижимает к ногтю со всей пугающей очевидностью и неотвратимостью, словно безжалостный дедулька энтомолог пришпиливающий недрогнувшей рукой пёстренькую и трепетную бабочку-прелестницу к белому посмертному листу.   Носарю поплохело с вечера. Болезнь пришла вместе с сумерками. Сумерки внутри и снаружи опустились с завидной синхронностью, как по команде. Лютая болезненность съела его с потрохами на диво скоротечно и без прелюдий, силком свалив с ног и заставив метаться в горячечном бреду, будто выброшенную на берег балтийскую кильку. Что послужило тому первопричиной сказать сложно, но сразу стало понятно, что дело швах. Нет, нет, конечно же, никто из бомжей не обладал врачевательскими навыками, но не надо было быть семи пядей во лбу и владеть глубокими познаниями доморощенного "Доктора Айболита", дабы понять, что Арона знатно скрючило, ведь "скрюченность" сия была заметна невооруженным глазом. Может быть, Носарь, "что-то не то" съел на завтрак, либо какие-то блуждающие болезнетворные микробы залетели в беспечно распахнутые ноздри вместе с порывом встречного ветра, либо же какая-то коварная заразка прицепилась, по-ковбойски лихо вспрыгнув на его закорки с дебрь помоечных гущь и пустив свои хищнические споры в организме, либо ещё что-то аналогичное произошло, так или иначе, но факт остаётся фактом, - ему было плохо. Плохо, как никогда.   Остальные бездомные, питающие к своему вожаку заслуженное благоволение, проявили живое участие к стремительно ухудшившемуся состоянию Арона. Стащив под ручки-ножки бедолагу с верхнего отделения двухярусного лежака на нижнее, дабы тот яростно извиваясь в бреду не свалился бы вниз и не сломал бы себе ненароком шею, бомжи, галдя, засуетились, засепетили вокруг жалобно стонущего больного, стараясь, если уж и не унять, так хотя бы как-то облегчить муки и страдания помутнённого сознанием Носаря. Однако ж, подметив, что все их ухищрения гибнут втуне, не приводя ни к каким мало-мальски видимым улучшениям, бомжи перестали попусту суетиться и легли со спокойной совестью спатушки, справедливо решив, что "утро вечера мудренее", и только лишь безмерно благочестивая и сострадательная "Косая" Марго, царственно воссевшись на колченогий стул, заняла вахту возле ложа сраженного недугом мусорного запевалы.   Разумеется, она решилась на подобный акт самопожертвования вовсе не из-за того, что женщины добрее и чутче мужчин (ибо ж сей вопрос небесспорный, иногда, кажется, что "страшнее бабы зверя нет", женщина может быть кроткой и блаженной "матерью Терезой", но, может, и мстительной, злой и жестковыйной амазонкой преклонных годов с острова Лесбос), а из-за того, до чего сама она ещё толком недотымкалась, то бишь, она не осознавала то, что Арон был симпатичен ей, как мужчина, а, между тем, это было так. Понятное дело, Марго была девушкой лишенной чисто бабских закидонов и сантиментов, предельно здравомыслящей, если не сказать, "прагматичной", и будучи в здравом уме и твёрдой памяти она ни за что бы не стала даже пытаться крутить шашни с Носарем, так как прекрасно понимала насколько её теперешняя внешность отталкивающа и безобразна. Но так как она не осознавала того, что же на самом деле заставило её бдить у изголовья бредящего больного, то особо и не парилась всякими досужими размышлениями понапрасну, а просто-напросто делала то, что подсказывало ей сердце.   Время от времени, "Косая" Марго, приподнимала свой тазобедренный массив от скриплого стула и порывисто смахивала мягкой тряпицей пот со лба лихорадящего Арона, который в период бурной горячечной активности, резвёхонько переворачивался на пузо и показывал приёмы нанайской борьбы на измятой, повлажневшей от пота подушке, глухо постанывая и пыхтя, словно перегревшийся паровоз, а затем под воздействием некоторой ремиссии ненадолго затихал, мерно шевеля сухими, потрескавшимися губами, как будто бы с кем-то разговаривая. Но вот и милосердную Марго сморил сон, и она, опустив голову на грудь, маленько закемарила, тихо и безмятежно похрапывая.   С Носарем, между тем, происходили презанимательнейшие пертурбации. Потрепыхавшись в чернильном мраке полного беспамятства, Арон, был затянут в раскручивающуюся воронку безумного бреда. Промчавшись с ветерком и молодецким гиканьем по туннелю вращающегося бессознательного, он был выплюнут в удивительный мир полноцветных стерео-галлюцинаций. По первости, он было бы подумал, что очутился прямиком в Аду, но тут ему вовремя припомнилось, что кто-то заметил, что Ад - это отсутствие логического восприятия, а логика, пускай и весьма своеобразная, во всём окружающем просматривалась. Носарь оказался в какой-то просторной, оклеенной сюрреальными фиолетовыми обоями, комнате без окон, но с дверью, которая, впрочем, была плотно закрыта и почти сливалась со стеной. Обстановка была небогатой, только лишь три розовых пуфика и негромко бубнящий цветной телевизор "SHARP" по которому шел фильм "Апокалипсис сегодня", вот и весь интерьер. Однако, помимо этого, в комнате было кое-что такое, что тотчас притянуло взор Арона, словно магнитом. На пуфиках, вальяжно закинув нога на ногу и беззастенчиво пялясь на Носаря, примостилось двое сутулых инопланетников, двое Маленьких Зелёных Человечков. Выглядели они довольно-таки импозантно: яйцеголовые, лысые, лупоглазые, с очень-очень длинными ушами, ниспадающими ленточками на плечи и тщедушными телами, словно позаимствованными у заморенных голодом узников Бухенвальда. В общем, симпатяшки, каких поискать. Ей-ей.   Инопланетянин, тот, что с левого пуфика, подал голос, зареверберировав интонациями и невообразимыми микрооттенками:   - Не пужайтесь! Мы, типа, ангелы. Меня зовут Тыктырындык, а моего небесного соратника по борьбе за добро - Чиктындрынчик. Приветствую, амиго, - приветливо помахал зелёной лапкой один из них, а другой с энтузиазмом поддержал рукомашную инициативу.   Немного справившийся с первоначальным волнением, Арон, порядочно взбодренный показной дружелюбностью Маленьких Зелёных Человечков, высказал своё мнение, точнее, сомнение:   - Извините, ребята, но что-то вы не шибко похожи на ангелов. Вы маленькие, зелёные и у вас нет крыльев, какие же вы к дребеням ангелы? Ангелы не такие! Они беленькие, приятные на вид и с умилительными крылышками за спиной. Вы же, покорнейше прошу меня простить, больше всего похожи на мутировавших жаб-переростков из радиоактивного болота. Бред какой-то, да и только!   Проявив тактичность и понимание, любезнейший Тыктырындык, постарался исчерпывающе ответить на поставленные "ребром" вопросы, обстоятельно и по максимуму убедительно:   - Бред бредом, но, между тем, так оно и есть. Мы - ангелы. Но речь совсем не об этом. Вот что, дорогой друг... Нам уже давным-давно надобно было с тобой серьёзно потолковать по душам и "сверить стрелки часов", но в обычном своём состоянии ты, прямо скажем, был весьма психологически закрепощен и некоммуникабелен. Ты, с рвением достойным лучшего применения, прогонял наши голоса из своей черепной коробки. Стоило нам только лишь робко запищать, привлекая твоё внимание и пытаясь вступить с тобой в межличностный контакт, как ты тут же делал вид, что нас не слышишь, и старался переключить свои мысли на какие-нибудь отстраненные темы, дабы только не концентрироваться на том, что же мы тебе хотим сказать. По всей видимости, у тебя какое-то стойкое предубеждение супротив посторонних голосов в голове. Хотя, пойми нас правильно, мы ничуть не сердимся на тебя за подобное недоверие, наоборот, мы тебя прекрасно понимаем, по-другому и быть не могло, ведь тебе хорошенько прополоскали мозги. Во всех смыслах "вездесущие" агенты сбившегося с праведного пути Сатанаэля, блудного сына Бога, за долгие века массированной артподготовки, внушили доверчивому и падкому на ложь в красивой упаковке общественному мнению, что-де слышать в голове чужеродные голоса - это что-то крайне ненормальное, что, дескать, это признак сумасшествия, и тот, кто слышит голоса свыше, тот псих ненормальный и ему надо "лечиться". Прислужники лукавого Отца Лжи придумали даже для этих целей аж целую лженауку - "психиатрию", тем самым, заполучив в своё полноправное распоряжение вполне узаконенный репрессивный аппарат для борьбы с неугодными, в молох коего попадают все те, с кем божественные силы решили войти в контакт по тому или иному поводу. Странно и непонятно, как этих сатанинских психиаторов-мошенников и по сию пору ещё не вывели на чистую воду, ведь взять ту же пресловутую "шизофрению", коия зачастую инкриминируется "божьим людям", осененным особенной благодатью, - так этой же болезни не существует! То есть, вообще. Эта, якобы, "болезнь" - это всего лишь плод извращенной фантазии злокозненных прислужников Дьявола, оборотней в белых халатах. Яркое доказательство тому, что несмотря на существование великого множества противоречивых, витиеватых гипотез о основополагающих причинах возникновения шизофрении, начиная с крайне сомнительных теорий, рассматривающих в качестве оной всякие там нездоровые взаимоотношения в семье, до строго научных, "биохимических" концепций, предполагающих, что в основе болезни лежит некое нарушение метаболизма головного мозга, приводящее, например, к активной выработке в нашем организме веществ, вызывающих слуховые и визуальные галлюцинации, - до сих пор точно не установлено, что же именно вызывает эту, с позволения сказать, "болезнь". Ну и вот, в то самое время, как в разбросанных по всему честному миру, многочисленных, оснащенных самым передовым оборудованием лабораториях изо дня в день и ночи напролёт продолжается бессмысленный поиск этих эфемерных биохимических аномалий, зловещие исчадия Ада, психиатры, имеют наглость "лечить" людей от незнамо чего. Когда, как даже ёжику понятно, что невозможно вылечить от того, причины чего доподлинно неизвестны. Сами подумайте, как можно лечить, когда не знаешь точно от чего? Хорошо, что сейчас хотя бы перестали "лечить" током и то - славно. Но и залечивание людей до поистине животного состояния сильнодействующими препаратами наобум, так сказать, методом "научного тыка", - это тоже вовсе не лечение, а калечение. Что, собственно, осатаневшим психиаторам и надо, а остальное - мишура для прикрытия...   Потирая эдак круговращательными движениями в нерешительности ладошки, Носарь, не стал скрывать своего рвущегося наружу недопонимания:   - Тьфу, ты, каббалистика какая-то заумная. Чёрте что. Ребята, давайте-ка ближе к делу, а то я, местами, не совсем улавливаю логическую нить беседы. Вы, по-видимому, хотели сказать мне что-то действительно важное, так не тяните резину. Я весь внимание.   С сожалением вдохнув и с присвистом выдохнув, Тыктырындык, согласился с предъявленными претензиями:   - Угу, вы правы, не будем, пожалуй, сильно уж отвлекаться от главной темы беседы. На чём мы там остановились? Ах, да! Так вот, мы предстали перед вами в таком не очень ангельском виде в силу вящей необходимости. Как уже до того было сказано, в обычном состоянии, связаться с вами было крайне затруднительно, но вот вы провалились в горячку бреда и перестали контролировать свой разум на все сто процентов, пустив свои мысли скачущие иноходью по волнам видений в свободное плавание. Согласитесь, грех было не воспользоваться представившимся случаем. Естественно, что мы не хотели упускать такой прекрасной возможности наконец-то с вами пообщаться, поэтому и пришлось экстренно вселяться в самые наиближайшие к нам формы разумной жизни, то бишь, в этих самых славных зелёных ребят с Тау Кита, тела которых нам выпала честь носить. Среди невежественных землян бытует устоявшееся заблуждение о том, что Тау Кита - "металлодефицитная" звезда и, стало быть, подобный коленкор делает крайне маловероятным наличие вращающихся вокруг неё планет земной группы. К тому же, считается, что вокруг Тау Кита крутится-вертится аж более чем в десять раз больше кометного и астероидного вещества, чем вокруг звезды по имени Солнце, и это, определённо, указывает на то, что-де существование высокоразвитой жизни в планетной системе Тау Кита весьма сомнительно, поскольку все гипотетические планеты вокруг этой звезды страдали бы от метеоритных ударов примерно в десять же раз чаще, чем планета Земля, и посему, жизнь навряд ли бы смогла зародиться при такой ковровой бомбардировке. Вон, в Землю один астероидик шмякнулся и динозавры вымерли, а если бы их десять упало, что бы тогда с вашей планетой было? Вместе с тем, в реальности всё обстоит несколько проще и куда менее драматично: в планетной системе Тау Кита существуют планеты-гиганты, они-то и помогли отклонять кометы и метеориты от опасной траектории, таким вот макаром защищая родную планету сих зелёных ребят от ударов из открытого Космоса. Причем, как видите, небезуспешно. В общем, эти милые тау-китайцы совершали разведывательный рейд на Землю с целью вынюхать насколько ваша планета пригодна для колонизации и когда они пролетали над портом Макао, с грустью наблюдая в иллюминаторы "летающей тарелки" за тем, как внизу копошатся, словно трудяги-муравьи, людные полчища китайцев, то мы, ничтоже сумняшеся, воспользовались ихними образами для того, чтобы предстать пред вами, ибо в этом мире для взгляда простого смертного мы невидимы. Мы, ангелы, частенько летаем среди вас, людей, а вы нас в упор не замечаете, правда иногда чувствуете какое-то странное, потустороннее присутствие и шебуршение рядом с собой, но не паче того. Во Франции, когда происходит какая-то неловкая пауза в разговоре и все внезапно чувствуют, что совсем рядышком с ними хлопает крыльями ирреальное, то говорят: "ангел пролетел", и это вовсе не метафора, как некоторым острякам мнится, а самая что ни на есть норма жизни.   Начинающий потихоньку-полегоньку утрачивать терпение воли и кротость духа, Арон, строптиво подёрнув плечиками, не постеснялся хлёстко проартикулировать на своём недоумении, не особо выбирая для того выражения и тональность:   - Всё это, конечно, замечательно и чертовски познавательно, но я-то здесь при чём? Что вы мне мозги компостируете всякой лабудой? Говорите, чего вам надо, или выпустите меня отсюда, не знаю откуда. Хорош му-му тянуть и канителиться вокруг да около! Мне и так жутко хреново, а тут ещё и вы пургу метёте, конопатя мой мозг забубенной белибердой.   С правого пуфика, бодро разряжая обстановку елейной патокой речитатива, умиротворяюще заурчал, заухал, Чиктындрынчик:   - Ну, чего выёживаешься-то? Ой, да ладно тебе, храбрый портняжка, не ершись, никто тебя объегорить не собирается. Давай просто поговорим. Ты же слышал голоса, которые говорили с тобой и которые никто кроме тебя больше не слышал? Задумайся о тех "знамениях", что тебя осеняли, ведь с тобой происходили необыкновенные, сверхъестественные вещи, о которых ты предпочитал никому не говорить, дабы тебя не посчитали душевнобольным, ведь так? Мы знаем о том, о чём ты никогда никому в жизни не говорил, и знаешь, почему мы это знаем? Да потому, что мы следили за тобой с самого твоего рождения и это всё неспроста, ты - малый "помазанник" и на тебя возложена особая, почетная, но в то же время ответственная миссия. Не кочевряжься и давай-ка послушай, что мы тебе скажем. Выслушай нас, а уже опосля суди-ряди, туфта всё это или нет. Скоропалительность нужна лишь при ловле блошек. Поспешишь - людей насмешишь. Не торопись, хорошо?   Слегка подрастерявшийся от такого громогласного заявления Носарь, конечно же, удивился выговоренному, неуклюже скрывая своё сумбурное смятение чувств за нарочито-показной брутальностью, граничащей с площадной грубоватостью и хамоватой беспардонностью:   - Да вы что, ребята, ну, какой, к чёрту, я ещё за "помазанник"? Я - бомж. Босяк. Голь. Нижайшее и никчемнейшее существо на планете. Да и почему, собственно говоря, "малый", нет ли тут умаления моего человеческого достоинства? Почто мя обидеть хотите, троглодиты зелёные? Я, конечно, бомж, но это ещё не повод меня "помазанником" обзывать! Сами вы "помазанники" несчастные!   Пожав плечишками, Чиктындрынчик, перейдя от тучной, общезначимой риторики в область тонких, частных, психологических нюансов, резонно заметил:   - Ну да, бомж, так что с того? Кто высоко летает, тот низко падает. Кто не познал горечь низкого, тот ни за что не познает всю сладость высокого. Да и вообще, социальный статус и духовный статус - нетождественны. Паче того, частенько люди занимающие самые верхние ступеньки на социальной лестнице имеют при этом крайне низкий духовный статус, так что никакого противоречия в твоём статусе нетути. Да и вообще, "пути Господни неисповедимы". Ты - "помазанник", иными словами, "мессия". Правда, "малый". Что я имею в виду? Ну, как известно, согласно христианской религиозной традиции, первым и пока последним мессией был Иисус Христос. Бесчисленное количество лже-мессий и лже-пророков, разглагольствующих о всяческой дичи и бессмыслице, разумеется, никтошеньки всерьёз не воспринимает, так как самозванцы появляются из ниоткуда лишь с одной-единственной целью - это как можно сильнее дискредитироваться, дабы подставить под удар весь институт мессианства. Надо ли говорить, кому это выгодно? Да, да, и тут не обошлось без Дьявола. Однако, не всё так лапидарно, Иисус Христос, был хоть и первым, но отнюдь не последним мессией: всеми верующими людьми, согласно предсказаниям множества пророчеств Ветхого и Нового Завета, уже который век ожидается со дня на день "Второе Пришествие" с окончательным установлением на земле Царства Божьего, либо наступит Конец Света, в зависимости от того, какие силы, добрые или злые, возьмут в итоге верх в извечном противостоянии. Ясное дело, что умнее Бога никого нет, и он прозорливо докумекался до того, что надобно как-то заполнить этот образовавшийся разрыв между первым и вторым пришествием, а то уже и так среди острой на язык людской молвы пошли скабрезные прибаутки-шуточки, типа, выражения: "ждать до второго пришествия". Ну и прочее в том же духе. Короче, Господь подумал и решил, что надобно всё-таки периодически посылать на Землю, так называемых, "малых мессий", не таких безупречно праведных и непререкаемо святых, как настоящий Мессия, но тем не менее способных поддерживать угасающую веру в людях своей богоугодной жизненной позицией, покуда не придёт тот самый Мессия, посланный для окончательного "освобождения и избавления". Это не прихоть, а необходимость, ибо дьявольское отродье тоже не дремлет, увы, Сатана даром время не терял и человеческая цивилизация всё больше и больше развращается от его перманентного тлетворного влияния. Уже никто не падает в обморок от вида оголённой женской коленки, гнусные, воняющие серой содомиты проводят свои парады прилюдно, ничуть не стесняясь своего грехопадения, при свете дня и молчаливом попустительстве народа, свыкшегося и смирившегося с тем, что девиация превратилась в норму, а средства массмедиа справляют одну сплошную, сатанинскую, чёрную мессу, культивируя пороки и подрывая моральные устои общества.   Перебарывая нахлынувшее головокружение, обессиленно присев на один из розовых пуфиков между Тыктырындыком и Чиктындрынчиком, Арон, помассировав виски подушечками пальцев, с усталостью промямлил, полуприкрыв глаза:   - Мда, эка всё эсхатологичненько. Неужто близится Судный день, едрить его в пень?   Неопределенно хмыкнув, то ли снисходительно, то ли сострадательно, Чиктындрынчик, не стал приукрашивать текущую обстановку на планете, выложив всё начистоту, как есть:   - То-то и оно, всё к тому и идёт семимильными шагами, да вприпрыжку. Взять, к примеру, ещё то, что из более-менее харизматичных людишек-грешников, так называемых, "звёзд", сатанинские силы искусственно делают языческие идолища, которым с упоением и нездоровым фанатизмом поклоняются пустоголовые и бездуховные обыватели, и не далёк тот момент, когда, повинуясь отцу своему Дьяволу, одна из этих дутых фигур провозгласит себя величиной равной Богу и, что самое прискорбное, многие, к тому времени полностью морально разложившись, поверят этой вопиющей несуразице, ибо массмедийные идолы набирают вся больший вес и значимость в сегодняшнем обществе потребления, подменяя собой Вседержителя, ведь они-то близко и чуть ли не каждый день назойливо мелькают на голубом экране телевизора, а Бога-то, как бы и не видно, он где-то там далеко, на небушке, он где-то там, откуда не возвращаются. Вот обыватели, по-видимому, и считают, что "лучше синица в руках, чем журавль в небе", перестают верить в Господа и начинают поклоняться идолам, тем самым, теряя право на вечную жизнь и духовно себя кастрируя.   Насупившись и стиснув лежащие на коленях кулаки, Носарь, в запале пробурчал:   - Ага, грёбанные грешники, ишь, совсем нюх потеряли. Думают, что "если Бога нет, то всё позволено". Глупцы, живут сегодняшним днём и не думают о том, что жизнь коротка, а вечность бесконечна...   Вошедший в проповеднический кураж, Чиктындрынчик, в охотку подхватил изобличения, яро размахивая зелёной лапкой на особо патетических моментах речи, словно заправский оратор:   - Вот-вот, вы совершенно правы, куда ни брось свой опечаленный взор везде разврат и упадок, страх и ненависть, юдоль и суета. Всё, приплыли. Дошло уже до того, что добрые, кроткие, аки агнцы, и целомудренные праведники, воспринимаются в донельзя развращенном Сатаной обществе, в лучшем случае, этакими безобидными "чудаками" не от мира сего, так как доброта человеческая, честность и порядочность, уже не воспринимаются людьми, как что-то обычное и нормальное. Людей "эмпирического склада ума", горделивых сумасбродов и проходимцев всех мастей, привыкших жить по лжи и погрязших в пороке, будто муха-цокотуха увязшая лапками в пролитом на стол вишневом сиропе, настораживает и вгоняет в эмоциональное неистовство то, что кто-то ведёт себя не так, как они, что кто-то всё ещё живёт по христианским морально-этическим соображениям и несмотря ни на что их принципиально придерживается, не отступая от них ни на йоту никогда. Естественно, грешники в самой глубине загубленной души всё ещё понимают, что грешат, и что это плохо, поэтому какой-нибудь праведник для них всё равно, что бельмо на глазу, он, как живой укор, который хотелось бы ниспровергнуть, или хотя бы заляпать жирными, грязными руками, чтобы "белое" перестало бы быть таким вызывающим "белым". "Венец Природы", человек, вырос из коротких штанишек и вошел в подростковый возраст, который справедливо считается "сложным" и, судя по всему, Матерь-Природа не в восторге от поведения своего вышедшего из-под контроля отпрыска. Как будто бы чувствуя нутром происходящие в современном обществе коррозионные процессы, разгневанная Мать-Природа не на шутку разбушевалась, словно б вознамерившись смести с лица Земли в тартарары слишком много возомнивших о себе человечков. Трудно не заметить, что с погодой в последнее время творится какая-то чертовщина: тайфуны, ураганы, цунами, землетрясения и прочие напасти, идут одной сплошной чередой ужасающих катаклизмов. Всё мироустройство насквозь прогнило, гнилые нитки разъехались в стороны и обнажили неприглядную и срамную изнанку бытия. Следовательно, близок конец времен и "спасутся лишь праведники"...   На этом месте, Носарь, сидящий на пуфике в ставшей уже хрестоматийной позе "Жана Бо", мускулистого боксера, в основном выступавшего с боями в Париже, в районе красных фонарей, и с которого не менее известный скульптор Франсуа Роден лепил своего знаменитого на весь мир "Мыслителя" (хотя, по рассказам современников, Жан Бо меньше всего походил на роль "мыслителя", соображалка работала у него весьма туго и он предпочитал убеждать других при помощи твердокаменных кулаков, нежели волшебного дара слова), провалился из полумрака темницы бреда в пышущие жаром и светом воспоминания. Из огня да в полымя. Он попал в тот далёкий день, когда первый раз осознал, что обладает некой необъяснимой, сверхчеловеческой силой. Отец Арона, видный советский литератор Менахем Носарь, циник и бонвиван, был типичным партийным функционером. Несмотря на то, что он считал себя "пролетарским писателем", но с написанием книг у него выходило, прямо скажем, весьма неказисто. Менахем был совершенно бесталанным бумагомаракой и в когорте общепризнанных советских "литераторов" ему помогало держаться не писательское мастерство, а только лишь показушно активная идеологическая позиция чётко выверенная с руководящей линией партии. Вместе с тем, писать он любил до умопомрачения, так как был закоренелым графоманом не способным прожить "ни дня без строчки", посему его сильно коробило, что он частенько слышал за своей спиной шушуканье злопыхателей о том, что, как писатель, он, дескать, никудышен и немощен. Желая утереть всем своим недоброжелателям нос, Менахем обзавёлся "идеей фикс", которая полностью им завладела и подчинила себе, он страстно возжелал написать что-то по силе эмоционального воздействия и мастерству написания сродни "Поднятой целине" Шолохова. Между тем, далеко ни каждому русскому писателю такой литературный подвиг по плечу, а уж для еврея живущего по законам Галахи и варящегося в иудейском кругу - это задача и вовсе непосильная. Все потуги многочисленных еврейских литераторов пишущих на русском языке выдать на-гора что-то мало-мальски похожее на писания русских почвенников выливаются в какую-то дурацкую, пошлейшую пародию, в духе юмориста Райкина или сатирика Хазанова, что, конечно, подчас и потешно до коликов в боку, спору нет, но всё-таки ничегошеньки общего с той же "Поднятой целиной" груды "псевдорусской" макулатуры писавшиеся на коленке в синагоге не имеют. Впрочем, подобные "мелочи" Менахема ничуть не волновали, он вооружившись увесистым словарём Даля и взяв с собой растущего без матери Арона, отправился в село Рябушкино, где наблюдая за житейской фактурой, он надеялся написать свой "опус магнум" и развенчать сомнения скептиков.   Прибыв на место дислокации, в снятую на лето добротную избу, Менахем сразу опечалился, так как всё в окружающей действительности ему жутко не нравилось и раздражало, всюду окрест веяло "русским духом", а привыкшему коловращаться в тесном еврейском кругу советской интеллигенции сие было не по нраву, ибо он привык совсем к другой обстановке, всё вокруг ему было глубоко чуждо и не близко. Хотя будучи крайне интеллигентным мужчиной, он старался не показывать своего недовольства в открытую, был приветлив и подчеркнуто корректен в редких беседах с местными жителями, за что и получил кличку, от не лишенных специфического чувства юмора сельчан, "Добрый Самаритянин", ведь он приехал в село не абы откуда, а из урбанизированной Самары, вот и стал в одночасье "самаритянином", что же касается эпитета "добрый", то тут сельские остряки, конечно же, промахнулись, ибо то, что наивные сельчане принимали за доброту, было элементарной данью вежливости хорошо образованного и хорошо воспитанного человека, а на самом-то деле Менахем презирал сельскую "голытьбу" и не горел особым желанием общаться с представителями местной общественности, воротя нос от их мужланской вульгарности и грубости манер. Да и не было времени на затяжные дискуссии, ведь целыми днями напролёт, он, стахановскими темпами, стучал по клавишам пишущей машинки, нехотя делая перерывы в работе лишь на время "еврейской субботы". Как и любой неудачник, Менахем имел привычку вымещать всю свою накопившуюся от неудовлетворенности и нереализованности жизни злость на домочадцах, из-за этого от него ушла жена и страдал сын, Арон. Посему когда наступал "шаббат", то Арон старался выбираться из избы на улицу, дабы не попадаться на глаза мающемуся от неприкаянности "субботнего" безделья тирану-отцу.   Вот и в тот раз, в ту "еврейскую субботу", Арон, проснувшись ни свет ни заря, поспешил выскользнуть из избы ещё спозаранку, чтобы рвущий и мечущий отец не устроил головомойку прямо с самого утра. В отличии от привередливого и снобствующего папани, сельская жизнь пришлась Арону по душе, ничто в русском селе не казалось ему чужеродным и раздражающим, наоборот, после пыльных и грязных каменных джунглей, сельские привольные просторы и свежий воздух действовали на него крайне умиротворяюще. Вокруг было столько всего интересного и нового, что шестилетний мальчишка, только-только начавший шаг за шагом постигать окружающий мир, не успевал рот закрывать от восторга, делая одно удивительное открытие за другим. Лето клонилось к осени, но увядание природы ещё не началось. Воздух был пропитан ароматом трав и весело заливались щебетом птички. Маленький Арон, хотел было сразу же пробраться в заброшенный яблоневый сад, возле покинутого людьми дома, где он проводил большую часть времени играя в шалаше, но по дороге в укромное место его внимание привлек сенокос. Сельские мужики косили сено прямо с утра пораньше не с бухты-барахты, а так как после полудня было бы слишком жарко работать и поэтому надобно было успеть побольше наскирдовать покамест Солнышко не поднялось слишком высоко в зените и не начало б припекать уже по-серьёзному, "без дураков". Работа спорилась, дугообразные клинки кос, мерно взметаясь и опадая, подрезали траву, бликуя в солнечном свете, а с усов и бород работяг капал пот. Заметив, что за сенокосом пристально наблюдает Арон, один из мужиков, добродушно гаркнул: "Иди к нам, пострелец, помоги с сеном управиться. Дадим тебе с косой побаловаться всласть сколько захочешь". Арону чертовски хотелось попробовать покосить, как бравые мужики, но он сильно боялся того, что отец заметит, что он работает в "субботу" и устроит ему тогда недетскую выволочку, посему, с сожалением, он был вынужден отвергнуть столь заманчивое предложение, выдавив из себя ломкий писк: "Спасибо, но я не могу. Сегодня шаббат". Сельские мужики залились хохотом, очень уж сильно их насмешило это непонятное и смешное слово - "шаббат". Арон же, думая, что они смеются над ним, понурив голову и чуть не плача от обиды, поплёлся сам не свой в шалаш. Возможно, именно в тот самый день, он и решил ассимилироваться, решил, что не будет жить так, как его фанатик-отец погрязший в местечковом изоляционизме и шовинистическом пренебрежении к русскому, коренному населению.   Яблоневый сад встретил его прохладой и благоуханьем. Если бы Арон не брёл с опущенной вниз головой далеко не факт, что он бы заметил то, что заметил, а так - он замер перед лежащей на земле птичкой-корольком, словно намертво вкопанный. Присев на корточки рядом с неподвижной птицей, любознательный Арон, уставился на неё, недоумевая, почему же она не шевелится, будто б заснула. Желтоголовый королёк лежал на боку, немного приоткрыв клювик с вогнутыми краями, рыхлое, густое оперение на груди птицы не вздымалось, как будто это не живая птица, а как будто какая-то игрушка. Подняв с земли прутик, Арон, с опаской, несколько раз потыкался им в птицу, но ей всё хоть бы хны, она даже остекленевшим глазом не моргнула... И тут-то до него наконец дошло: королёк - умер! Он первый раз в жизни видел мёртвую птицу (синюшные куриные окорочка из советских продмагов - не в счёт), поэтому возникшая заминка вполне объяснима. Вскочив, словно ужаленный, Арон, дико завизжал, словно ушибленный коромыслом поросёнок, и надумал было бы стремглав драпать домой, но тут что-то, словно бы мягко подтолкнуло его в спину, и он, поддавшись необъяснимому порыву, пылко и порывисто сграбастал королька с земли, подняв вялую тушку на распрямлённых руках к сияющему небу. И, о-о-о, чудо из чудес, по его рукам заструилась, заискрилась какая-то неведомая энергия и обмякшая тушка под ладонями явственно налилась жизненной силой, размягчая трупную одеревенелость, а ещё через секунду королёк ожил и задорно расправил крылышки! Радостно чик-чирикнув, королёк выпорхнул из рук Арона и сделав пару-тройку кругов почёта над яблоневым садом, улетел в сторону соснового бора, как ни в чём не бывало.   Несомненно, это было настоящее чудо! Некоторые людишки весьма по-свойски относятся к истинному значению сего слова, часто называя "чудом", чего ни попадя, но только не чудо. Наверное, всё это происходит из-за того, что люди путаются в терминологии, принимая, к примеру, те же случаи Божественного Провидения за чудо, дескать, "я, летя на машине со скоростью 200 км/час, врезался в дерево и остался жив, отделавшись несколькими царапинами на лбу, - это чудо", но это-то вовсе не чудо, а всего лишь Божественное Провидение. А что же такое чудо? Ну, яблоко, например, падает вниз согласно закону всемирного тяготения, но если бы оно падало вверх, то это уже было бы чудом. Ведь чудо - это отнюдь не "счастливое стечение обстоятельств", как некоторые иногда путают, а чудо - это "свершение объективно невозможного". Случай с воскресшим корольком был именно из этой плеяды. Арону, с Божьей помощью, удалось совершить его.   Засим, видение из прошлого помутнело и подернулось рябью, и он, вновь стремительно пролетев по коридору беспамятства, сызнова очутился в бреду, в странноватой, фиолетовой комнате...   - Эй, ты что, братец, нас не слушаешь, что ли? Не спи - замёрзнешь, - Тыктырындык, пхнул в бок локтем, погрузившегося в грёзы давно минувшего дня Носаря.   Арон, с трудом припоминая, где же он находится, помотав по-собачьи головой, рассеянно скользнул взглядом по работающему телевизору.   Похоже, что показывали не просто "Апокалипсис сегодня", как он спервоначалу подумал, а режиссёрскую версию фильма под филистёрским названием "Апокалипсис сегодня возвращается", об этом наглядно говорила разворачивающаяся на экране сцена, которая изначально была вырезана при монтаже материала. А именно тот эпизод, когда вскоре после смерти мистера Клина команда наталкивается на каучуковую плантацию, которую защищают слегка одичавшие французы, колонизировавшие эти места много лет тому назад. Они помогают похоронить Клина и затем приглашают солдат на обед, который длится долго и сопровождается разнообразными разговорами о войне, её причинах и методах её ведения. Потом Уиллард остаётся вдвоём с миловидной французской вдовой, они курят опиум и занимаются сексом, как похотливые животные. Впрочем, почему, собственно, "как"? Люди и есть млекопитающие животные, до фига "высокоразвитые", конечно, но тем не менее ЖИВОТНЫЕ. Свою животную, хищническую сущность люди визируют с завидным упорством и постоянством, стоил лишь полистать учебник истории, дабы убедиться в этом...   Трудно сказать, говорил ли всё это время Чиктындрынчик, покуда Носарь прибывал в мире воспоминаний, или же нет, но когда Арон вновь на нём сфокусировался, то тот, будто бы даже тона не сменил, всё так же нудно и менторски бубня:   - Усилиями дьяволопоклонников границы между Добром и Злом всё больше размываются, а народы старательно и целенаправленно перемешиваются с целью создания этакого второго "вавилонского столпотворения", дабы с этого плацдарма начать наступление на Небо. В связи с этим, в эту лихую годину наступления Сатаны, роль "малых мессий" возрастает тьмократно и ты всегда должен помнить о той ответственности, что не тебя возложена свыше и соответствовать своему статусу. Помни, что ты - провидец, посредник между людьми и богом, а путь Мессии - это путь Сына Человеческого...   Носарь, по правде говоря, уже начал уставать от этой пустопорожней трескотни над ухом, но, Слава Богу, болтливому и велеречивому Чиктындрынчику, так и не дали заново раскочегариться на полную риторическую мощность, прервав пафосную речь говорливого ангела самым беспардонным образом. Дверь фиолетовой комнаты зловеще затрещала от могучих ударов снаружи и это послужило сигналом для того, что пора уже было бы и закругляться.   Недоуменно взметнув брови, Арон, задал глупый, но само собой напрашивающийся вопрос:   - Что ещё за фигня? Кто ещё там к нам ломится, а?   Не скрывая сарказма, Тыктырындык, торопливо и несколько скомканно нанизал разговор на эндшпиль:   - Кто-кто, а ты, как думаешь? Это бесы. Гнусное, бесовское отродье, по-видимому, как-то пронюхало о том, что ты валяешься в бреду и абсолютно беспомощен от вторжения из вне, вот они и решили тоже с тобой о чем-то потолковать, смутить и искусить тебя. Слава Богу, что мы прибыли в твою голову первыми и мы, с Божьей помощью, их заблокировали и сдерживаем за дверью твоего разума, но, признаться, силы наши уже на исходе. Торопись, тебе надо очнуться и взять управление сознанием под свой контроль сейчас же. Да умастится сердце твоё благоуханием радости и счастья! Неси свой крест с достоинством и веруй, веруй, а остальное приложится. Каждому воздастся по заслугам. Прощай.   Не успела последняя "й" прозвучать эхом в ушах, как Носарь, тихонько простонав, открыл глаза, вырвавшись из паутины бреда в реальность. И хотя, стон был совсем негромким, он разбудил "Косую" Марго, которая увидев в чём причина шума, умилилась, на секунду забывшись и приложив руку бомжа к своей уродливой щеке.   Брезгливо отдёрнув руку, Арон, прохрипел, озвучив возникшую вдруг мысль:   - Эй, женщина, пообещай мне, коли со мной что-то случится, то похороните, пожалуйста, мой прах в Иерусалиме, хорошо?   Немного удивившись такой странной просьбе, Марго, всё же не стала перечить, списав эту эпатажную просьбу на последствия горячки:   - Обещаю. Всё будет тип-топ. Спи, моя радость, усни, - ласково сказала она и заботливо подоткнула сбившееся одеяло.   Вымотанный иссушающей болезнью, Носарь, не стал просить себя дважды, отвернувшись к стенке вагончика лицом, он забылся здоровым сном праведника. Счастливый и чистопомысленный, словно младенец ещё не знающий зла. VIII   Всё элементарное - просто. Корень учения горек, да плод его сладок. Знание порождает собой понимание, коее знатно вспомогает без расшатывающей нервы дрожи в коленках ориентироваться в топографии реальностного окружения, а вот отсутствие однозначной осмысленности, как "видимого", так и "думаемого", к сожалению, плодит лишь неуверенность и беспокойство, ведь всё неизведанное всегда страшит своей неизвестностью. Разумеется, далеко не всё на свете постижимо с кавалерийского наскока упромысливания и для того, чтобы докопаться до сладостного мякиша истины частенько надобно спервоначалу расчленить рассматриваемый вопрос на мелко измельчённые составные части и покопавшись в ейных составляющих конструкциях докумекаться до истинной сущности препарируемого на сакральном алтаре осмысления объекта рассмотрения. Недаром любознательные и непосредственные детишки так обожают раскурочивать свои драгоценные игрушки: они разбирают их вовсе не потому, что нацелены на бессмысленную и беспощадную деструктивную деятельность, а токма лишь из благого стремления понять "как что устроено". Подобное любопытство, желание понять, свойственно всем мыслящим людям (Всем тем, чей ум гибок и не закостенел), а детям - в особенности.   К примеру, что такое жизнь, если подвергнуть её расчленёнке? Мелко нашинкованная жизнь - это череда мгновений, и каждое из этих мгновений имеет значение, они и есть жизнь, они маленькие части одной большой мозаики (Ну, или довольно-таки средней, или и вовсе небольшой мозаики, тут уж как фишка Судьбы кому выпадет. Неизвестно ещё, кстати, что лучше. Ибо это именно тот случай, когда размер не имеет значения, ведь некоторые живут целый век, а жизнь эта настолько пресная и скучная, что позавидовать такому долгожительству как-то и не хочется, и наоборот, кто-то живёт совсем немного, сгорая в кислородосодержащей атмосфере Земли быстро, как спичка, но эта вспышка настолько ярка и притягательна, что об этом бурном жизненном всполохе помнят и спустя поколения. Впрочем, всё это вопрос философский, относительный, охотно допускаю, что в каких-то ситуациях размер всё ж таки имеет значение, не сочтите эту мою ремарку за сальный намёк, нет, я вовсе не "про это", а вообще, так сказать, "в целом". Просто вкусы у всех разные и некоторые люди предпочитают "размер", кхм, "качеству". Это нормально. Многообразие и полифония мнений, вот, что и отличает людей от прочих животных). Как это и не прискорбно, многие индивиды не понимают самоценность мгновений, зачастую попусту "убивая время" на холостую бездеятельность или беспечное дуракаваляние, что, конечно, оскудняет и выхолащивает хирое существование лишенцев. Правильно ж говорят: жизнь коротка - лови мгновения. Кто-то этого до сих пор не понимает, а пора бы уже понять, ведь кто его знает сколько мгновений осталось до того, когда всё закончится и самое последнее мгновение растает в вечности?   Мгновения шебурша лепестками осыпались в никуда своим чередом. Свет пробуждающейся на задворках сознания мысли прострелил озаряющей искрой в саднящем мозгу Носаря аккурат на рассвете, вместе с первыми лучами тускло-кровавого солнца, когда все остальные бездомные ещё дрыхли без задних ног, словно мирно и мерно посапывающие в норке сурки. По обыкновению в такую несусветную рань Арон никогдашеньки не вставал, однако, то ли из-за того, что он значительно ранее привычного очутился лежащим ничком на лежаке, сваленный с ног таинственной и скоротечной болезнью, и посему преуспел раньше обычного "отоспать" своё с лихвой, то ли какие-то разбередившие эго мыслишки потревожили чуткий и пугливый сон, но, как бы там ни было, встал он сегодня на диво ранёхонько. Что есть, то есть. Этого не отнять.   Стараясь не нарушать консонансную симфонию виртуозного храпа извлекаемую из носовых волынок, то бишь, не желая мешать восстанавливающим силы в царстве Морфея бомжам почивать на лежаках, Носарь, крадучись, точно начинающий воришка-форточник, вознамерился потихонечку выбраться из строительного вагончика наружу. Но тут-то его и настиг огорошивающий сюрпризец... Когда он вспорхнул с нагретого ложа и сделал первый шажок по направлению к двери, то чуть не споткнулся от неожиданно накатившегося озарения, яростно взорвавшего в районе темечка горячий тринитротолуоловый фейерверк эмоций, так как внезапно почувствовал во всей полноте то, что доселе дремлющая где-то в потаённых глубинах души и лишь спорадически вспыхивающая мистическая сила, способность творить чудеса, вдруг окончательно проснулась и, растёкшись повсюду и везде, крепко-накрепко угнездилась в нём, наделяя душу и тело невиданной силой-силищей. Энергетические шары праны, приятно щекоча, перекатывались в нём от макушки головы до пяток и обратно, Арон, представлял себя этакой бутылкой "Кока-Колы" в которой шипят волшебные пузырьки газа. Он, ясен перец, чувствовал в себе силу и раньше, но только время от времени, довольно-таки редко, только тогда, когда по наущению Господа совершал маленькие чудеса во славу Владыки и эти необыкновенные, приятственные ощущения были до обидного мимолётными. Толком и не успеешь их прочувствовать, упиться сполна благодатью, как ощущения уже, хоп, и схлынули, оставив после себя лишь посторгазматическое душевное опустошение и абстинентную маяту. Сейчас же всё было несколько по-другому, сверхъестественная сила, словно бы слилась, слиплась, сроднилась с организмом, став его неотъемлемой составной частью, как ухо или селезёнка. Он пропитался небесной мощью, как будто б сухая губка водицей, и даже ни малейших сомнений в том, что эта богоугодная сила теперича с ним навсегда у него не возникало, ибо поводов для скепсиса не было, а вот вера в сие была.   Пружинистой походкой тренированного циркового атлета-гиревика, выбравшись из духоты и спёртого воздуха строительного вагончика на привольный простор мусорных пущь, Носарь, опьяненный, упоённый звенящей от натуги, точно резонирующая струна контрабаса, могучей силой распирающей его изнутри, едва-едва смог сдержать полубезумный, первобытный, ликующий вопль торжества, готовый было бы вот-вот исторгнуться из груди и разнестись по округе перекатывающимся среди мусорных куч эхом. Дородные, степенные, помоечные коты Каин и Авель, насторожившись, прекратили свой неспешный вылизывательный моцион, с удивлением уставившись на бесноватого человечка, который был явно чем-то взбудоражен, был явно не в себе. Ну и он, в свою очередь, уставился на них. Носарю пришло в голову, что хорошо бы проверить на что он, "проапгрейденный", способен теперь. Медленно выставив вперёд полураскрытые ладони, Арон, совершил замысловатые пасы руками, чувствуя, как по дланям вьются невидимые энергетические змейки. Пуча по-рыбьи глаза, он раскрыл ладони до конца и из них тотчас выпростались невидимые лучи внутренней силы, которые подняли за шиворот обескураженных котов в воздух и завертели их, будто на невидимой карусели. Левитирующие по неровному кругу коты, трусливо молотя распушенными хвостами по воздуху, испуганно замяукали, как будто прося пощады. Великодушно снизойдя к мольбам кошаков, Носарь, споро втянул лучи божественной силы в ладони и упитанные рыжие туши грузно шмякнулись оземь. Но без всякого вреда для себя, ведь коты, как их не подкидывай хитро, всегда падают на лапы. Вместе с тем, они были настолько испуганы полётом, что посчитали за благо поскорей скрыться из поля зрения, что, конечно же, было совершенно излишне, ибо Арон никого не собирался обижать. Он был добрейшей души человек, коий и мухи пальцем не обидит. Причем, в буквальном смысле. Как-то раз, ещё по молодости, Носарь заметил у себя в ванной комнате страшного, волосатого паука и, испугавшись, смыл его в раковину водой, так потом он себе долго места не находил сильно переживая из-за утопленника, из-за того, что "погубил животинку", с тех самых пор он даже мух залётных никогда не убивал, а при помощи свёрнутой газетки деликатно выгонял их из комнаты за окно. Вот такой вот он был чудо-человек.   С ненасытной жадностью окинув свой ареал обитания повлажневшим, растроганным взглядом, полным обожания и любви, Арон, крякнув, уселся на раскладной стульчик и воздев руки вверх, к небу, с пылом воскликнул, пафосно-надрывным, полным неподдельной искренности голосом:   - Я люблю тебя, жизнь! Ты прекрасна и удивительна, - засим за спиной раздался какой-то слабо различимый шорох, и Носарь, подневольно, плавно запрокинулся в бездонную пучину бессознания от хлёсткого удара чем-то тяжелым по всхрустнувшему кумполу.   Трудно сказать сколь долго был "выключен свет", но придя через какое-то время в себя, Арон, отнюдь не торопился открывать глаза вновь, так как, пару-тройку раз бесплодно дрыгнувшись, почти сразу же смекнул, что его руки и ноги к чему-то привязаны, да так, что и не шелохнёшься, а раскалывающаяся от боли голова и запекшаяся на затылке кровь нагляднее всего говорили о том, что связал его кто-то донельзя недружелюбный и даже, пожалуй, "деятельно-агрессивный". Ну и исходя из этих вполне обоснованных предположений, вместо того, чтобы проявлять признаки жизни, он, посчитав правильным не форсировать события, прислушался к разговору двух незнакомцев. То есть, по характеру и количеству разных источников звука можно было понять наверняка, что незнакомцев было больше, нежели два, но разговаривали в данный момент времени только двое, а остальные же лишь сипло дышали и занимались какими-то своими неведомыми делишками, пошуршивая одеждой и шаркая ногами по мусору. Впрочем, все остальные-прочие звуки плыли где-то за периферией отчётливой слышимости, а на первом же плане безраздельно царствовал тандем из баса и баритона. В басе проскальзывала уверенность граничащая с самоуверенностью, а баритон, хотя и был несколько развязным, но лишнего в тоне себе не позволял. Бас однозначно доминировал, и диалог, местами, можно было запросто принять за длинный монолог.   Сочный, бархатистый бас, гудел где-то совсем рядом, по всей видимости, разговаривающие стояли возле распростертого Носаря не далее чем в двух шагах:   - Зря ты, дружок, обозвал этих мизераблей-бомжей "растениями", ведь, прежде всего, это сравнение оскорбительно для растений. Я, конечно, понимаю, что подобный речевой оборот ныне - это уже общеупотребительная, вполне устоявшаяся аллегория, берущая свои корни из ложного стереотипа и обозначающая людей влачащих однообразное, бесцветное, малоподвижное, бессмысленное существование, и которых, повсеместно, и принято называть "растениями", а ихний образ жизни - "растительным". Но, во-первых, ради справедливости стоит отметить то, что вы и сами точно такие же, как и они, и не вам, ребята, их попрекать за бессмысленность существования. Во-вторых же, эта аллегория строится изначально на абсолютно неверном, на разъезжающемся под ногами фундаменте. По-моему, заблуждение о том, что, дескать, растения - это нечто эдакое шибко беспомощное, безвольное и бесполезное, крайне удалённое по своим свойствам от представления о том, как дожен жить, так называемый, "нормальный человек", зиждется лишь на плохой осведомленности об удивительной жизни растений. Наш мир вообще куда более сложно устроен, нежели об этом думают недообразованные профаны. Я - ботаник-любитель и милые растения мне небезразличны. Ботаника - это моё хобби, но то, что я занимаюсь этими вопросами непрофессионально, ничуть не умаляет моей любви к растительному миру. Паче того, чем больше я узнаю о растениях, тем больше прихожу в восторг от их совершенства и разнообразия. И посему меня немножечко коробит от того, что ты вдруг сравнил этих замухрышек-дегенератов с ними, ведь коли хорошенько присмотреться, то можно найти много общего между нормальными людьми и растениями. Ну, например, взять те же цветы. Представляете, цветы даже спят, как люди. Да-да, мало кто об этом знает, но они тоже спят по ночам. Естественно, они не закрывают глаза и их мышцы не устают, ибо их у них нет, но так же, как и нам, людям, растениям необходим отдых. В течение дня, при солнечных лучах, они питаются, растут ввысь и вширь. Без солнца же, в темноте, никакие процессы в растениях невозможны, поэтому они и не "работают", а засыпают в ожидании нового дня. Причем, как это и не забавно, но и у растений, как и у людей, есть свои "совы" и "жаворонки"...   Мягкий и подвижный баритон, извернувшись модальностью, вклинился в словесный поток с заостряющим колышком-вопросцем:   - Кажется, я сегодня что-то туговато всасываю. Что ты имеешь в виду?   Полоская горло раскатистыми охами-ахами, бас продолжил рокочуще-веско погромыхивать:   - Ох. Что я имею в виду? Ну, если ты рано утром отправишься в ботанический сад или в лес прогуляться, то заметишь, что ещё не все цветы раскрыли свои головёнки. В то время, как одни цветы уже вовсю бодрствуют и тянутся к утреннему солнцу, другие продолжают крепко спать, во всяком случае, головки у них ещё закрыты, а ежели ты понаблюдаешь за ними на протяжении нескольких дней кряду, то сделаешь для себя удивительнейшее открытие: с восходом солнца разные цветы открываются не в одно и то же время, а по-разному. Разумеется, это я не сам подметил, такое открытие люди сделали ещё в глубокой древности. В смысле, наблюдая за цветами изо дня в день, люди заметили, что их жизнь подчинена определенным биологическим ритмам. Одни из них раскрывают свои венчики ранним утром и закрывают их, когда солнце в зените, другие "просыпаются" только днём или ближе к вечеру. Ещё в Древней Греции и в Риме на цветочных клумбах цветы высаживали таким хитрым образом, что по ним можно было запросто определить время. Сейчас-то, наверное, всем уже известны знаменитые "цветочные часы" гениального шведского ботаника Карла Линнея, коие он составил аж более 260 лет назад. На его клумбе, в городе Уппсале, росли цветы, венчики которых раскрывались в определенной последовательности с 3-5 часов утра до самой полуночи. Там росли всем знакомые одуванчики, лен, картофель, яркая сарана, скромная кисличка, весёлый колокольчик и другие цветы. Ученый каждый божий день записывал результаты своих наблюдений в специальную таблицу, где отмечал в ней, в какое время суток, какие цветы раскрывают свои венчики. Благодаря наблюдениям, по этой таблице нетрудно стало определять время суток, не заглядывая на обыкновенные часы. Если тебе с какого-то перепою захочется повторить сей опыт, то попробуй, это будет очень интересно. Только ж надо иметь в виду одно очень важное обстоятельство: биологические ритмы цветов зависят от географического положения местности, в которой ты живешь, и поэтому лучше всего подбирать цветы соответствующие именно местным условиям. К примеру, в нашей "средней полосе России" раньше всех, то бишь, с 3 до 5 утра, "просыпается" козлобородник луговой. Это этакий желтый, мохнатый цветочек на изящной ножке. В 4-5 часов утра открываются прекрасные огоньки мака и голубые венчики цикория, а затем "просыпается" осот и красноднев. К 6 же утра поднимают головёнки глупенький одуванчик, нежные цветочки льна и открываются бледно-фиолетовые цветки картофеля. А если уж ты видишь, что перед тобой раскрылись нежные лепестки кислицы или же оранжевые ноготки, то, значит, можешь быть уверенным, что уже около 9 часов утра, потому что они "просыпаются" именно к этому времени. Ясен пень, что цветочные часы могут показывать время не только днём, но и вечером и даже ночью. К ночным цветкам, например, относится всем хорошо знакомый душистый табак. Днем его цветы плотно закрыты и они раскрываются только ближе к вечеру. После захода солнца начинает благоухать и ночная фиалка, а в полночь раскрывается чашечка цветка кактуса "Царица ночи". В общем, вот такое вот цветущее многообразие и буйство жизни.   Баритон, немного помявшись, пометавшись в глотке, извлёкся из ейной тягучим, слащаво-распевчатым тоном:   - Дык, всё это очень трогательно, спору нет, но всё же замечу: ты вот всё возмущался, что, якобы, некоторых людей называют "растениями" незаслуженно и подобные параллели неуместны, но их-то так называют в том числе и потому, что они безобидные, как и растения, всё-таки растения не те же животные, а нечто уровнем пониже и уровнем попроще. Растения, чёрт подери, даже не могут за себе постоять и полностью зависимы от чужой воли, ибо абсолютно беспомощны и абсолютно беззащитны. Так что не вижу никаких внятных, аргументированных объяснений, почему нельзя называть "растениями" людей со схожими качествами. По-моему, это весьма меткая аналогия, точно схватывающая и передающая суть ихнего образа.   Доброжелательно рассмеявшись, обладатель баса, беззлобно подтрунил над сомневающимся:   - Ха-ха-ха. Я же говорю, что ты совершенно не шаришь в ботанике, дружок...   Похоже немного обидевшись, баритон, позволил себе едко съязвить:   - Да уж, чего-чего, а ботаном, к счастью, я никогда не был...   Невозмутимый басовик, пропустив мимо ушей сарказм, прошиковал богатыми интонационными средствами, его голос по ходу речи, казался, то отливающим сталью, то оборачивающимся патокой, то грациозно порхающим, будто птичка-колибри:   - Растения бывают разные. Цветок на цветок не приходится. Некоторые из них вполне могут за себя постоять, успешно защищая себя от вредителей. К примеру, в тропических лесах Америки растёт одно из самых интересных растений мира - пассифлора голубая, или по-русски "страстоцвет", с крупными оригинальными цветками необычного строения. Их необычайный вид и повадки, так поразили первопроходцев, что рисунки этого растения попали в Европу из Нового Света ещё аж в далёком 1610 году. Сильно злоупотребляющие веществами изменяющими сознание испанские миссионеры, приехавшие в Америку за Колумбом, якобы, увидели в отдельных частях цветка "орудие страстей господних". Отсюда и пошло его латинское название - пассифлора, или русское - "страстоцвет". Но самое интересное то, как научилась сия пассифлора обороняться от своих злейших врагов. Так вот. В тропиках Бразилии, где обитает это чудо-растение, живёт также один вид крайне злокозненных бабочек, коие повадились откладывать свои яйца только на молодые и нежные побеги сей лианы, а из этих яиц, между прочим, выводятся отвратительные и прожорливые гусеницы, которые съедают побег целиком. Вместе с тем, прозорливыми ботаниками было подмечено, что несколько бабочек никогда не откладывает яйца на один и тот же побег, ибо, видимо, большому количеству гусениц не хватит корма. Ну, и что бы ты думал? Умняшка пассифлора научилась имитировать яйца этой бабочки! Из листьев молодого побега выделяются капельки специального фермента, которые, застывая, очень напоминают маленькие желтые яички и обманутая этой уловкой бабочка, видя, что место уже занято, улетает искать свободную лиану, а побег пассифлоры продолжает быстро пробиваться к солнцу, к свету. Таким макаром в природе и идет извечная борьба за выживаемость, в процессе которой изобретаются разные ухищрения, один другого краше.   Баритонистый строптивец, хоть порядком и сбился с панталыку, но, тщательно скрывая замешательство, продолжал по-ишачьи упорствовать:   - Кхм, это не совсем то. Точнее, совсем не то...   Не давая сказать слово, торопливо перебивая баритона ещё на самом взлёте зарождающейся памфлетно-изобличительной речи, бас басил:   - Ну, это ещё что, а ты разве не слышал никогда о растениях-хищниках? Э, братец, вот эти-то цветочки точно могут за себя постоять! Этим чертягам палец в бутон не клади! На данный момент времени, ученым известно приблизительно около 500 видов растений-хищников, и я остановлюсь лишь на некоторых из них. Взять, например, такой вид растений-хищников, как "просто ждущие". Из подобных растений наиболее известны американские саррацении. В Канаде, где они распространены наиболее всего, их называют по-разному: и "солдатской кружкой", и "дьявольским ботинком", и "охотничьим рогом", и просто "растением-кувшином". На мой взгляд, последнее название подходит им больше всего, потому что по своему внешнему виду они похожи на эдакие кувшинчики, расположенные вокруг основания голого стебля, увенчанного большущим красным цветком. Беспечные насекомые, привлечённые ярким цветком, подлетают к нему и спускаются к кувшинчикам, число коих у некоторых больших растений достигает количества 40 штук. Сами кувшинчики тоже очень яркие и заманчивые, да, к тому же, вокруг горлышка у них скапливается сладкий нектар, и это-то особенно привлекает насекомых. Стремясь полакомиться, глупые насекомые забираются внутрь кувшинчика, цепляясь лапками за мягкие волоски, покрывающие его стенки, но как только насекомые попадают вниз, выбраться обратно они уже не могут, ибо волоски сразу же выпрямляются и преграждают одураченным насекомым путь наверх, на свободу. Насекомые всё дальше и дальше соскальзывают вниз и, наконец, попадают на дно, где находится особая жидкость, с помощью которой растения-хищники очень быстро переваривают свою добычу. Ну или взять других "охотников". Растений-хищников, которые относятся к группе "хватающих", насчитывается на Земле многие десятки видов. Но питаются они все одинаково: "хватая" свои жертвы и потом переваривают их. К этой группе относится, к примеру, "венерина мухоловка". Она растёт в Северной Америке и предпочитает влажные, тёплые, открытые солнечному свету места. По виду венерина мухоловка напоминает безобидный одуванчик. У основания её стебля расположены круглые листья, окаймлённые по краям жесткими волосками-ресничками. Они-то и ловят насекомых. Как же это у них получается? А так, каждый лист у венериной мухоловки разделен, как бы на две половинки, и на каждой из них торчит по три шипа, как только какое-то зазевавшееся насекомое садится на лист, оно всенепременно задевает один из шипов. Лист складывается пополам, вдоль средней линии, и жертва попадает в своеобразный капкан. У таких растений-хищников есть и свои "маленькие хитрости". Дело в том, что лист, даже получив сигнал от шипа, складывается отнюдь не сразу, поначалу, он выжидает, дескать: "а может быть, это ложная тревога и нечего напрасно тратить силы, ведь захлопнувшийся капкан может снова открыться только через сутки". Поэтому хитрое растение ждёт вторичного сигнала, и если на листе действительно находится живое существо, значит, оно будет двигаться и обязательно снова заденет какой-нибудь из шипов. Как только это происходит, лист моментально закрывается, но и на этот раз неплотно. Между ресничками остаются щели, и если насекомое совсем маленькое, оно может легко выбраться и спастись, так как растение на него свою энергию тратить не будет. Но если добыча солидная, мясистая, то крупному насекомому уже не выбраться, ибо оно начинает биться в капкане, а шип реагирует на его движения и посылает уже третий, последний сигнал. Тогда лист захлопывается уже наглухо и сразу же наполняется всеразъедающим пищеварительным соком. Насекомое переваривается в этом клокочущем аду несколько дней, после чего лист снова гостеприимно раскрывается, и зловещее растение поджидает новую жертву...   Сей беглый ликбез, по всей видимости, произвёл неизгладимое впечатление на владельца баритона, и тот, захлёбывающе взбулькнув горловиной, вынужден был скорректировать свою позицию кардинальнейшим образом:   - Мда-а, жуть какая! Вот, блин, и цветочки-лапочки, адское отродье какое-то, едрить их в корень! Ишь ты, подишь ты, прямо-таки, как в старинном фильме "Маленький магазинчик ужасов", где орудовало кошмарное растение-людоед. Фух, я думал, что это только в плохом кино такое бывает, ан нет! Что ж, следует признать то, что ты меня переубедил: растения, похоже, действительно не такие уж и безобидные. Слава тебе, Господи, что у нас-то, в матушке-России, таких чудовищных растений-монстров отродясь не водилось. Пустячок, а приятно-с.   Но даже и в этой малости басовитый был вынужден разочаровать баритонца, раскрыв тому глаза на причуды растительного мира родных пенат:   - Да нет, дружок, не совсем так. К сожалению, у нас тоже подобная нечисть водится. У нас в стране, особливо в северных краях, по болотам, мхам и торфяникам растет близкая родственница мухоловки, она называется "росянка". Росянка принадлежит ко второй группе растений-хищников о которых я тебе говорил, то есть, к "хватающим". Её главная цель - это приклеить добычу и опосля злостно её переварить. Росянка даже и чисто внешне напоминает зловредную мухоловку, только, разве что, у неё нетути шипов, зато на ярко-красных ресничках сверкают капельки липучей жидкости, коие и приклеивают неосмотрительных насекомых, возжелавших утолить жажду в неположенном месте. Ну и как следствие, как только мушиные лапки прикасаются к ресничкам, то растение начинает активно выделять липкую жидкость и муха окончательно приклеивается. Она, конечно, начинает пытаться выдёргивать лапки и запоздало биться в истерике, но от этого яростного копошения липучка выделяется только ещё интенсивнее. В это же время, липкие реснички обхватывают муху сверху и окончательно приклеивают к листу, пришпандоривая жертву намертво. Остальное происходит, как и у мухоловки. Нам ещё повезло, что у нас растёт только мелкая росянка, размером со спичечный коробок, а вот в Южной Америке, как ни удивительно, произрастает воистину гигантская росянка, которую из-за богатырской стати называют "королевской". Эта росянка настоящая лютая зверюга, она может поймать и переварить даже небольшое животное!   Фраппировано фыркнув, баритон навалисто занедоумевал:   - Ну и зачем, спрашивается, ты интересуешься подобными ужасными созданиями, а ботаник? Скажи, чего в них такого пленительного? Тьфу. Мерзость какая-то, да и только...   Бас, чувствуется, оседлал любимого конька:   - Погоди, не гони лошадей, дружок. Больно уж ты, как я погляжу, скорый и категоричный на суждения. Не стоит делать далеко идущие выводы на хирой основе единичных, разрозненных фактов. Существует ведь чёртова уйма полезных растений, начиная с различных "лечебных травок" и заканчивая овощами и фруктами. Да, разумеется, среди растений попадаются пренеприятные особи, глупо было бы это отрицать, но это, скорее, исключение, нежели правило. Во всяком случае, злых и опасных людей гораздо больше, чем свирепых растений. Страшнее человека на планете никого нет. Люди довольно-таки бесцеремонно обращаются с представителями мира флоры. Растения никто ни во что не ставит, никто о них не печется и никто с ними не считается, как будто б они не личности, а пустое место. Такое нелепейшее словосочетание, как "права растений" - вызывает лишь дурацкую улыбочку. Вон, с теми же животными, конечно же, люди, в массе своей, тоже особенно уж не цацкаются, "хвать за хвост и на колбасу", однако, существует и великое множество всяческих "защитников животных" отстаивающих с пеной на губах "права животных", есть, потом же, вегетарианцы, которые пекутся о животных, заметь, за счёт как раз-таки растений, а о горемычных растениях никтошеньки не беспокоится. Между тем, растения очень нежные, чуткие и легко ранимые создания, они умеют испытывать чувства, испытывать боль, причем, такую ужасную боль, которая многократно сильнее той, что испытывают животные или же люди. Гнусные вегетарианцы, стремящиеся оградить животных от боли, вместе с тем, с лёгким сердцем обрекают на невообразимые муки растения. Если бы эти варвары-вегетарианцы знали бы, как больно тому укропу и той морковке, что они алчуще пожирают, перемалывая их резцами, то, несомненно, перешли бы заново сугубо на мясомолочную пищу и стали бы убеждёнными мясоедами и молокопийцами. Древние народы верили, что у растений есть душа. Маг племени яки, некто Дон Хуан, когда беседовал со своим учеником Карлосом Кастанедой, указывал тому на то, что тот должен говорить с растениями, потому что каждое из них имеет свою яркую индивидуальность и все они обладают чувствами и душой. И что, в свою очередь, они могут передавать свои "чувства" человеку. Дон Хуан также утверждал, что связь между растениями и человеческими существами настолько сильна, что, когда срезаешь одно из них, обязательно необходимо просить прощения и объяснять, что когда-нибудь другие растения смогут использовать твоё тело в пищу. Когда Кастанеда спросил, что же именно им надо говорить, то шаман ответил, что достаточно просто говорить с ними "от сердца". Они поймут. Да и вообще, чёрт подери, надобно называть вещи своими именами: поедание растений - это, в каком-то смысле, форменное "людоедство", ведь по моей Теории Эволюции люди произошли от растений, вернее, от старейших из живых организмов на Земле - синих водорослей. Почему-то многие слишком мелко загребают, копая слишком неглубоко, и считая, что люди произошли от обезьяны. Да, это так. Но это всего лишь одно из многих звеньев цепи эволюции. Сами подумайте, ведь возникает закономерный вопрос: а от кого, собственно, произошли тогда обезьяны? Если вкратце, то у меня есть своя теория на сей счет. Я считаю, что эволюционированию видов всегда предшествует некая мутация, то бишь, какой-либо вид переходит на следующую ступень эволюции только лишь благодаря мутации инспирированной какими-то внешними условиями окружающей среды. Притом, это вовсе не значит, что мутировавший вид полностью исчезает с лица планеты, уступая место новому, нет, ведь мутации, как правило, подвергается только часть поголовья вида, та часть, которая очутилась в таком месте, где сложились благоприятные условия для оной трансформации. Происходит, как бы этакое "отпочковывание" от ветки, и старый, и новый виды, начинают развиваться уже параллельно, независимо друг от друга. Другое дело, что новые виды зачастую более жизнеспособны, нежели менее приспособленные к новым, постоянно изменяющимся условиям старые, и у них появляется больше шансов выжить в этой извечной эволюционной "гонке вооружений" за выживание. В общем, по мне, люди произошли от синих водорослей. Звучит, вестимо, слегка диковато, но, с другой стороны, почему бы и нет? По моей теории эволюции, сначало были синие водоросли, затем они мутировали в нечто подобное "морским лилиям", живущим нынче на большой глубине, эдаким полурастениям-полуживотным, после чего, ещё раз мутировав, этот гибрид претерпел ещё одно эволюционное изменение, превратившись уже в чистое животное, а благодаря новой мутации, наконец, выполз из воды на сушу, где вскоре выродился в обезьянку, которая эволюционировала в человека, который, к слову, всенепременно, со временем подвергнется новой эволюционной мутации и "усовершенствуется" в нечто новое, согласное современным реалиям. Если, конечно, человек - это не тупиковая ветвь эволюции. Ведь, к сожалению, некоторые виды вымирают не выдерживая естественного отбора. Вот такая теория. Впрочем, что-то я чересчур заболтался, всё ж таки не стоит забывать и о делах. Давай. Забивай...   Щеку Носаря обдал холодящий кожу ветерок, по-видимому, кто-то нагнулся совсем низко к нему. Трепещущему внутре Арону стоило больших усилий сохранить на лице гранитную невозмутимость, но вся эта дутая непоколебимость и недвижимость моментально испарилась, когда в ладонь ткнулось что-то острое и опосля с силой пронзило ладонь насквозь. Тут уж с закрытыми глазами не полежишь притворившись шлангом, веки ласточками взметнулись вверх и из горла вырвался душераздирающий вопль полный боли и страха. Носарь, извиваясь змеёй, попытался было бы станцевать кадриль, но путы были прочны и жёстко фиксировали его на деревянном кресте, к которому, оказывается, он был примотан, а теперь ещё и частично приколочен. В считанные доли секунды, опучеглазевший и наадреналиненный по самое "неболуйся" Арон, оценил обстановку. Болтливыми незнакомцами оказались: хозяин помойки Мирон Скакодуб, с охотничьим обрезом в руках, крупный, как Колосс Родосский, мужчина, сильно походивший телесной фактуркой на располневшего и "поплывшего" на исходе лет Марлона Брандо, и улыбающийся "Калоед" Сорокин с окровавленным молотком в скрюченной лапке. Чуть поодаль, пижонисто опустив руки в карманы моднючих вельветовых брюк, прохаживались петухами, вдоль неровного строя из напуганных и помятых с недосыпу бомжей, товарищей Носаря, ближайшие прихвостни "Калоеда" Сорокина, чумазые и неопрятные грязнули, - "Ламца-Дрица" и "Хали-Гали", похожие, словно однояйцевые близнецы, которые, как широко известно, имеют абсолютно одинаковый набор генов, посему и походят друг на друга до такой поразительной степени, что подобных близнецов частенько путает даже родная мать. Это было всё то, что успел мимоходом невольно подметить Арон за тот короткий, трошки растянутый во времени миг, покуда его рот широко разверзался, извлекая из своей глубины переливчатый, протяжный крик, но ему очень быстро стало не до разглядывания деталей. Ибо та боль, что он чувствовал надрывно крича, была только лишь прелюдией перед той настоящей болью, что поджидала его впереди.   Глумливые сорокинские прихвостни, храбряся и яряся, шумно науськивали своего главаря, подбадривая и наставляя:   - Ату! Распни его! Распни! - чему он с радостью садиста и отдался, заставляя Носаря истошно визжать, елозя каждым атомом тела, тогда, когда очередной гвоздь-сотка, разрывая, пробивал плоть.   Как только, обессиленно обмякшего, полуобморочного Арона, пригвоздили таки ко кресту, гугнивые "сорокинцы" со скабрезными шутками-прибаутками подняли крест и резко и грубо опустили его в приготовленную заранее яму. Было так больно, что боль перешагнула через болевой порог восприятия и он просто-напросто перестал её больше остро ощущать, погрузившись в болото рыхло-пофигистичного, психологически пограничного, шокового состояния "ничегонепонимания".   Тихонько покачиваясь на кресте, словно поникший флажок на флагштоке, Носарь, плаксиво загнусавил причитающим фальцетом:   - А-а-а, за что? Что я вам сделал, душегубцы! За что? Не пойму, к чему такая животная жестокость? Я же вам, ироды, ничего плохого не сделал!   Остервенело шевеля жвалами, будто раздухарившийся жук-олень, Мирон, переложив обрез с руки на руку, сурово изрёк, растёкшись по древу обличительной речью:   - За что? А ты, дружок, не догадываешься? Ну, так сказать, "по совокупности заслуг". Это раз. Пойми меня правильно, "Царь", я тебя ни бельмеса не знаю и раньше здесь никогда не видел. Но я знаю то, что ты, чудак на букву "м", появился здесь совсем недавно, но успел уже столько набедокурить, что теперича на тебя точат зуб и влиятельный бизнесмен, и еврейские бандиты, и наша дорогая милиция. Это два. Ты, ушлёпок, устроил здесь вселенский кавардак, залив реками крови всю новокривцовскую помойку, и ты что, на полном серьёзе, что ли, думаешь, что это сойдет тебе с рук? С чего ты, дружок, вдруг решил, что можешь творить здесь, что заблагорассудится? Хозяин здесь я, и именно я устанавливаю правила игры. Два медведя в одной берлоге не уживутся. Я рачительный хозяин и мне лишние проблемы на подшефной помойке совершенно ни к чему. Это три. Видно, голова твоя набита мякиной или ты с ума спятил, коли ввязался во всю эту историю. В общем, извини, но придется тебя на всякий случай укокошить. А то, едрить твою медь, вдруг менты или бандиты втемяшат себе в голову, что я как-то тебя покрываю или ещё что-то такое, типа, того, что вы, якобы, действовали по моей санкции. Конечно, навряд ли, они заразятся подобной паранойей, всё-таки я человек известный в определенных кругах и с вполне сложившейся репутацией, но лучше лишний раз перестраховаться, чем потом жрать землю, как дождевой червь. Мне просто необходимо тебя уничтожить. Необходимо. Я до сих пор жив и работаю в таком донельзя криминализированном бизнесе, как помоечный, только лишь потому, что всегда, всегда обращал внимание на "пустяки", и отношусь к ним предельно серьёзно. Считаю, что к серьёзным делам нужно относиться легко, а к пустякам - серьёзно. Короче, выбирать не приходится, лучше, умри - ты, а я останусь жить.   Тем временем, подручные "Калоеда" Сорокина засуетились, закружились вокруг, подкидывая к подножию креста части деревянных ящиков, куски картона и прочий огнеопасный мусор...   Немного малодушничающий, Арон, кося исподлобья волооким взглядом, взмолился:   - Я жертва стечения обстоятельств. Я не совершал никакого зла без необходимости, коли я что-то не очень благовидное и совершил, то только лишь для того, дабы предотвратить ещё большее зло. Поймите, мне нельзя умирать. Я - мессия. Ну, "малый", разумеется. В смысле, малый мессия. Мне надо жить и нести свет добра людям.   Презрительно усмехнувшись, по-кошачьи прищурившийся Скакодуб, дробно проехидничал:   - Хы. Ну, ты уже столько света людям принёс, что руки по локоть в крови запачкал. И кто это тебе вообще такое сказанул, Маленькие Зеленые Человечки, что ли?   Растерявшись от такой осведомленности, Носарь, сбивчиво промямлил, то и дело запинаясь:   - Ну да... Они самые... Они разговаривали со мной прошедшей ночью по поручению Бога, честное слово... Странно, но факт...   Сорокинцы и Мирон дружно расхохотались, хватаясь за животики. После чего, Скакодуб, выразил своё недоверие уже на словах:   - Хо-хо. Пить надо меньше, дружок, тогда и не будет всякая чепуха мерещиться. В любом случае, можешь поберечь своё красноречие, я всё равно не собираюсь слушать, что ты мне с испугу сейчас наплетёшь. Ты, думаешь, что я поверю подобной бредовой туфте? Нет, тебя ждёт полное фиаско. Держи карман шире. Нельзя доверять человеку, которому нечего терять. Это аксиома.   Почти осязаемо источающий флюиды ненависти, "Калоед" Сорокин, вынырнул откуда-то сбоку с большой канистрой бензина в руках и с короткого размаху энергично плеснул из ейной прямо Арону в лицо, злобно приговаривая:   - Ты - просто трусливый лгунишка. Если ты Посланник Божий, то сойди с Креста. Сойди и спаси себя самого, или веси и не петюкай!   Тут Носарь поймал себя на мысли, что похожими словами когда-то давным-давно глумящиеся фарисеи провоцировали и Иисуса Христа, но он не поддался искушению применить свою чудесную силу и сделать то, о чём злословили и над чем насмехались неверующие. Вот так вот. История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса.   Вместе с тем, Арон, понял, что, как и Иисус, не будет применять свою чудесную силу, и вовсе не потому, что был такой уж отчаянно бесстрашный, а только потому, что внезапно потерял с ней контакт. Видимо, Бог, чтобы лишний раз не искушать и не вгонять его во грех, временно отключил у него эту чудесную возможность, во избежание экуменических недоразумений.   Осознав сё и запаниковав, Носарь, отплёвываясь от парящего перед глазами бензинового пара, в отчаянии возопил:   - Ай-яй-яй! Боже мой, вы что меня живьём сожжёте, изверги?   Затыкая одним лишь резким, повелительным жестом загалдевших в предвкушении зрелища сорокинцев, требующих немедленного умерщвления, Мирон, прохладным, бесцветным голосом, начисто лишенным эмоций, произнёс краткую тираду:   - Нет, конечно, что мы нелюди, что ли? Мы даже твоих друзей не тронем. Ничего личного, это просто вопрос выживания. Или мы, или ты. Лучше, конечно, ты. Так что, передавай привет Богу и прощай, - поднеся обрез к виску Арона, Скакодуб незамедлительно выстрелил, расплескав по кресту мозги, кровь и забвение.   Услужливый Сорокин, дождавшись того, когда посерьёзневший Мирон наконец отошел чуть-чуть в сторонку, тотчас запалил убиенного, испустившего дух "Царя", и тот моментально объялся ярким пламенем сверху донизу, став похожим на горящее соломенное чучело - символ зимы, которое сжигают на Масленицу.   Казалось, что ничего в окружающем мире ни на йоту не изменилось и всё было по-прежнему. Наверное, так оно и было. Жизнь продолжалась и шоу закончилось лишь для одного из зрителей. Ну, да и шиш с ним. Все там будем.   Бог - дал, Бог - взял. Право имеет. IX   Всему своё время. Время жить, время умирать. Быть, не быть. Конечно, на первоначальный взгляд, мысль о "своевременности" любой кончины крамольна и, мягко говоря, далеко неочевидна, ведь очень часто кажется, что смерть застигает человека "не в своё время", так сказать, скоропостижно, то есть, грустно глядючи со стороны за происходящими перманентно сплошь да рядом катастрофическими судьбоносными изломами, имеющими летальный исход, часто мнится ровным счетом обратное. Мнится, что смерть жутко несправедлива в своём текущем выборе, что она соизволила произойти не в том месте, не в то время и не с тем человеком, которому, дескать, "ещё бы жить да жить". Ну и прочее противление в том же духе.   Я, разумеется, не имею в виду смерть людей близких: тут вообще всёшаньки запредельно определённо, и обсуждать, обсасывать, сию тему неавантажно ни под каким соусом, в шкворчащем от кипящих страданий мозгу вспыхивают огненными письменами всего лишь два простых слова: "обида" и "боль". Обида на несправедливость нашего мироустройства и боль от утраты...   В общем, это отнюдь не лучшая тема для залихватских упражнений в остроумии и словесной эквилибристике.   Спекуляции на чувствах других людей - это последнее дело. По-моему, всё-таки ни в коем случае не стоит лезть походя в кровоточащую душу, к испытавшему подобное смятение чувств человеку, со своими холодными, отстранёнными и бередящими нутро "философскими размышлениями", так как эти нутряные материи чрезвычайно интимные, чрезвычайно личные, чрезвычайно недискутируемые. По мне, чертовски неправильно было бы самому распахивать душу настежь и выставлять эту боль на всеобщее обозрение, делая сокровенное переживание, тем самым, достоянием публичной дискуссии, или же, тем паче, негоже по-хозяйски шарить в чужой душевной боли, словно в собственном холодильнике, вихляво пританцовывая и мурлыкая под нос некогда популярный ретро-шлягер. Но абстрагировавшись, перейдя от частного к общему, то почему бы и нет? Почему бы, чёрт возьми, не порассуждать о том, что касается каждого из нас?   В связи с этими лирико-эпитафическими отступлениями, наверное, правильнее всего, коли уж взялся за гуж, было бы размышлять о подобной теме по возможности обезличностно, дабы ненароком не усугубить чью-то боль неосторожным словцом, к тому же, о посторонних или абстрактных людях намного сподручнее и легче судить-рядить, так как, по большому счету, до них никому нет дела. Ну, к примеру, известный факт, что каждый год в Африке южнее Сахары от переносимой москитами болезни умирает как минимум миллион младенцев и детей в возрасте до пяти лет, но эти африканские младенцы для большинства не самых плохих людей на планете "посторонние и абстрактные". Да, кто-то узнав об этом листопаде смертей вполне искренне посочувствует без всякой доли лицемерия, но навряд ли кто-то будет просыпаться от этого знания среди ночи и рыдать навзрыд уткнувшись в пуховую подушку всю оставшуюся жизнь. И вовсе не потому, что мы, люди, такие уж черствые к чужому горю и мы неспособны на сострадание, нет, просто-напросто так устроена наша психика, скорее уж, мы расплачемся от того, что машина переехала нашего любимого котёнка "Барсика", к которому мы так привязались и который стал для нас родным, чуть ли ни "членом семьи", нежели будем долго переживать по тому поводу, что по телевизору, в вечерних новостях, пышнобровый диктор расскажет нам о смерти целого миллиона "посторонних и абстрактных" африканских детишек. Наверное, это плохо, но люди всё-таки не святее Папы Римского, и к "своему" горю, как ни крути, мы относимся намного более трепетно и внимательно, чем к "чужому".   Некоторые считают, что говорить о смерти без должного пиетета безнравственно, а то и жестоко, но я не сторонник таких категоричных суждений, ибо крайности всегда излишни, ибо любой перехлёст не норма. Вместе с тем, подобная тема требует известной деликатности и надобно касаясь ейной проявить чувство такта, но заставить себя совсем не думать о смерти, не анализировать её, - невозможно. Хочется понять, хочется найти в смерти какую-то логику, понять согласно какой стройной системе происходит смерть, и для чего. Ведь должен же быть в ней хоть какой-то смысл? Вон, есть же пресловутый "смысл жизни", многие люди на Земле, похоже, могут его для себя легко и однозначно сформулировать. Как я это понимаю, сей смысл заключается в желании чего-то достичь в этой жизни, в желании добиться какой-то поставленной перед собой первостепенной цели. А в чём же "смысл смерти"? То-то и оно, что, несмотря на все каверзы богатого воображения, как-то сразу и не просматривается в ней чёткий контур смыслового базиса. Можно, вестимо, пофантазировать в том духе, что если кто-то умирает, значит, это кому-то нужно, что это часть какого-то "большого плана", коий нам непонятен только лишь из-за того, что мы акцентируем своё внимание токма на частных случаях смерти, а если бы мы знали всё, то тогда бы наверняка нашли бы в смерти сермяжный смысл. Но, думаю, всё гораздо проще: вот, ежели списать всё на "предопределённость" человеческой жизни, что "всему своё время", что цель жизни, логичный её итог, - это смерть, то всё сразу же встаёт на свои места и наполняется смыслом. Немного шероховатая теория, конечно, но не всё "шероховатое" ущербно, тот же шероховатый лёд более скользок, чем зеркально гладкий собрат.   С одной стороны, во всеобыкновенние, умирать никто особо не хочет, но может всё же и от смерти есть какой-то толк? Может она необходима нам для того, чтобы мы боялись её объятий и больше ценили жизнь, находя в ней смысл? Да и жизнь подчас невыносима, и благодаря наличию смерти нам оставлен запасной выход для того, например, чтобы мы могли избежать бесчестия. Мало ли чего в жизни бывает, такие ходовые выражения, как "и живые позавидуют мёртвым" вовсе не на пустом месте возникли, то бишь, иногда смерть - это жаждуемое всеми фибрами души, спасительное избавление от мук, боли и унижений. Оптимальный выход. Да и само напряжение жизни порой неподъёмно велико и даже подавляюще. Сие чудовищное житейское натяжение можно выразить следующим образным, мнемоническим приёмом: жизнь - это приставленный к нашему виску этакий смитэндвессоновский "магнум" с огромным-преогромным барабаном расчитанным на многие миллиарды патрон-секунд, где-то, незнамо где, запрятан роковой, смертьнесущий патрон, который нас всенепременно ухайдакает, время течёт и вместе с ним ровно-поступательно крутится-крутится по часовой стрелке зловещий барабан, и рано или поздно игра в "русскую рулетку" закончится закономерным финалом, патрон таки вылетит, выбив из нас дух долой. И ничегошеньки постыдного в страхе оказаться проигравшим в игре на выживание нет, не боятся смерти лишь те, кому нечего уже терять, лишь те, у кого нет становой цели в жизни, а если нетути цели в жизни, то это всё равно уже не совсем жизнь, а бессмысленная и муторная трясина.   Однако, вернёмся к нашим героям. Дело было к вечеру. Обуревшие от уныния горемыки без определённого места жительства, оставшись в одночасье без главаря, который, как дипломатично выразился витийствующий кучерявым любомудрием "Иван-Иван": "пошёл на повышение", недолго прибывали в хмурой и тоскливой кручине, так как у них внезапно появилась мобилизующая все силы и мысли ЦЕЛЬ. Ну, надо признаться, цель довольно-таки сумасбродная, но мало ли каких дурацких идей воплощается в жизнь каждый день по всему миру? Да, наверное, тысячи, если не чёртов миллион! Словом, уйма! И, скорее всего, эта идея была ещё не самая-самая идиотская, но, что точно, так это то, что в "топ" дня она наверняка бы вошла по-любому. Ибо она того стоила...   "Как только, так сразу", отбросив квёлость и юрко вынырнув из окутывающего безволием прилипчивого душевного сплина, "Косая" Марго вдруг вспомнила о том важном нюансе, что благополучно воспаривший нынче на небеса Носарь, незадолго дотоле, провидчески попросил её в смутный, сумрачный период послебредья, что ежели с ним "что-то случится", то хорошо б похоронить его бренный прах в стольном граде Иерусалиме. Новенький, блестящий, возведённый лишь год тому назад, новокривцовский международный аэропорт, находился не так уж и далеко от помойки, всего-то в километрах двадцати-тридцати, если протопать башмачками строго на север, не сбиваясь с курса, и прямодушная Марго, не мудрствуя лукаво, предложила бомжам идейку, что-де неплохо было бы, дабы исполнить последнюю волю убиенного вожака, захватить самолёт при помощи бомбы, которую им вручил хитрован-расстрига Опанас Астралский за глаз Кашпировского. На том и порешили.   Одно-единственное, что малёхо удручало славных бомжей, так это то, что гастарбайтер из Таджикистана "Мухтар Алибабаич", помявшись для проформы, наотрез отказался участвовать в столь рискованной авантюре, сославшись на то, что он, дескать, правоверный мусульманин, и крайне далёк от иудео-христианских заморочек, посему не полетит с ними в Иерусалим, в то время, как его братья по вере ведут интифаду против кровососущих еврейских оккупантов, он не имеет морального права появляться в еврейской части города не подпоясавшись предварительно "поясом шахида". Якобы, он перестанет сам себя уважать, как мужчину, коли без оружия в руках отправится с ними в покрытое мраком, моноэтническое, профашистское государство Израиль, основанное на жесткой этнической сегрегации и махровом человеконенавистничестве, и где в застенках долгими годами напролёт томятся тысячи невинных палестинцев, которым даже официальных обвинений никаких не выдвигают, так как израильской военщине нечего им реально предъявить. Да и вообще, "Мухтар Алибабаич", посетовал, что крайне устал от тягостного прозябания в оставленной Аллахом России и собирается не мешкая больше ни дня сдаться в руки миграционным властям, дабы его поскорей депортировали на родину, в солнечный и знойный Таджикистан, подальше от зачумлённых территорий захваченных Шайтаном. Отговаривать его никто не стал, и "Мухтар Алибабаич", собрав свои скромные пожитки в баул, поспешил скрыться за дымкой горизонта, растаяв в воздухе, словно призрак, словно навеянный забористым опием мираж.   Впрочем, оставшиеся на вахте бомжи не впали из-за этого эксцесса в обескураженность и паралич воли, как говорится в таких случаях, "отряд не заметил потери бойца". Более того, они решили незамедлительно действовать не откладывая дело в долгий ящик. Траурно-чинный "Чунга-Чанга", ретиво поработав детским пластмассовым совочком на ещё тёплом пепелище, так сказать, "поскребя по сусекам", собрал в жестянку из-под сгущённого молока все те крохи, что остались от почти полностью сгоревшего до тла Арона. После чего, бездомные, споро шевелясь, ёрзая, переоделись в контрафактные спортивные костюмы "Адидас", весёлых расцветок и причудливого покроя, по-видимому, сшитые какими-то подслеповатыми вьетнамцами-нелегалами на одной из многочисленных подпольных подмосковных фабрик и нашедшиеся в своё время среди груд мусора. Они очутились там, наверное, из-за того, что даже для низкопробной поддельной продукции есть какая-то своя минимальная, крайне низкая планка качества и можете сами посудить насколько были плохи эти сшитые сикось-накось костюмы, коли даже сами алчные до каждой копейки вьетнамские умельцы посчитали наилучшим избавиться от собственных аляповатых изделий, как от неподдающихся перешивке. Вместе с тем, кого-кого, а уж бомжей красота и качество волновали весьма скупо, главное, что спортивные костюмы, в отличии от их обыденной, затвердевшей от въевшейся в ткань грязи, словно доспехи, одежды, почти что не сковывали свободы движений, что в предстоящем мероприятии, в их новой любительско-террористической ипостаси, было критически важно и нужно.   Наспех подкрепившись на дорожку малосъедобными ржаными сухариками "Три корочки" и липкой, плохо пахнущей, ливерной колбасой не первой и даже не второй свежести, торжественно-молчаливая процессия, не забыв прихватить заветную жестянку с прахом и чемоданчик из полипропилена с бомбой, тронулась в путь, прытко зашустрив по разрыхленному пятерней ветра мусорному полю в сторону распластанного чуть поодаль от помойки автомобильного шоссе. Они шли и мусора вокруг становилось всё меньше, они шли и мусор, рассасываясь, шел на убыль, покуда обогнув пологий край последнего мусорного всхолмья, бомжи, наконец, на высыпались на дорогу, оставив весь мусор позади себя.   Машин было мало, да и те, что изредка появлялись в радиусе обзора, не особо торопились подвезти столь странную на вид троицу, голосующую на обочине. Время всё шло, но машины, не сбавляя скорости, всё проносились и проносились мимо поникших бомжей вдаль. Однако, как известно, Бог не помогает только равнодушным, пассивным ничегонеделателям, тем, кто всегда остаётся в стороне, а бомжи добровольно взвалившие на себя грузное бремя действий, не могли остаться без наивысочайшего покровительства априори, и, разумеется, он им помог. Не быстро, но всё ж таки - таки да.   Подобное притягивает подобное. Вовсе немудрено, что, в конце концов, самым первым, кто удосужился остановиться рядышком с такими дюже странными голосующими, был тоже человек странный. Нет, не такой, чтоб уж совсем с приветом и с капающей на грудь слюной, но странноватый. Водила был странноват такой странностью, которая сразу же бросалась в глаза, но истинная природа этого бзика становилась понятна лишь в последующем общении. Знаете ли, как в жизни бывает, вроде с дядькой что-то явно не то, но вот что именно с ним "не то" начинаешь отчетливо понимать только тогда, когда он начинает говорить, выговариваться и проговариваться.   Остановив свой старенький, видавший вероятно ещё брежневские времена "жигулёнок" возле воспрявших духом бомжей, сей слегонца странноватый водитель, суетливо приспустил боковое стекло и участливо сощурившись, вкрадчиво поинтересовался:   - Вам куда?   Начинающий уже потихоньку бить в литавры и торжествовать от удачного поворота событий, "Иван-Иван", с энтузиазмом поделился с вопрошающим промежуточной целью ихнего вояжа:   - Нам туда. В Ново-Кривцово. Нам бы, мил человек, в аэропорт долететь, да до трапа б добраться. Поспоспешествуете ль в благих начинаниях?   Водитель, с нескрываемой благожелательностью кивнув, обнадёживающе веско пробухтел, убежденно заверяя бомжей в своём благоволении, что им действительно повезло с подвернувшимся под руку транспортом:   - Вот и чудненько. Как раз по дороге. С попутчиками, как ни крути, всё ж таки веселей в пути. Полезайте-ка в кузовок, не стесняйтесь, только кому-нибудь из вас надобно будет подержать на руках "Держи-Хватая". Но вы, пожалуйста, не бойтесь, он добрый и не кусается, - рыжая-бесстыжая такса "Держи-Хватай", по всей видимости, названная так в честь собаки мистера Моркоу из знаменитых "Приключений Чиполлино", как бы подтверждая слова своего хозяина о кротости и миролюбивости характера, дружелюбно помахивая куцым хвостиком, приветливо и задорно пролаяла свои незамысловатые собачьи приветствия, всячески гривуазничая и ластясь.   Взявший на себя лидерские функции "Иван-Иван", покряхтывая, взгромоздился на переднее сиденье рядом с водителем, водрузив на колени егозливую псинку, а "Косая" Марго с жестянкой полной праха и "Чунга-Чанга" с чемоданчиком - уселись на заднее сиденье разболтанной колымаги, серьёзные и предельно собранные, словно умудрённые опытом седоусые сапёры на задании. Как только все должным образом расселись, утлый "жигулёнок" надрываясь и надсадно чихая, будто из последних сил, но всё же очень старательно, потянул их тихой сапой к городу, точно пожилой, но упёртый мул-гордец, уже не такой сильный, как был по молодости, но всё ещё упрямый и целеустремлённый, как и "надцать" лет назад, когда только сошёл с конвейера.   Теперича, когда они приминали седалищами автомобильные сиденья и гремяще-дребезжащий рыдван не по годам резво рванулся с места в карьер, представился удобный случай поразглядывать водителя вблизи попристальней и попристрастней. Шофёр, черноокий, потный, голосистый, этакий рыхло-бугристый, мачообразный ретроград, из тех, что всё ещё одной ногой стоят в давным-давно сгинувшем в складках истории Советском Союзе, за давностью лет позабывая все тогдашние большие проблемы, но с каким-то болезненным упоением и противоестественной охотностью выискивая даже малейшие недостатки в текущей действительности. Таких, живущих прошлым людей, к сожалению, достаточно много, в массе своей, это идеалисты-романтики, которым не удалось перестроиться под изменившиеся реалии и найти себя в постперестроечном хаосе. Что в общем-то и понятно, идеалистам-романтикам и при относительно человеколюбивом коммунизме, в тепличных условиях застоя, не так уж и просто жить-поживать, а уж при зверином оскале гипердинамичного капитализма, так и вообще непросто.   Искоса бросив взгляд на сидящего рядом "Иван-Ивана", украдкой зыркнув, слегка робеющий шофёр, соизволил вслух озадачиться:   - Простите покорнейше за любопытство, вы, наверное, на соревнования едете всей семьёй, что ли, али как?   Смекнув, что данное предположение было сделано из-за напяленных на бомжей спортивных костюмов, "Иван-Иван", благоразумно решил не разубеждать простодушного водителя в его заблуждении, согласившись со столь неверной интерпретацией их намерений и бодро отрапортовав:   - Так точно. Мы летим на соревнования в Израиль. Мы - спортсмены-легкоатлеты. Точнее, бегуны. Будем бегать в Иерусалиме вдоль Стены Плача с эстафетой "три по сто".   Как показалось, зауважав своих попутчиков ещё крепче, ещё шибче, водитель-романтик, заурчав, запузырившись, засочился потеплевшим словесным елеем:   - Что ж, спорт - дело хорошее. Сейчас же различные спортивные соревнования проводятся только лишь по большим праздникам, раз в году. Да и то, как правило, спонсируются сии мероприятия не российским Государством, а частными фирмами, которые проводят их, как ум за разум заплетётся, ведь "кто платит, тот и заказывает музыку". То ли дело раньше, в старые добрые времена! Во времена Советского Союза! Помню, довелось ещё поучаствовать в таких чудесных соревнованиях, как, например, "Мама, папа, я - спортивная семья", тогда власти пеклись о здоровье и качественном досуге простых людей, а сейчас люди по сути предоставлены сами себе, главное, чтобы мы платили налоги, соблюдали законы и исправно голосовали за никудышных, никому не нужных упырей-депутатов, озабоченных, прежде всего, тем, как побыстрей и потуже набить свою мошну, а остальное властьимущих не колышит. Власть хочет нас с комфортом доить, чтоб мы смирно стояли в загоне и жевали жмых, а те же наши духовные потребности им глубоко по барабану. Ну и правильно, чего властям суетиться и пупок надрывать? Пипл хавает. Вот и получается, что коллективы художественной самодеятельности, спортивные секции и молодёжные кружки по интересам, коих осталось не так уж и много по стране, - держатся лишь на голом энтузиазме кучки бескорыстных фанатиков "не от мира сего", которых становится всё меньше и меньше, так как они вымирают, будто динозавры, и вместе с ними, динозаврами-романтиками, уходит в небытие благословенная эпоха "развитого социализма". Но, как говаривали ещё древние греки, славящиеся своей мудростью, пережившей века, - "природа не терпит пустоты". Вместо одной приходит другая эпоха, и эта новая эпоха, коея сейчас нахраписто выдавливает, выталкивает из бытийного пространства старую эпоху, честно скажу, мне не по душе. Смутное, дрянное нынче время. Туды его в качель!   Свято помня о той простой истине, что зацикленным на какой-то навязчивой идее людям лучше ни в чём не перечить и, тем паче, ни в коем случае не критиковать их, дабы не столкнуться с неадекватной ответной реакцией, "Иван-Иван", поддакнул:   - Да-да, было время...   По-видимому, нечасто встречающий настолько полное и безоговорочное согласие со своими ворчливыми отповедями современному положению вещей в социальном круговороте, водитель, похоже страдающий лёгкой формой паранойи, развившейся исподволь от постоянного недопонимания окружающими его жизненного кредо, на какое-то время, помрачнев, погрузился в себя, не без основания заподозрив "Иван-Ивана" в неискренности и двоедушии. Или, быть может, это только так показалось, что на его лик набежала тень подозрений и недоверия, ведь полной уверенности в этом не было, ведь в этот тягостный момент, когда в воздухе повисла гнетущая неловкость, за окнами машины радостно прыснул обильный, летний, грибной дождь. Ну и, как это частенько бывает при грибном дождике, своенравное солнышко полностью не скрылось за сердитую тучку, что и привело к созерцанию бомжами и водителем красивого оптического эффекта, вольготно раскинувшего над дорогой разноцветную арку радуги.   По-детски непосредственный "Чунга-Чанга", восторженно ухнул, залюбовавшись красочным природным явлением, а его старший товарищ, несколько более сдержанный в аспекте проявления эмоций, но тоже безмерно восхищенный развернувшимся рядышком зрелищем "Иван-Иван", как показалось, выразил общее мнение:   - Вэй, красотища какая, неимоверная! Вот оно, как бывает, оказывается. Никогда раньше вживую радуги не видел. Красиво, как в сказке! Впрочем, такое великолепие, пожалуй, ни в сказке сказать, ни пером описать. Такое надо видеть самому, воочию. Воистину, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Есть всё-таки вещи, которые передать словами затруднительно, ибо язык немеет и от благоговения прошибает приступ непонятного косноязычия. Радуга - это чудо природы, эстетическое любование которым, выпадает не многим, а лишь избранным счастливчикам, типа нас с вами. Ра-ду-га. Какой восторг!   Эдак "понимающе" хмыкнув, водитель, расщедрился краткой лекцией о научной стороне сего явления, захлёбываясь на виражах и смакуя выплёвываемые наружу словеса с гурманским причмокиванием на окончаниях:   - Да уж, радуга одно из самых красивых явлений природы, согласен. Недаром мы, люди, издавна задумывались над природой её возникновения. Даже башковитый Аристотель, древнегреческий философ, пытался объяснить причину радуги, но так и не преуспел с внятной аргументацией. Однако, при всей неземной красоте, ничего "сказочного" в радуге нет, и уже давным-давно этот феномен имеет неоспоримое, сугубо научное объяснение. Как известно, солнечный луч или обычный луч белого света в действительности является ничем иным, как сочетанием всех цветов. Ты, наверное, и сам не раз замечал, что происходит, когда луч света попадает на скошенный краешек зеркала или на поверхность мыльного пузыря, ведь так? Да, в таком случае, белый луч распадается на различные цвета. Мы видим, как луч начинает переливаться. Мы видим красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий и фиолетовый цвета. Такой вот предмет, который может разложить луч света на его составляющие части, по-научному называется "призмой". В свою очередь, образуемая полоска из цветных сочетающихся линий называется "спектр". По сути говоря, радуга и есть большой изогнутый дугой спектр, полоса цветных линий которого, образуется в результате разложения луча света проходящего через капельки дождя. То бишь, в данном случае, капли дождя выполняют роль этакой призмы. Многие, в том числе маститые писатели, в своих невежественных произведениях, частенько упоминают радугу в таких случаях, при которых она не может возникнуть в природе априори, но большинство читателей этого попросту не замечают, ибо, как и недалёкий горе-писатель, они, видимо, не знают, когда радуга может появиться, а когда нет. Меж тем, наука уже давно во всём разобралась досконально. Эффект радуги появляется только во время ливня, причем, что важно, когда идёт дождь и одновременно же светит солнце. Но и это ещё не все необходимые условия для лицезрения сего эффекта: находиться нужно строго между солнцем - оно должно быть сзади, и дождем - он должен быть перед тобой, иначе радуги ни за что не увидеть! Притом, надо учитывать, что солнце, посылающее свои лучи, которые, попадая на капельки дождя, создают спектр, ваши глаза и центр радуги должны находиться на одной линии! Ибо, ежели солнце находится слишком высоко в небе, то провести такую прямую линию и увидеть радугу будет невозможно. Вот, собственно, почему радугу можно наблюдать только ранним утром или же ближе к вечеру. Кстати, подобное знание, в том числе, помогает ориентироваться на местности, ведь утренняя радуга означает то, что солнце находится на востоке, а дождь, стало быть, идёт на западе. По послеобеденной же радуге, можно с лёгкость определить, что солнце расположено на западе, а дождь - на востоке. Многие пустоголовые обыватели наплевательски относятся к накопительству научных знаний, а, между тем, обладая оными, можно сильно упростить себе жизнь. Что же касается вашего замечания о том, что-де: "мы - счастливчики, коли видели радугу", то далеко не все бы с вами согласились на сей счет, так как суеверные люди считают, что радуга является плохим предзнаменованием. Они считают, что души умерших переходят в потусторонний мир по радуге, и если появилась радуга, это означает чью-то близкую кончину. Околёсица, конечно же, но некоторые в эту ересь на полном серьёзе верят, верят с той же непоколебимой убеждённостью, как люди науки верят в непререкаемость таблицы умножения. Это, впрочем, не означает, что мы должны уподобляться таким верующим. Вера на то и вера, что алогична, она или есть, или её нет. А вот наука, совсем наоборот, полностью логична, она оперирует только лишь доказанными опытным путём фактами и с алогичной верой "на слово" имеет мало общего. Вовсе неспроста наука издревле конфликтует с религией. Причём, не совсем ясно, кто первым начал эту "войну", ведь в тех же Святых Писаниях, во множестве мест, "книжники", предтечи людей науки, всячески клеймятся вровень с чернью и фарисеями. Паче того, создаётся такое ощущение, что главный враг верующего человека - это "скептик" вооруженный научной, остро отточенной точкой зрения на мир. Оно и понятно, ведь чёткая, без сучка, без задоринки, обоснованная логика всегда более выигрышно смотрится на фоне отсутствия какой-либо логики, вот верующие и ярятся, так как в случающихся спорах с въедливыми "скептиками" они не могут предоставить против научных аргументов ничего окромя собственной веры. Вера - не факт. Вера супротив аргумента не канает. Ну, в самом деле, мало ли кто во что верит? Вот и с радугой, ничего в ней мистического нет, те же люди, кто верит в то, что это плохое предзнаменование, пусть, конечно, верят, коли хотят, хоть в чёрта лысого, но мы, разумные люди, не должны позволять себя околпачивать. Разумные люди отличаются от прочих, главным образом, тем, что верят только в логичные вещи основанные на здравом смысле, а не в предрассудки, цена коим - ломаный грош.   Меж тем, "Иван-Иван" был человеком глубоко верующим, но он не стал затевать философско-теологический диспут, ибо истинно верующему человеку нет никакой нужды доказывать своё право на веру, в религиозные споры же, в основном, первыми вступают воинствующие "скептики", которые не имея своей, в охотку покушаются на веру других людей и лишь тешат своего внутреннего беса, нежели реально хотят докопаться до корнеплода истины, посему, вместо зачинания склоки, мудрый бомж решил подольститься к странному водителю, чтобы умиротворить того и направить его речь в более спокойную канву:   - Эка вы, батенька, хватили глаголом! Да вы, профессор, не иначе! - сказал он, ласково поглаживая по жёсткой шерстке расслабленно прибалдевшего на гостеприимных коленках "Держи-Хватая", сонно жмурящего глазки и высунувшего от удовольствия из пасти змеиный язычок.   Дождик, тем временем, закончился.   Зримо помрачневший водитель, с ухмылочкой полной горести, посчитал нужным пояснить кое-что для себя наиважнецкое:   - Нет, никакой, разумеется, я не профессор, а совершенно заурядный электромонтёр по ремонту и обслуживанию электрооборудования. Перворазрядник, но не дипломированный учёный муж. Другое дело, что жизнь-злодейка заставила меня заинтересоваться подобными вещами более вдумчиво и трепетно. К моей нескончаемой печали, мой сынишка, Жорик, - дальтоник, а дальтонизм, как считают брехуны-докторишки, лечению не подлежит. Надо ли вам говорить, друзья, что я считаю подобное мнение враками? Увы, жизнь раз за разом доказывает то, что никому доверять нельзя, поэтому я решил во всём разобраться сам. То бишь, стремясь помочь больному сыну, я и начал изучать природу света и цвета. Учеными доподлинно установлено, что дальтонизм - это наследственная или приобретённая особенность зрения, выражающаяся в неспособности различать один или несколько цветов. Передача дальтонизма по наследству связана с X-хромосомой и проявление дальтонизма этого вида обусловлено нарушением производства светочувствительного пигмента. За редким исключением, лишь подтверждающим правило, практически всегда эта бяка передаётся от матери-носителя гена к сыну, в результате чего, в двадцать раз чаще сия болезнь проявляется именно у мужчин. Для примера, мало кто об знает, но разной степенью дальтонизма страдают от 2 до 8% всех мужчин на Земле, и только 4 женщины из 1000 подвержены этой напасти. В общем, моему Жорику не повезло, у него дурная наследственность и мать, Лариса, наградила его недоброкачественными генами. Матушка, к слову, стерва ещё та, бросила нас с Жориком из-за того, что я всё никак не мог перестроиться под изменившиеся условия и посему не мог обеспечивать должным образом её непомерные, поистине принцесские запросы. Надо признаться, процесс перестройки с социалистических рельс на капиталистические давался мне поначалу крайне тяжело и болезненно. Да и по сию пору, чего уж скрывать, я ещё не до конца избавился от рудиментов, той, прошлой жизни. Но жена-то могла б и немного подождать, а не бросать нас, убежав из дому, словно крыса с тонущего корабля. Ан нет, как только наступили грустные времена, крыска-Лариска, навьючив вещички на горб своего нового ухажёра из Нахичеваня, скрылась в неизвестном направлении, дабы уже никогда не возвращаться. Правильно сказал кто-то умный: "смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве". Она сказала, что, дескать, устала от того, что мужчины - берут, а женщины - дают, и ей, видите ли, тоже хочется взять от жизни всё сполна, а не прозябать всю молодость в нужде и убогости, растрачивая свои лучшие годы понапрасну, на нянченье с безнадежным неудачником и генетически неполноценным чадом. Поймите меня правильно, я вовсе не жалуюсь на лихую судьбинушку и не грущу, нет! Как мне кажется, я уже давно всецело справился с этой былой прорухой и ничуть больше не переживаю по поводу ухода жены. Упомянул же я об этом лишь для разъяснения диспозиции. Так вот. Существует множество видов дальтонизма, но Жорик, как на зло, страдает от "тританопии". А так как тританопия встречается крайне редко, то изучают её ещё меньше, нежели иные виды дальтонизма, ибо они считают, что сия болезнь "практического значения не имеет". Тританопия, если не знаете, - это отсутствие цветовых ощущений в сине-фиолетовой области спектра, при ней все цвета спектра представляются оттенками красного или зелёного. Многие люди не ценят таких "мелочей", как то, что они видят синее небо над головой и люди даже не задумываются над тем, какое это большое счастье, а это, между тем, великая вещь - видеть над головой синеву небосвода и мой сынишка лишен этой возможности, так как весь окружающий мир для него красно-зелёный и он не представляет того, что может быть как-то по-другому. Поставьте себя на его место и представьте на секунду, каково было бы вам, если вы видели бы весь мир исключительно в красно-зелёных цветах, а? Ведь это же безумный кошмар! Настоящий Ад на Земле. Чистилище.   Вспомнивший невзначай о том, что недавно читал в газете об исследованиях дальтонизма британскими учёными, "Иван-Иван", решил щегольнуть вычитанными познаниями, чтобы показать, что и он не лыком шит:   - Ну, ради справедливости, стоит отметить, что зачастую, все наши недостатки являются продолжением наших достоинств. Матерь-Природа, мудра и вездесуща, она всё продумала наперёд, она, естественно, позаботилась и о дальтониках. По последним исследованиям, недостаток восприятия одних цветов компенсируется дальтоникам удивительной способностью различать другие оттенки, которые для людей с нормальным зрением кажутся абсолютно идентичными. В частности, было установлено опытным путём, что дальтоники действительно-таки способны уверенно различать аж до 15 оттенков цвета хаки, почти неразличимых для участников контрольной группы с нормальным зрением. В связи с этими вновь открывшимися аспектами, некоторыми учёными высказывается логичное предположение о том, что широкая распространённость данной мутации, выдержавшей, между прочим, не хухры-мухры, а многовековой естественный отбор, может означать только то, что в недалёком прошлом подобная способность давала её носителям некие эволюционные преимущества. К примеру, сия сверхчувствительность к оттенкам помогала мутантам-дальтоникам лучше "здоровых" сородичей находить пищу запрятанную в сухой траве и листьях. Да и вообще, не всё так плохо, вон, зрительные органы многих видов животных не способны в принципе различать цвета. Ничего страшного. Дальтонизм, вестимо, дюже неприятен, но это всё же не трагедия, не "чистилище", а не более чем особенности взгляда на мир. Причем, в буквальном смысле.   Терпеливо ознакомившись с воздвигнутыми словесными вертикалями, водитель, дождавшись, покуда слова обильно сыплющиеся из фонтанирующего "Иван-Ивана" иссякли, суховато заметил следующую вещь:   - Простите, но ничего вы не понимаете. Для вас это лишь очередная возможность поиграть словами, блеснуть красноречием, а для меня - это обыденная, выстраданная годами жизнь. Впрочем, я на вас ничуть не обижаюсь. Сегодня ничто не способно поколебать моё мажорное настроение. Сегодня великий день! Я, наконец-то, сделал ЭТО, - оторвав одну руку от руля, водила, постучал себя где-то в районе нагрудного кармана. - Возясь с полихроматическими тестовыми таблицами, я все эти долгие годы делал расчёты, работал с различными светопропускающими материалами и оптикой, в надежде когда-нибудь разгадать загадку и победить недуг Жорика. И вот, сегодня, я, наконец, собрал специальные коррекционные чудо-очки, которые по всем предварительным расчётам должны будут положить конец бесчинству цветоаномалии и мой сынуля сможет увидеть синее небо над головой, таким, какое оно и есть!   Уважительно присвистнув, "Иван-Иван", по достоинству оценил важность сего открытия:   - Круто, старина! Наверное, это поистине блистательный научным прорыв, который поможет не только вашему сыну, но и многим-многим другим людям на планете! Примите, в знак уважения, наши искренние поздравления!   Приняв заверения в уважении и благодарно кивнув головой, водитель, сбросил скорость "жигулёнка", покамест тот не остановился аккурат возле самого входа в Международный аэропорт Ново-Кривцово. Опосля чего, повернувшись, он тепло распрощался с заспешившими наружу бомжами, выступив с напутственной речью:   - Вот и славненько. Приехали. Ну, желаю вам попутного ветра в спину, когда будете бежать. Ей-ей, даже, вот, немножко вам по-доброму завидую. Ведь какой же русский не любит быстрого бега? В общем, покажите там, чахлым, заморским улиткам, как у нас на Руси резво бегать умеют. Короче, как говорится, физкульт-привет! Бывайте, - взметнув руку на прощание в неясном, бравурном полужесте-полувзмахе, волоокий водитель, наподдал хорошенько газку и ревущий диким зверем ветхозаветненький драндулет, неуклюже сорвался с места и грузно полетел по дороге, словно лавина обрушившаяся с вершины горы вниз, оставив бомжей возле входа в аэропорт одних. Одних, наедине со своими проблемами.   Пройдя в гудящий разноголосицей зал ожидания Международного аэропорта Ново-Кривцово, бомжи поначалу слегка растерялись от плющащего со всех сторон многолюдья. Они чувствовали себя жутко неуютно. Им казалось, что ихние клоунские спортивные костюмы притягивают всеобщий взгляд, что все люди вокруг пялятся на них с вящим недоумением, граничащим с враждебной настороженностью. Наверное, в своих аляповатых бомжатских нарядах, они выглядели среди всех этих холёных, домашних людей, также нелепо, как семейство бурых медведей в пятничной общественной бане. Но, скорее всего, повышенное внимание к их персонам было сильно преувеличено разыгравшимся от волнения воображением, а, на самом деле, никто на них особо и не глядел.   Высмотрев на информационном табло, что прямого рейса до Иерусалима, по крайней мере, в ближайшее уж время точно не предвидится, бомжи, посовещавшись, решили захватить самолёт следующий в тель-авивский аэропорт имени Бен-Гуриона, а уже оттуда они запланировали совершить трансфер до Иерусалима. В связи с предстоящим марш-броском, "Иван-Иван" посоветовал "Чунга-Чанге", чтоб тот, на всякий случай, незамедлительно воспользовался б "страховочной" кнопкой, что была спрятана в ручке чемоданчика. Полные решимости бомжи уже были близки ко входу в туннель, ведущий ко взлетной полосе, когда их догнала слегка запыхавшаяся женщина с родинкой между бровями, крупным, припухлым ртом и... красивыми голенями.   Стянув на лбу морщинки гармошкой, женщина взволнованно заголосила:   - Граждане, постойте! Вы что, первый раз на самолёте летите? Сначало надо пройти все формальности, предъявите билеты, а затем поставьте ваш чемоданчик на транспортёр на просвет, вдруг у вас там граната, а сами пройдите через рамку металлоискателя, - и тут она произвела недопустимый фортель, выхватив чемоданчик с бомбой из рук арапчонка.   Насколько крупную глупость она совершила, понять ей было не суждено, ибо произошло то, что и должно было произойти. Воспоследовал взрыв небывалой мощности. Трёх килограмм в тротиловом эквиваленте вполне хватило для того, чтобы разнести чуть ли не половину аэропорта в цементно-бетонную пыль, а вторую половину солидно покрошить и покорёжить.   Но развоплотившиеся бомжи, так и не увидели последствий взрыва. Вынырнув из слепящего света, где-то уже высоко над земной гладью, они увидали пред собой Носаря собственной персоной, который вальяжно помахивая большими, пушистыми, белыми крыльями, проникновенно спросил, сложив руки на груди крестом:   - Веруете ли вы в Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого?   Впавшие в непонятную эйфорию бомжи, единопорывно, но вразнобой, радостно взревели:   - Веруем, батюшка! Веруем!   Добро улыбнувшись, Арон, веско подытожил:   - Что ж, отрадно, отрадно. Тогда полетели наверх, вас уже ждут, - и, взявшись за руки, бомжи воспарили ввысь. Выцеливая флюгером носа курс на Рай. Ведь все хорошие люди попадают в Рай. Закончившись, всё только начиналось. И впереди неспешно возносящихся бомжей ждала вечность, наполненная лишь тёплым душевным светом, добром и радостью!   Аллилуйя, братья и сёстры!   Аллилуйя! © Олег Владимирович Синюков, 31.12.2006, санаторий Сосны

Сайт управляется системой uCoz